- Подсудимый, у вас есть вопросы к свидетелю? - Тизенгауз поднялся и вежливо спросил:

- Вы, кажется, временно не работаете. А где и кем вы работали раньше?

- Как вышел из ПТУ, так оформился в жэке, дежурным слесарем-сантехником, скривившись, ответил Однополенко. - А как обрыдло чистить засоры в унитазах, нюхать чужие калы, уволился по собственному желанию.

- А каковы теперь ваши желания? Кем хотите быть?

- Брокером. Где-то на Пороховых открылись двухнедельные курсы брокеров, туда и пойду. - Судья не сдержал улыбки.

- Есть еще вопросы?

- Какие отношения связывают вас с Коростовцевым? - продолжал Тизенгауз. Что между вами общего?

- Дружба, - без задержки выпалил Однополенко, по-видимому подготовленный к подобным вопросам. - Случись у него нужда, я - тут как тут. В булочную сбегать или другое что - как откажешь? Трофим Трофимович добрый, отзывчивый наставник, щедро делится опытом.

- Кажется, не только опытом? Деньгами тоже?

- Как лишние заведутся, так не отказывает.

- Сколько вы ему задолжали? - в упор спросил Тизенгауз.

- Мы, дяденька, народ не мелочный, не считаемся, - с пренебрежением ответил Однополенко. - Стану брокером, так сразу буду ему давать тоже без счета, от всей души...

- Во дает, петух! - восхищенно заметил сосед Лены, ткнув ее локтем. Умора!

Лара вытянула шею, как жираф, и, похоже, лишилась дара речи.

А дальше произошло то, чего Лена уж никак не ожидала,- в зале появился Сергей, занявший место Однополенко. Твердым голосом ее муж отвечал на поставленные вопросы, а Лена слушала и ровным счетом ничего не понимала. Господи, да какой же Сережка коллекционер, со студенческих лет собиравший ростовскую финифть, если у них дома одна-единственная иконка на эмали, подаренная им в день ее тридцатилетия? Чушь какая-то!

Марина, пораженная, судя по всему, не меньше Лены, жестами пыталась привлечь ее внимание, но Лена погрузилась в транс и уже ни на кого не реагировала.

Тизенгауз не стал задавать Сергею вопросов, и тот, по-прежнему не заметив Лену, сел в первом ряду, но не по соседству с Коростовцевым и Однополенко, а через проход. Лена проводила его взглядом и, словно стряхивая с себя наваждение, помотала головой. Как он, ее муж, оказался втянутым в подозрительные сделки с финифтью?..

Вслед за Холмогоровым дали свидетельские показания водитель такси Потеря и рыжая бухгалтерша Цымбаревич, подтвердившие, что по пути из центра на Гражданку Сергей Константинович дважды говорил о своем намерении купить какую-то финифть на сумму 2500 рублей. Их обоих Тизенгауз тоже ни о чем не расспрашивал.

Затем перед судом выступил эксперт Грязнов, младший научный сотрудник какого-то института с непонятной аббревиатурой. Из его пространных ответов обвинителю чуть-чуть очухавшаяся Лена поняла, что купленные Тизенгаузом у Коростовцева иконы по государственным расценкам стоят 960 рублей и, по мнению эксперта, подсудимый даже слегка переплатил за покупку.

- Кто вы по профессии? - спросил у него Тизенгауз, когда подошла его очередь задавать вопросы.

- Историк, с вашего разрешения.

- Каким периодом вы занимаетесь?

- Ранним средневековьем нашего с вами отечества,- снисходительно пояснил эксперт.

- Что именно служит предметом ваших исследований?

Чернявый и горбоносый эксперт нахохлился и стал похож на Каркушу из передачи "Спокойной ночи, малыши", к которой Лена с сыном были неравнодушны.

- Моя кандидатская диссертация, уже прошедшая предзащиту, посвящена стрелковому оружию одиннадцатого - двенадцатого веков, в основном стрелам, лукам и, в меньшей степени, арбалетам, - обиженным тоном процедил он. - Но я, извините, не вижу взаимосвязи между...

- Взаимосвязь прямая. У вас есть свидетельство Эрмитажа на право проведения экспертизы живописи?

- Н-нет.

- Может быть, вы получали свидетельство в Москве, в Третьяковской галерее?

- Нет. А зачем оно мне?

- Вы же взялись судить о цене икон... - Тизенгауз схватился за сердце, помолчал и спустя несколько секунд продолжал с прежней энергией: - Вы упоминали о государственных расценках на ростовские иконы. Где вы с ними ознакомились?

- Как бы это сказать? - Грязнов замялся. - Я... мне пришлось применить аналогию. В магазине подарков на Невском проспекте я изучил прейскурант на изделия палехских народных умельцев, экстраполировал его, исходя из соотношения размеров, на ростовскую эмаль и таким образом...

- Спасибо. Других вопросов у меня нет. - Не успел Тизенгауз сесть на место, как ветеран вновь ткнул Лену в бок.

- Глиста глистой, а ершистый! - одобрил он поведение Тизенгауза.Третьего свидетеля обдристал по самую маковку!

Лена безучастно кивнула.

Посрамленного специалиста по лукам и стрелам сменила бедно одетая женщина, на чьем изможденном лице выделялись только глаза, окруженные темными провалами. Она назвала свою фамилию - Рябокобылко и, избегая смотреть на Тизенгауза, монотонно отвечала на вопросы обвинителя. Андрея Святославовича она знает давно, познакомилась с ним в Обществе коллекционеров, на заседании секции предметников. В благодарность за консультации она уже лет пять или шесть при каждом посещении комиссионных магазинов присматривается к резному агальматолиту, который собирает Тизенгауз, и при обнаружении новых, только что поступивших в продажу экземпляров немедленно выписывает чек и вызывает его в магазин. Последний раз это имело место 19 февраля прошлого года. Дату она запомнила потому, что родилась 19 февраля. В комиссионном магазине "Фарфор хрусталь" на Невском Андрей Святославович в этот день на ее глазах купил за 57 рублей замечательный камень древнего Китая... Нет, кроме нее, он, кажется, ни с кем не разговаривал и, как ей помнится, уехал домой очень довольный.

- Подсудимый?.. - Судья выжидательно посмотрел на Тизенгауза.

Тизенгауз поспешно встал, подавшись к барьеру.

- Бета Юлиановна, я вам, помимо консультаций, ничем не бывал полезен?

- Вы давали мне в долг на покупку яичек, - потупившись, еле слышно вымолвила Рябокобылко.

- Каких яичек? - оживился судья. - Куриных?

- Полированных, - не поднимая глаз, пояснила Рябокобылко. - На датский фарфор мне давно не хватает. Теперь я собираю яйца из камня. Они мне как друзья, у каждого свое имя либо ласковое прозвище. "Красное солнышко", "Мальчик с пальчик"...

- Подсудимый, можете продолжать, - торопливо произнес судья.

- С каким условием я давал вам деньги?

- Вы всегда требовали, чтобы я предъявила квитанцию о сдаче какого-нибудь изделия в комиссионный магазин.

- Зачем?

- Вы знали, что я питаюсь одним гороховым концентратом с черным хлебом, и боялись, что я могу умереть, если у меня будет меньше тридцати копеек в день на еду.

- Пожалуйста, посмотрите мне в глаза, Бета Юлиановна.

Рябокобылко долго не решалась.

- Скажите, был ли я вежлив с вами? - Она подняла голову, встретила взгляд Тизенгауза и заговорила увереннее:

- Андрей Святославович, я горжусь знакомством с вами. Зачем спрашивать, когда вы - самый вежливый из всех, кого я знаю?

- Как я простился с вами девятнадцатого февраля?

- Вы не простились.

- Почему? - Тизенгауз перевел взгляд на судью. - Как же так: вежливый человек - и вдруг такая бестактность по отношению к женщине!

- Вспомнила!.. В тот день, когда вы уложили покупку в чемоданчик, к вам обратился какой-то приезжий.

- Почему вы приняли его за приезжего?

- Из-за акцента.

- Во что он был одет?

Рябокобылко, припоминая, закрыла глаза и сосредоточилась.

- Кожаное пальто... Да-да, кожаное пальто черного цвета с погончиками, а на голове - ондатровая шапка.

- О чем мы с ним говорили?

- Он спросил, интересуетесь ли вы резным камнем. Что говорилось дальше, не знаю. Он показал вам маленькую фигурку, а вы отвели его в угол, достали лупу и...