— Я слушаю, слушаю,— сказала она. Затем очень серьезно:— Я поняла, что передали вы обо мне, я пред­ставляю это.

Вскоре после того Биче снова надела полумаску, от­чего я почувствовал себя спокойнее и увереннее. Теперь лишь по движению губ Биче мог судить я о ее отноше­нии к моему рассказу.

Как только я рассказал о набережной,стало возмож­ным говорить о сегодняшнем вечере.

— Теперь вам придется мне верить,потому что я сам не понимаю многого, считаю многое незаслуженной удачей.

Мне не хотелось упоминать о Дэзи,но выхода не было.Я рассказал о ее шутке и о второй встрече с со­вершенно таким же, желтым, отделанным коричневой бахромой, платьем, то есть с самой Биче. Я сказал еще, что лишь благодаря такому настойчивому повторению одного и того же костюма я подошел к ней с полной уве­ренностью.

— Следовательно, вы рассчитывали встретить ме­ня?— спросила она.— О, действительна это сложно!Да, но еще— Гез. Конечно, он вам говорил обо мне?!

— Нет.

— Платье, этот костюм мы еще, пожалуй, поймем. Было два таких платья. Я купила его сегодня в одной мастерской.— Она тронула бахрому на груди и продол­жала:— Войдя туда, я увидела свой костюм среди не­скольких других. В общем, оставалось уже немного.Я указала этот. Хозяйка объяснила мне, что ей сделала заказ на два таких костюма неизвестная дама, но что можно продать их, так как заказчица не явилась.Тогда я взяла один. Второй, следовательно, попал к вашей зна­комой совершенно случайно. Что же еще могло быть?

— Должно быть,так,— ответил я, стараясь не усложнять объяснения, которое, предполагая тройную разительную случайность,все же умещалось в уме.— Я хочу сказать теперь о Гезе и корабле.

– Здесь нет секрета,– ответила Биче,подумав.– Мы путаемся,но договоримся. Этот корабль наш, он принадлежал моему отцу. Гез присвоил его мошеннической проделкой.Да,что-то есть в нашей встрече,как во сне, хотя я не могу понять! Дело в том, что я в Гель-Гью только затем, чтобы заставить Геза вернуть нам «Бегущую». Вот почему я сразу назвала себя, когда вы упомянули о Гезе. Я его жду и думала получить сведения.

Снова начались музыка, танцы; пол содрогался. Слова Биче о «мошеннической проделке» Геза показали ее отношение к этому человеку настолько ясно, что присутствие в каюте капитана портрета девушки потеряло для меня свою темную сторону.В ее манере говорить и смотреть была мудрая простота и тонкая внимательность,сделавшие мой рассказ неполным;я чувствовал невозможность не только сказать, но даже намекнуть о связи особых причин с моими поступками. Я умолчал поэтому о происшествии в доме Стерса.

– За крупную сумму,– сказал я,– Гез согласился предоставить мне каюту на «Бегущей по волнам»,и мы поплыли, но после скандала, разыгравшегося при недостойной обстановке с пьяными женщинами, когда я вынужден был прекратить безобразие,Гез выбросил меня на ходу в открытое море.Он был так разозлен, что пожертвовал шлюпкой, лишь бы избавиться от меня.На мое счастье, утром я был взят небольшой шкуной,шедшей в Гель-Гью. Я прибыл сюда сегодня вечером.

Действие этого рассказа было таково, что Биче немедленно сняла полумаску и больше уже не надевала ее, как будто ей довольно было разделять нас. Но она не вскрикнула и не негодовала шумно, как это сделали бы на ее месте другие; лишь, сведя брови, стесненно вздохнула.

– Недурно!–сказала она с выражением,которое стоило многих восклицательных знаков. – Следовательно, Гез… Я знала, что он негодяй. Но я не знала, что он может быть так страшен.

В увлечении я хотел было заговорить о Фрези Грант,и мне показалось, что в неровном блеске устремленных на меня глаз и бессознательном движении руки, легшей на край стола концами пальцев,есть внутреннее благоприятное указание, что рассказ о ночи на лодке теперь будет уместен. Я вспомнил, что нельзя говорить,с болью подумав:«Почему?» В то же время я понимал – почему, но отгонял понимание. Оно еще было, пока, лишено слов.

Не упоминая,разумеется, о портрете, прибавив, сколько мог, прямо идущих к рассказу деталей, я развил подробнее свою историю с Гезом, после чего Биче, видимо, доверяя мне, посвятила меня в историю корабля и своего приезда.

«Бегущая по волнам» была выстроена ее отцом для матери Биче, впечатлительной, прихотливой женщины, умершей восемь лет назад. Капитаном поступил Гез; Бутлер и Синкрайт не были известны Биче; они начали служить, когда судно уже отошло к Гезу. После того как Сениэль разорился и остался только один платеж, по которому заплатить было нечем, Гез предложил Сениэлю спасти тщательно хранимое, как память о жене,судно,которое она очень любила и не раз путешествовала на нем, фиктивной передачей его в собственность капитану. Гез выполнил все формальности; кроме того, он уплатил половину остатка долга Сениэля.

Затем, хотя ему было запрещено пользоваться судном для своих целей, Гез открыто заявил право собственности и отвел «Бегущую» в другой порт. Обстоятельства дела не позволяли обратиться к суду. В то время Сениэль надеялся, что получит значительную сумму по ликвидации одного чужого предприятия, бывшего с ним в деловых отношениях, но получение денег задержалось,и он не мог купить у Геза свой собственный корабль, как хотел. Он думал, что Гез желает денег.

– Но он не денег хотел,–сказала Биче, задумчиво рассматривая меня.– Здесь замешана я. Это тянулось долго и до крайности надоело… – Она снисходительно улыбнулась, давая понять мыслью, передавшейся мне, что произошло. – Ну, так вот. Он не преследовал меня в том смысле, что я должна была бы прибегнуть к защите; лишь писал длинные письма, и в последних письмах его (я все читала) прямо было сказано, что он удерживает корабль по навязчивой мысли и предчувствию.Предчувствие в том,что если он не отдаст обратно «Бегущую»– моя судьба будет… сделаться,– да, да!– его, видите ли, женой. Да, он такой. Это странный человек, и то, что мы говорили о разных о нем мнениях, вполне возможно.Его может изменить на два-три дня какая-нибудь книга. Он поддается внушению и сам же вызывает его, прельстившись добродетельным,например, героем или мелодраматическим негодяем с «искрой в душе». А?– Она рассмеялась. – Ну, вот видите теперь сами. Но его основа, – сказала она с убеждением,– это черт знает что! Вначале он,– по крайней мере, у нас, – был другим. Лишь изредка слышали о разных его подвигах, на что не обращали внимания.

Я молчал, она улыбнулась своему размышлению.

– «Бегущая по волнам»!– сказала Биче, откидываясь и трогая полумаску, лежащую у нее на коленях.– Отец очень стар. Не знаю, кто старше– он или его трость; он уже не ходит без трости. Но деньги мы получили. Теперь, на расстоянии всей огромной, долго, бурно, счастливо и содержательно прожитой им своей жизни,– образ моей матери все яснее, отчетливее ему, и память о том, что связано с ней,– остра. Я вижу, как он мучается, что «Бегущая по волнам» ходит туда-сюда с мешками, затасканная воровской рукой. Я взяла чек на семь тысяч… Вот-вот, читаю в ваших глазах: «Отважная, смелая»… Дело в том, что в Гезе есть, – так мне кажется, конечно, – известное уважение ко мне. Это не помешает ему взять деньги. Такое соединение чувств называется «психологией». Я навела справки и решила сделать моему старику сюрприз. В Лиссе, куда указывали мои справки, я разминулась с Гезом всего на один день; не зная, зайдет он в Лисс или отправится прямо в Гель-Гью, – я приехала сюда в поезде, так как все равно он здесь должен быть, это мне верно передали. Писать ему бессмысленно и рискованно, мое письмо не должно быть в этих руках.Теперь я готова удивляться еще и еще, сначала, решительно всему, что столкнуло нас с вами. Я удивляюсь также своей откровенности – не потому, чтобы я не видела, что говорю с джентльменом, но… это не в моем характере. Я, кажется, взволновалась. Вы знаете легенду о Фрези Грант?

– Знаю.

– Ведь это– «Бегущая». Оригинальный город Гель-Гью. Я очень его люблю. Строго говоря, мы, Сениэли, – герои праздника: у нас есть корабль с этим названием «Бегущая по волнам»; кроме того, моя мать родом из Гель-Гью; она – прямой потомок Вильямса Гобса, одного из основателей города.