Получив список литературы, Затуловский проявил завидную прыть и всего за неделю достал несколько дореволюционных монографий: "Самоубийство" Э.Дюркгейма, "Очерки по истории русской цензуры и журналистики XIX столетия" М.Лемке и "Историю телесных наказаний в России" Н. Евреинова, сверх заказа прихватив из отцовской библиотеки два богато иллюстрированных фолианта в кожаных переплетах с серебряными застежками - "Эллинскую культуру" и "Красоту женского тела". Белокурый полковник похвалил Затуловского и заверил, что при такой оперативности он шутя справится с обязанностями начальника отдела в УБХСС.

До очередного приезда Щелокова в Ленинград оставались считанные дни. А это в свою очередь означало, что очень скоро он, Роман Валентинович Затуловский, отчалит из опостылевшей конторы в автономное плавание и на прощание ласково помашет ручкой Судакову и Малоешко: "Привет, гниломудые, не скучайте без меня!"

30. ОБЕЗЬЯНКА ЭДИТ

В октябре Щелоков, однако, в Ленинград не приехал - дела государственной важности помешали Николаю Анисимовичу культурно развлечься за высокой оградой "Бабы-Яги". Тем не менее посильный вклад в библиотеку министра принес обещанные дивиденды: приказом по Ленинградскому ГУВД капитана милиции Затуловского Р. В. назначили начальником 3-го отдела УБХСС, о чем белокурый полковник вскоре после возвращения из командировки в Москву незамедлительно уведомил новоявленного любимца фортуны.

Между подписанием приказов и их обнародованием обычно проходит два-три дня, в течение которых документы тиражируются и рассылаются. Этот интервал как нельзя лучше устраивал Рому, собиравшегося ознаменовать расставание со Следственным управлением довольно-таки лихой каверзой. Все ее детали были давно разработаны, оставалось лишь эффектно, со смаком разыграть концовку.

Когда он, стараясь не привлекать внимания ни о чем не ведавших сослуживцев, избавлялся от накопившихся бумаг и очищал ящики стола, к ним в комнату заглянул Малоешко и энергично поманил к себе Затуловского.

- Здравия желаю, товарищ подполковник! - выйдя в коридор, официально поприветствовал Затуловский.

- Рома! Едем за Эдитой, машина внизу!

- Не поеду, - сухо сказал Затуловский. - Нет у меня обезьянки Эдит, Лев Климентьевич, и никогда не было. Я ее выдумал, честное пионерское!

В этот миг Затуловский внезапно ощутил себя уже не рядовым, а ответственным работником.

Поэтому отказ от эффектной концовки розыгрыша дался Затуловскому с удивительной легкостью. Вернувшись к себе, он бесцветным тоном поведал сослуживцам, что минувшей ночью Эдит сдохла как праведница - заснула и не проснулась. Когда же доброхоты заинтересовались причиной гибели обезьянки, Затуловский с каменным лицом буркнул:

- Вскрытие покажет. Должно быть, дело в нитратах. Советский человек любую отраву переварит, и хоть бы что, а обезьяна - существо нежное, деликатное...

Благоразумие Затуловского не осталось не замеченным подполковником Малоешко.

- Роман Валентиныч, так держать! - пробасил он, в конце дня уединившись с Затуловским и стиснув его плечи не по годам сильными, ухватистыми руками. Догнал меня. Признавайся, небось уже примерял новые погоны? Да?

Должность, полученная Затуловским, была по штату майорско-подполковничьей, из чего следовало, что очередное звание у него практически в кармане.

- Спасибо, Лев Климентьевич. Что, приказ уже поступил?

- Завтра поступит. - Малоешко усмехнулся. - Что же, большому кораблю большое плавание. К слову сказать, думается мне, что это вы приложили руку к экспертизе виршей нашего Кунктатора. Было дело?

- Строго конфиденциально?

- Дальше не пойдет.

- Приложил, - с гордостью признался Затуловский.

- За что вы невзлюбили Судакова?

- Не выношу графоманов.- Затуловский весьма кстати вспомнил Леню Парусова и добавил: - С раннего детства.

- Звучит интригующе, - заметил Малоешко.

- Мой дедушка, профессор-филолог, в молодости подрабатывал рецензированием рукописей и однажды...

- ...завел обезьянку по имени Эдит, - опасаясь очередного подвоха, перебил Малоешко. - Роман Валентинович, хватит. Насколько мне помнится, это отец у вас профессор-филолог, а дед - часовых дел мастер. Да?

- У каждого из нас, товарищ подполковник, отец и мать в одном экземпляре, а дедушки и бабушки - в двух, - почтительно возразил Затуловский. - Один дедушка, мамин папа, был часовщиком-крупнистом, тогда как второй - профессором Ленинградского университета имени Жданова. Так вот, в конце двадцатых годов, будучи аспирантом, этот дедушка принес домой стишок, сочиненный каким-то патриотически настроенным работягой. - Тут Затуловский приосанился и нараспев продекламировал: - "Спи, Ильич ты мой прекрасный, баюшки-баю, пусть заглянет месяц красный в мавзолей твою..." Ну, как вам?

- "В мавзолей твою", - эхом отозвался Малоешко. - Жуть!

- А позднее, уже в студенческие годы, я заочно познакомился с другим доморощенным Байроном, отставником-подполковником, чье вдохновение питали неплательщики квартплаты, - увлеченно продолжал Затуловский. - Родителей на год послали в Индию, я жил один и случайно забыл вовремя заплатить. Так этот хрыч во всех подъездах расклеил стихотворение, написанное в мою честь. Всего не помню, только самый конец: "А девок на такси катает, на это у него хватает!" Есть вопросы?

- Тяжелый случай. - Малоешко пожевал губами. - Ладно, успехов вам на новом поприще!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПРОВОКАЦИЯ (1988-1989 годы)

31. В НОЧЬ ПОД РОЖДЕСТВО

В десятом часу вечера Сергей Холмогоров уселся за руль светло-желтых "жигулей" восьмой модели, прогрел застывший на морозе двигатель и без спешки поехал к Владимирской площади, коря себя за то, что связался с Нахманом. Нет, нельзя сотрудничать с теми, кто сперва клянется, что ни на йоту не отступит от намеченного плана, а потом порет отсебятину! Сергей представил себе горбоносую, низколобую физиономию Марка с выворотными негритянскими губами и выругался сквозь зубы.

Всплеск раздражения рефлекторно побудил его крепче нажать на педаль акселератора, отчего машина рывком кинулась вперед, но осторожность тотчас взяла верх, и он сбавил скорость. Выщербленный асфальт Загородного проспекта был покрыт коварной наледью, и Сергея отнюдь не привлекало попасть в аварию.

По разработанному им плану операции ее третий, завершающий этап - обмен аудиокассеты с компроматом на пятьдесят тысяч рублей - должен был состояться сегодня в двадцать два ноль-ноль на набережной Большой Охты, точно посредине между Якорной и Магнитогорской улицами, однако в полдень этот долбаный Марк Себе-Наумович по телефону уведомил Сергея, что время не изменилось, а место встречи по требованию клиента перенесли к метро "Владимирская". По словам Нахмана, клиент уперся рогом и заявил, что не горит желанием досрочно упокоиться на Большеохтинском кладбище. Жизнь ему, мол, дороже денег, поэтому он готов встретиться только в освещенном и, главное, людном месте. "Зачем ты согласился, олух царя небесного? - вспылил Сергей. - Ведь не он нам, а мы ему диктуем условия!" - "Не корчи из себя умника. Чтоб ты знал, я тоже не пальцем сделан!" - гневно парировал Нахман и, не дожидаясь ответа, по-хамски повесил трубку.

Досада Сергея объяснялась, конечно, не амбициями, а чисто практическими соображениями: на пустынной в вечерние часы набережной Большой Охты легче было избежать засады, тогда как у входа в метро братья Нахманы запросто могли угодить в капкан, вероятность которого, судя по последнему звонку Марка, была где-то пятьдесят на пятьдесят. Именно поэтому Сергей решил незаметно подъехать к месту встречи и издали понаблюдать за развитием событий, чтобы в случае провала загодя подстраховаться от неприятностей.

Выехав на Владимирскую площадь, "жигули" описали плавную полупетлю и оказались на Большой Московской улице, где из-за неубранного, смерзшегося в кучах снега машины парковались не параллельно тротуару, а "елочкой", что как нельзя лучше устраивало Сергея. Он аккуратно вписался между двумя "волгами", выключил габаритные огни и посмотрел в телескопическое зеркало заднего вида, отчетливо увидев там угол соборной ограды, въезд в Кузнечный переулок и площадку перед входом в метро. Чуть-чуть сместив зеркало вниз и вправо, Сергей остался доволен достигнутым результатом и вытащил из кармана обливной дубленки пачку "Мальборо". На часах без четверти десять, ничего подозрительного покамест не наблюдается, так что можно расслабиться и покурить. Двигатель "жигулей" работал бесшумно, вентилятор нагнетал в салон теплый воздух, нужно лишь слегка опустить боковое стекло, чтобы табачный дым вытягивало наружу.