- Достаточно, Мария Сигизмундовна, - бесцеремонно перебил Затуловский. Нам все ясно, а ваш комментарий мы отложим до очной ставки...

Оформив протокол, Затуловский еще раз поблагодарил всех участников опознания и вместе с Сергеем вернулся в свою комнату.

- Удивляюсь вам, Холмогоров, - с издевкой сказал он, снова усаживаясь за стол. - Как вы могли забыть Тартаковскую?

Сергей еще не решил, что ответить и стоит ли отвечать, когда зазвонил телефон.

- Затуловский! - назвался следователь, сняв трубку. - Слушаю, товарищ майор!.. Да... Да... Уже сделано!.. Нет, и не пытался... Понял... Сейчас буду!

Положив трубку, Затуловский достал из кейса какие-то бумаги, среди которых Сергей, внутренне содрогнувшись, узнал два знакомых конверта с письмами Лены.

- Холмогоров, я отлучусь, а вы посидите в коридоре и постарайтесь вспомнить, кто дал вам паспорт на имя Ильина, - сказал Затуловский, складывая бумаги в папочку и запирая стол. - Для вас лучше, если вы вспомните без моей подсказки.

В коридоре Сергей бессильно опустился на скамейку и низко склонил голову. Плохо дело! Они знают об операции у Тартаковской - ведь полумертвая старуха и сама Мария Сигизмундовна были наготове у этого хлюста Затуловского... Откуда у них письма Лены? Неужели они обыскали его комнату? Тогда совсем плохо!.. Что сделать, чтобы выбраться отсюда? Что им сказать, как объяснить свое присутствие при обыске у Тартаковской? Настаивать на том, что он ничего не знал? Они все равно не поверят, потому что он был там с подложным паспортом!.. Ленка, родная, подскажи! Как быть?

Затуловский вернулся через полчаса.

- Холмогоров, за мной! - приказал он и привел Сергея в кабинет, где сидел щуплый, морщинистый бирюк с оттопыренными ушами.

Затуловский подошел к столу и уселся рядом с хозяином кабинета, а Сергей остался стоять у двери, чувствуя, что его майка насквозь промокла от пота и липнет к телу.

Бирюк сидел вполоборота к Сергею и, придерживая очки за дужку, читал письма Лены; затем он повернулся к нему лицом и пристально посмотрел в глаза.

- Что, Холмогоров, доигрался? - Сергею стало до того тошно, что он зажмурился и затряс головой, испустив протяжный стон.

- Я - старший следователь, майор милиции Судаков Максим Демьянович, продолжал бирюк. - По закону надобно предъявить тебе обвинение и допросить по всей форме, да пожалел я... Нет, не тебя, поганца, а эту вот девчоночку, что в тебя втрескалась. Чтобы не кривить душой, прямо скажу - тебя будут судить и подвергнут наказанию, потому что успел ты натворить такого, что не прощают. Но мера наказания, а может, и вся твоя дальнейшая жизнь будут зависеть от того, как ты поведешь себя на следствии и в суде. Коли раскаешься в содеянном и искренне повинишься, рассчитывай на снисхождение. Не раскаешься, тогда суд, по всей видимости, отмерит тебе срок на всю катушку. Пойдешь ты у нас по статье 147, часть 3, там от трех до десяти лет. Усек насчет вилки?

Угнетенный услышанным, Сергей безразлично отмахнулся.

- В запарке, Холмогоров, все без разницы, а как остынешь, так живо сообразишь, что чистосердечным раскаянием сможешь скостить себе год-другой... - Судаков бросил взгляд на часы и посуровел лицом - мешкать недосуг, электричка в восемнадцать двадцать девять опоздавших ждать не станет. - Твоему Вороновскому так и так навесят под завязку, а тебе, по всей видимости, есть резон идти на полном раскаянии. Послушаешься меня - завтра утречком оформлю тебе явку с повинной, а уж после вынесу постановление о взятии тебя под стражу. Все, ступайте оба!

Затуловский приблизился к Сергею, истуканом застывшему у двери, и жестко сказал:

- Холмогоров, за мной!

- Ночью вот еще над чем поразмысли,- назидательным тоном добавил Судаков, поспешно складывая бумаги. - Как потом будешь смотреть в глаза честным людям, что тебе дороги. Сдается мне, Холмогоров, ты вроде бы не до конца пропащий...

Первая ночь в неволе врезалась в память Сергею не столько сосущими позывами голода - молоденький надзиратель сразу довел до его сведения, что задержанным, которые поступают в изолятор временного содержания после полудня, котловое питание не положено.

В душной камере отчаянно мерзли ноги, а от них холод распространялся вверх, заставляя Сергея беспрестанно ерзать на нарах в тщетных попытках согреться. Это нервы, покорно признал Сергей, сжавшись в комок я массируя онемевшую ступню.

Что же касалось хода его мыслей, то знакомство с бирюковатым майором Судаковым придало им вполне определенное направление. Раз уж следователи подобрали ключи к Вороновскому, дальше запираться практически не имеет смысла. Как ни крути, они все равно докажут его виновность. Если же пойти на явку с повинной, которая, как подчеркнул Судаков, будет оформлена не после, а до ареста, то возникнет не очень большой, но все-таки верный шанс получить минимум, то есть три года. А если вдобавок поверить Затуловскому, что явка с повинной вкупе с содействием следствию в полном раскрытии преступлений позволяет суду на законном основании дать срок меньше низшего предела или же назначить меру наказания, не связанную с лишением свободы, то совсем хорошо. При всей соблазнительности его посулов, Сергей, однако, не верил Затуловскому ни на грош, возлагая все надежды только на Судакова. Невзирая на мужицкую простоту майора, а быть может, именно благодаря ей, Сергей за ночь проникся доверием к старику. Как же он назвал Сергея? Ага - поганцем! Точь-в-точь как назвала бы его бабушка Зинаида Афанасьевна, окажись она на месте майора!

Ближе к утру решение повиниться настолько окрепло, что Сергей торопил время, чтобы поскорее встретиться с Судаковым. Одним махом проглотив миску жидкой перловки с кружкой подслащенного кипятка, он с нетерпением ждал вызова, но о нем долго не вспоминали и доставили к кабинету майора лишь к одиннадцати часам. Наручные часы у Сергея отобрали еще вчера, однако он безошибочно определил время по звукам, доносившимся из-за двери: по радио бодрый мужской голос призывал слушателей выполнять упражнения производственной гимнастики. А как только гимнастика закончилась, Судаков выглянул из кабинета и пальцем поманил Сергея.

- Ну как, Холмогоров? - спросил он, жестом предлагая ему сесть. - За ночь определился?

- Буду говорить правду, - с подъемом ответил Сергей.

- Молодец, - одобрил Судаков и, к неудовольствию Сергея, вызвал к себе Затуловского.

Тот принес с собой портативный магнитофон, подключил его к сети и нажал на клавишу записи.

- Без утайки, подробно освети нам все те преступные действия, в которых ты, Холмогоров, принимал участие, - попросил Судаков. - А начни с того, как ты к этому пришел.

Сергей говорил больше двух часов. Судаков слушал его, тяжело облокотившись на стол и уперев лоб в сцепленные кулаки, а Затуловский время от времени переставлял кассеты и что-то подчеркивал в своем блокноте.

- Все, Сергей Константинович? - спросил Судаков, когда он замолк.

- Все, Максим Демьянович, - подтвердил Сергей, чрезвычайно ободренный тем, что Судаков впервые обратился к нему по имени и отчеству.

- Скажите, Холмогоров, вы хорошо запомнили, что капитан Винокуров раньше служил в милиции? - скороговоркой спросил Затуловский. - Ничего не путаете?

- Вороновский дважды упоминал об этом, - уверенно произнес Сергей. - И я отчетливо помню, что он называл его Леней.

Судаков выразительно посмотрел на Затуловского.

- Пойду устанавливать капитана! - С этими словами Затуловский поспешно удалился.

- Сергей Константинович, вот тебе бумага и ручка, - сказал Судаков, поглядывая на часы. - Мне пора в столовую, а ты пиши... Съешь малосольный огурчик? Сам его вырастил в парничке, сам посолил. Дать?

- С большим удовольствием! - Сергей проглотил слюну.

- На, держи. - Судаков выставил на стол литровую банку и пальцами выловил огурец средних размеров. - Отборный!

Сергей откусил половину и с хрустом разжевал.