– 102 –
Это был полноватый мужчина возраста, который определяется
как далеко за сорок. Загорелое и обветренное лицо имело приятный
цвет. Имел значительную лысину на лбу и темени, и не большие ост-
ровки жиденьких черных волос, на шее и над ушами. Был шрам, про-
ходивший через глаз, по лбу и щеке, и глаз там был стеклянный.
Стеклянный глаз был светло-серым, а собственный темно-карий.
Нижняя губа выступала вперёд, придавая лицу выражение пренебре-
жения ко всему и вся. Подбородок был круглый, маленький, его почти
что не было.
Заискивая, вставая на цыпочки и подтягиваясь к самому уху
Степана, Марко стал что-то нашёптывать. Понять, что шепчет, было
нельзя и, сделав несколько безуспешных попыток, Фёдор стал сми-
ренно ждать, чем всё это закончится. Сказав: «договорились», Степан
взял Фёдора за предплечье и повёл за собой.
Удовиченко пришёл к дяде не с пустыми руками. Принёс чемо-
дан с вещами, собранными для отпуска, потому как двое суток оста-
вавшиеся до двадцатого, намеревался прожить в тереме. Чемодан
Степан спрятал в прихожей.
Обитая шёлком и бархатом прихожая напоминала огром-
ную шкатулку. Зеркало, висевшее на стене, это ощущение только
усиливало.
– На публичный дом похоже, как я его себе представляю, – ска-
зал Фёдор, спускаясь куда-то вниз по лестнице, когда Марко слышать
его уже не мог.
– Что-то вроде того и есть, – ответил Степан, шагая впереди.
Спустившись, друзья оказались в настоящем ресторане, с эстра-
дой, освещённой разноцветными огнями, столами, квадратными по
форме, покрытыми белыми скатертями, с небольшими светильничка-
ми, стоящими по центру, излучавшими розовый свет, а главное – с ха-
рактерными для таких заведений запахами и посетителями.
– Красиво, – дал оценку Фёдор, от души удивляясь увиден-
ному. – Это что, подпольный?
– Подвальный. Для личного пользования, – с гордостью ответил
Степан и, указав на свободный столик, у самой эстрады, с табличкой
«Просьба не занимать», сказал. – Садись. И на пол посмотри, ты тако-
го ещё не видел.
– 103 –
Пол был синего цвета, прозрачный, светящийся, весь усеянный
пузырьками различного размера. Можно было представить, что терем
стоит на огромной, полированной льдине, привезённой с северного
полюса.
Централизованного освещения в ресторане не было, был специ-
альный свет, направленный на эстраду, свет от светильников, стоящих
на столах и свет, скользивший по стенам, где за толстыми стёклами в
изумрудной воде беззвучно бурлил и поднимался воздух.
Поражал запах в ресторане. Угадывались спиртные пары, аро-
матный, почти полностью поглощаемый вентиляцией, табачный дым,
и сладкие, тонкие, пикантные запахи кухни. С эстрады, притопывая
своим разудалым песням, пели яркие, нарядные цыгане. Да, это был
настоящий ресторан и притом шикарнейший.
– Думаешь, кто здесь хозяин? – Спросил Степан, необыкновен-
но вдруг повеселевший. – Я хозяин. То есть, пока конечно, не я. Но
дядька, стоя передо мной на коленях говорил, что в неоплатном долгу
передо мной, за мать. Так что все эти у меня вот здесь, – Степан обвёл
глазами присутствующих, сжал кулак и показал его Фёдору. Фёдор
вспомнил, что именно так, по любому поводу, любил сжимать и пока-
зывать кулак отец Степана, Филипп Тарасович.
– Теперь смело можешь с работы уходить, – сказал Фёдор, же-
лая сменить тему, так как знал за другом некрасивую привычку по-
хвалить себя.
– Зачем? А-а, ты про магнитофон. Всё уладилось. В мой выход-
ной, пока был на похоронах, в магазине, оказывается, была проверка
из торга, у директрисы.
– Пистемеи Витольдовны?
– Во-во. У этой самой Пистемеи сапоги нашли. «Что ж ты не до-
вольствуешься малым». – Это она мне говорила, когда я прощения
просил. И у заведующего нашли. Вот уж кто обнаглел, так это он. Ир-
ка рассказывала, как он бегал весь красный. Сам из кафе им кофеи на
подносе носил. Они всё у него описали, акт составили, но всё же су-
мел, откупился. Отдал им и свою ручку с золотым пером. Это он мне
потом сам рассказывал. Мишка, утром, деньги совал, я не взял.
– Помню.
– Думал, заведующий, загнал магнитофон за моей спиной.
– 104 –
– Ты мне это вчера говорил.
– Вот. А после обеда, только ты ушёл, пришёл заведующий, с
утра его не было. Мишка ему объяснил, что я деньги не взял. Вызыва-
ет к себе. «Понимаешь, такая суровая проверка была, проверяющему
твой магнитофон понравился. Я и сам, кроме всего прочего пострадал,
пришлось ручку подарить». И деньги мне эти даёт. Ну, тут я ладно,
когда так.
Подошёл официант и Степан, мгновенно переключившись, стал
делать заказ:
- Украинский борщ, свинину на рёбрышках и овощей.
Записав всё в книжечку, спросив о здоровье и получив утверди-
тельный ответ, официант ушёл.
– А тебя действительно здесь знают, – сказал Фёдор, ожидавший
того, что их погонят из-за стола. – И сколько будет стоить украинский
с сотоварищами?
- Нисколько, – ответил Степан. – Я же говорил, это не для про-
хожих. Ресторан для своих, для гостей. Видишь сколько, всех кор-
мить надо.
Посмотрев по сторонам и увидев, что за каждым столиком сиде-
ли люди, Фёдор согласился. Гостей действительно было много.
– Хлеба не заказал,– напомнил Фёдор, глядя по сторонам.
– Может, по пятьдесят, для аппетиту? – Пропуская замечание о
хлебе, предложил Степан.
– Ты же говорил, что нужно будет с Черногузом пить? – Напом-
нил Фёдор. – Споить хочешь?
– С дядькой чисто символически. Слегка пригубишь, а захо-
чешь, можешь отказаться. А от пятидесяти грамм, под хорошую за-
куску, ничего не сделается. Поменьше, Макейчик, волнуйся. Чувст-
вуй себя, как дома. Можешь даже побезобразничать.
Посматривая на улыбающегося от поучений друга, Степан зака-
зал подошедшему официанту, четыреста грамм водки.
– Столичную, Сибирскую, Московскую, Пшеничную? – Стал
уточнять кудрявый, седой старик, выставляя с подноса на столик
борщ, хлеб, ломтями нарезанный, и блюдо с овощами да зеленью.
– Андроповскую, – подсказал Фёдор, замешкавшемуся в выборе
другу.
– 105 –
– Андроповской нет, – признался официант, виновато глядя
на Фёдора.
– Он, Карпыч, будет пить «Столичную», как и я, – успокоил
Степан, потерявшего лицо официанта. – Ты к ней запить что-нибудь
принеси. Какого-нибудь сока томатного.
– Да. «Столичную», – подтвердил Фёдор, не сводившему с не-
го глаз и удручённому тем, что был вынужден огорчить отказом,
Карпычу.
– Значит, «Столичная», четыреста и томатного, – повторил Кар-
пыч вслух, что-то в уме соображая и наконец, согласно кивнув, уда-
лился в дверь, располагавшуюся слева от эстрады и тотчас возвратил-
ся с водкой, соком и пожеланием «приятного аппетита».
Не успели друзья налить водку, из стеклянного с золотым обод-
ком графинчика, в рюмки с такими же ободками, как закончившие к
этому времени очередную песню цыгане, сойдя с невысокой эстрады,
обступили их столик плотным кольцом и стали петь заздравную, по-
миная Удовиченко по имени. Степан встал из-за стола, и под перелив-
чатые голоса и гитарный звон, медленно, на показ, выпил налитую
рюмку до дна.
Заметив бородача, наблюдавшего за происходящим с лёгкой
ухмылкой, Степан подозвал его к столику.
Это был широкоплечий, широкогрудый мужик лет пятидесяти, с