- Пока не знаю... - Сергей потупился, разглядывая узор на скатерти. - Если возьмут, устроюсь где-нибудь по совместительству, а если нет, по вечерам буду вести в техникуме основы строительного дела за почасовую оплату.
- Чтобы добыть еще пятьдесят целковых в месяц? - Вороновский грустно усмехнулся. - Лучше скажите, что собираетесь разводить для продажи аквариумных рыбок или волнистых попугайчиков.
- Кое-что у меня осталось от гонораров, на первое время хватит. А там будет видно.
- Перспектива, прямо скажем, не из блистательных, - со вздохом констатировал Вороновский. - Родись вы в Америке или, допустим, в странах Скандинавии, эта дилемма перед вами бы не стояла. Образование у вас добротное, работы вы не чураетесь, поэтому в тамошних условиях жили бы на достойном уровне класса синих воротничков, а быть может, и чуть получше. Вас же угораздило родиться здесь, в царстве зрелого социализма, где умственный труд ценят дешевле физического. Прискорбно!
Сергей бросил в пепельницу догоревший до фильтра окурок и с вызовом взглянул на Вороновского.
- Виктор Александрович, высказать вам все как есть?
- Валяйте.
- Наша бабушка, Зинаида Афанасьевна, как-то по-простому сказала Вениамину, моему непутевому дядюшке, что первое счастье человека - коли стыда в глазах нету!.. Так вот, Виктор Александрович, смейтесь надо мной, потешайтесь вволю, а я все равно буду жить по совести. Пытался по-другому, попробовал - не получилось!.. Что же вы не смеетесь над моими, как вы только что выразились, высокими нравственными устоями? Из вежливости?
- Вежливость, Сережа, ни при чем, - задумчиво ответил Вороновский. - Не смеюсь я потому, что ничего смешного вы не сказали. Весьма сожалею, что мои уроки не пошли впрок.
- Вы о чем? Поясните, если не трудно.
- Ваша беда в том, что вы не просто хотите жить по совести, как живут молодые ученые или начинающие художники, литераторы, музыканты. Им свойственна увлеченность, влюбленность в занятие, которое они для себя выбрали, самоотверженность, тяга к чему-то новому, доселе неведомому, на что незаметно уходит молодость, а то и вся жизнь. Вы же, как и я, человек приземленный, не склонный витать в эмпиреях, предпочитающий жить сыто, вольготно, с удобствами и изысками. Но, в отличие от меня, расплачиваться за это вам поперек души... Согласны?
Сергей промолчал.
- Что это такое? - Вороновский обвел глазами весь обеденный зал ресторана. - Фрагмент лабиринта, один из его чертогов. Конечно, в убогом варианте. И все здесь, подчеркиваю, все, включая даже тех, кто пришел на халяву, внесли входную плату полным рублем: одни прямо пошли на хозяйственные или должностные преступления, а то и на вульгарную уголовщину, другие - на пособничество или посредничество, третьи - на подлость, четвертые - на предательство, пятые еще на что-то, в чем стыдно признаться себе самому, не говоря уж о посторонних, и так далее. Посмотрите на их лица - похоже на то, что их гложет совесть? Зарубите себе на носу, с незапятнанной совестью сюда не приходят кошелек не позволяет, слишком накладно.
- Виктор Александрович, вы не преувеличиваете? - Сергей воспользовался паузой, вызванной тем, что Вороновский снова закурил. - Выходит, здесь одни проходимцы?
- Если придерживаться терминологии записных моралистов, то да, Вороновский презрительно усмехнулся.
Подошедший официант освежил стол и подал им кофе с коньяком.
- Когда свадьба? - полюбопытствовал Вороновский.
- 7 сентября, в пятницу.
- М-да, чему быть, того не миновать. - Вороновский потушил сигарету и взялся за рюмку. - Сережа, позвольте на прощание пожелать вам и Елене счастья!.. Подарок, разумеется, за мной. Прозит!
Они церемонно чокнулись.
Вороновский продегустировал коньяк, мысленно одобрил выбор Аршака и с чувством пропел вполголоса:
- "Люби, люби, пока дано любить..."
- Не замечал у вас тяги к вокалу, - сказал Сергей.
- Вы, надеюсь, слышали "Канцону" Листа в исполнении Ирины Архиповой и ансамбля скрипачей Большого театра? Бесподобно исполняют, черти, за душу берут... Как вам известно, я убежденный холостяк, в этом вопросе мы с вами занимаем полярные позиции. Вас прельщает писк младенца, а меня - благовест в Печорской обители. Тем не менее, Сережа, как исстари водится у нас на Руси, не поминайте лихом!..
Сергей уже вышел из ресторана, а Вороновский рассеянно смотрел ему вслед, думая о том, что поступил абсолютно правильно - и распрощался с ним по-хорошему, и сделал это своевременно. Когда корабль готовится к бою, с палубы убирают все лишнее.
В минувший вторник Вороновскому показалось, что у него появился хвост три однотипных "топтуна" попеременно водили его по городу. Не подав виду, что заподозрил слежку, он дважды проверился, для чего сперва с Невского прошел через универмаг "Пассаж" на улицу Ракова, а четверть часа спустя использовал проходной двор между Фонтанкой и Литейным проспектом. "Топтуны" за ним не пошли, но сам по себе симптом настораживал: откуда-то подкрадывается опасность! И хотя "топтуны" больше не попадались на глаза, он не поленился принять кое-какие профилактические меры.
26. ОЗНОБ
Воскресенье Сергей целиком посвятил уборке, вымыв окна и до блеска надраив комнату, а в понедельник объехал чуть ли не весь город в поисках деликатесов для Лены. Поскольку даже в лучших гастрономах - Елисеевском и Соловьевском не нашлось того, что Лена по-детски называла "вкуснятиной", ему волей-неволей пришлось пойти в ресторан "Баку", на поклон к Аршаку Самсоновичу, который снабдил и семгой, и бужениной, и паюсной икрой, и отварным языком, и осетриной горячего копчения. Вдобавок добрый шеф-повар по собственной инициативе положил в сумку Сергея пакет с сырыми купатами, подробно объяснив, как их лучше зажарить в домашних условиях.
Во вторник, 28 августа, Сергей проснулся в несусветную рань и первым делом отправился на Кузнечный рынок. Обойдя длинный ряд торговцев цветами, он остановил свой выбор на чайных розах, расплатился и только тогда увидел инвалида с двумя культями, неуклюже распаковывавшего махровые желто-белые хризантемы. Поколебавшись, Сергей купил еще один букет. Розы он возьмет с собой на вокзал, а хризантемы поставит в старую напольную вазу, которую доцент Боголепов постеснялся взять в толстовский дом, потому что у нее была отбита ручка.
Тамбовский поезд прибывал в середине дня. В ожидании обеденного перерыва Сергей с нетерпением поглядывал на часы, рассчитывая незаметно смыться с работы в потоке сослуживцев, когда зазвонил телефон и его вызвали к главному инженеру. В кабинете находились двое посетителей. Какие-то заказчики уламывают старика принять некомплектную техдокументацию, решил Сергей и присел в сторонке, чтобы не мешать разговору. Но разговор с его появлением почему-то оборвался, а главный инженер неприязненно посмотрел на Сергея и уткнулся в бумаги.
- Что вы хотели, Геннадий Иванович? - спросил Сергей.
- Я? Ничего, - не поднимая головы, буркнул тот.- Товарищи, кажется, собираются с вами беседовать.
- Холмогоров Сергей Константинович? - баском спросил один из незнакомцев.
- Д-да.
- Мы из угрозыска. - Он достал из нагрудного кармана красненькую книжечку. - У вас есть при себе документы, удостоверяющие личность?
- Паспорт и водительское удостоверение. - Сергей похолодел.
- Предъявите.
Изъяв документы, незнакомец проговорил приказным тоном:
- Поедете с нами для выяснения некоторых обстоятельств.
У подъезда рядом с машиной управляющего трестом и видавшим виды пикапчиком снабженцев стояла обычная светло-серая "волга". Провожаемые удивленными взглядами трестовских курильщиков, все втроем - Сергей посредине, а незнакомцы по бокам - уселись сзади, хотя место рядом с водителем было свободным, и "волга" устремилась к Литейному проспекту.
По дороге Сергей лихорадочно соображал, что же произошло. Его везут в милицию выяснять какие-то обстоятельства. Что это означает? Арест?.. А может быть, простое недоразумение, которое разрешится в течение получаса? Нет, на недоразумение не похоже. Если бы он понадобился для какой-нибудь справки, то милиционеры, надо думать, ограничились бы повесткой или вызовом по телефону, а не послали за ним угрозыск. Выходит, дело плохо!.. Что они знают? Где Вороновский? Где капитан Винокуров?.. Если оба уже там, куда везут его, это конец! Как быть? Прямо спросить у этих парней? Нет, не годится. Даже если они знают, то ничего не скажут!.. Надо взять себя в руки и ждать...