удивилась, что провела ночь в двух шагах от ГИТИСа.

В магазине купила свежую рыбу, картошку, масло и хлеб. Всё

это тихо, чтобы не разбудить спящего, пронесла на кухню, картошку

отварила, рыбу пожарила, зашла взглянуть – не проснулся ли Фёдор,

и с удивлением обнаружила, что его нет.

Вернувшись от Ватракшина, Фёдор, сняв с себя только обувь,

не раздеваясь, прилёг на диван и уснул. Проснувшись через час, не

найдя в квартире ни души, он сначала сходил – позвонил, а затем и

поехал домой.

Дело в том, что Полина Петровна, находящаяся на даче, через

приехавших в Москву соседей по даче передала, что ждёт Фёдора к

себе. Так как в воскресенье должен придти печник, которому нужен

помощник, а старший сын обещал помощь.

Узнав обо всём этом по телефону от Галины, Фёдор ехал домой

переодеться и предупредить, чтобы утром его не ждали, так как по-

едет на дачу не с Матвеевской, а с Киевского вокзала.

Наступил вечер, но никто не приходил. Анна была в кварти-

ре одна и начинала испытывать страх. На её беду, в квартире не

было света.

В каждом углу виделись чудища, безмолвно приближающиеся,

чтобы её схватить. Наконец она услышала спасительные звуки ключа,

поворачивающегося во входной двери.

– О! – Сказал Фёдор, выбежавшей навстречу Анне. – А я решил,

что вы ушли.

– Я выходила, – стала оправдываться Анна, которая всё ещё

продолжала дрожать.

– Света нет, страшно, – пожаловалась она.

– Свет отключили? – Переспросил Фёдор. – Не беда, есть свечи.

– 159 –

Он прошёлся по коридору, на какое-то мгновение исчез, и вер-

нулся с горящей свечой. В другой руке нёс ещё с полдюжины тол-

стых, жёлтых свечей.

– Сейчас будет светло, – по-хозяйски сказал он, проходя в

комнату.

Анна последовала за ним.

– А чего вы испугались? – Поинтересовался Фёдор, расставляя

зажженные свечи так, чтобы комната, как можно лучше, освещалась. –

Вы же были одни?

– Оттого и страшно.

– Вы, наверное, родились и выросли в отдельной квартире. Вам

надо было бы в коммуналке пожить, тогда бы ценили одиночество.

– А что это такое?

– Как, не знаете? Садитесь. Обязательно садитесь. Такие исто-

рии нельзя слушать стоя. Упадёте. Я расскажу, будет интересно.

Коммуналка – это квартира, в которой одновременно проживает сразу

несколько семей. Эта нива так обширна, я имею в виду саму тему, что

даже затрудняюсь с чего начать, с какого края. Да, для начала вам на-

до знать, что почти в каждой такой квартире, как данность, пришед-

шая из ниоткуда и не собирающаяся уходить в никуда, существуют

свои неписаные законы. Они ещё называются «нормами общежития».

Вот я сижу по ночам на кухне и пишу. Для примера – в другой такой

квартире, руководствуясь этими самыми нормами, мне не разрешили

бы сидеть ночью на кухне при свете, а тем более писать. Даже если за

свет я плачу из собственного кармана. Не разрешили бы только пото-

му, что видите ли, выгорает расстеленная на столе клеёнка, или же не

мелочась, объявили бы колдуном и обвинили в ворожбе и насылании

болезней. В иной коммунальной квартире, чтобы вскипятить чайник,

пришлось бы вам стоять часовым у плиты и поглядывать в оба, дабы

не кинулась в чайник тряпка для умывания полов, вместе со сметён-

ным в коридоре мусором. И не успели бы вы, войдя в комнату, за-

крыть за собой дверь, как тот, что готовил мусор и тряпку, уже сту-

чался бы к вам костяшками своих пальцев и с милой улыбкой объяв-

лял новое положение по квартире, заключающееся в том, что пол в

местах общего пользования и лестницу перед дверью необходимо

мыть всем вместе и никак не реже семнадцати раз в день. И тут же, на

– 160 –

ваших глазах, взялся бы, через личный пример, притворять это в

жизнь, требуя немедленного следования оному. Затем, даже если бы

вы во всём и сразу с ним согласились, он кинулся бы на вас с оскорб-

лениями и рукосуйством и успокоился бы только в отделении мили-

ции, отведённый туда специально вызванным нарядом. Но, даже ус-

покоившись внешне, в сердцах он продолжал бы сквернохульничать

на вас, и всё это только за то, что, волею судеб, вы являетесь его сосе-

дом и вынуждены проживать с ним вместе. А вы говорите – страшно

одной, с такими вот страшно, – закончил Фёдор о коммуналках и

вдруг, как обожженный, подскочил и спросил:

– Вы, наверно, голодная? А я вас баснями...

– Я ела, ела... – торопливо заговорила Анна.

– Тогда давайте хоть чай попьём, – предложил Фёдор и взяв од-

ну свечу, ушёл с ней на кухню.

– Да, здесь и рыба и картошка! – Закричал он из кухни. –

Идите сюда. Я просто заставлю вас со мной поесть. И когда только

Лилька успела?

– Это я, – робко созналась Анна. – Весь завтрак съела, а потом

вспомнила о вас. Думаю, проснётесь, а приготовить вам некому. Лиля

уехала к маме, кроме меня никого нет. Вот и наготовила.

Всё это Анна сказала, оправдываясь, вдруг приготовленная рыба

или картошка окажутся невкусными и Фёдор, хотя это было на него и

не похоже, при ней станет ругать Лилю.

– Вы? – Удивился Фёдор и, улыбнувшись, предложил. – Ну, так

поешьте со мной. Я сейчас подогрею.

– Может лучше... – Анна смутилась и не договорила.

– Пожалуйста, конечно. – Фёдор уступил ей место у плиты и

подумал о том, что неуклюж, и невольно обидел девушку.

Он сходил в комнату, принёс ещё две свечи, и, сев на стул, стал

смотреть, как по-хозяйски ловко Анна разогревает рыбу, как обжари-

вает в масле варёную картошку.

– Так будет лучше, – заметив, что Фёдор пристально смотрит на

сковороду, сказала Анна. – Или вы картошку холодной хотели?

– Нет, нет, зачем. Горячую. Вот так, в масле.

Анна улыбнулась, подумав о том, какой всё же не похожий на

других, интересный человек, Фёдор.

– 161 –

Поужинав при свечах, она стала рассказывать о себе.

– Вы, наверное, нехорошо обо мне подумали, – сказала Анна

тихим, кротким голоском. – Хотя я плохо говорю. Вы не могли так

подумать. Всё равно я обязана рассказать, каким образом ночью, в

дождь, оказалась в беседке.

Анна тяжело вздохнула.

– Если вам это неприятно... – попробовал остановить её Фёдор.

– Нет. В этом нет никакой тайны и нет никаких других причин,

которые мне могли бы... Просто к сестре, к которой я накануне прие-

хала, пришли гости, из-за которых мы с ней поссорились. Так я в бе-

седке и оказалась. Ушла сама. Это был мой выбор. Не подумайте пло-

хо о сестре. Я уверена, что после моего ухода она сразу же проводила

этих гостей.

– Одного из них не Олегом ли звали? – Спросил Фёдор, не дога-

дываясь, какую реакцию этот вопрос вызовет.

– Да, – сказала Анна, широко раскрыв глаза и, затаив дыхание,

стала ожидать разъяснений.

– Ну, тогда точно проводила, – весело сказал Фёдор. – И гостям

этим, вас с сестрою поссорившим, к тому же ещё крепко досталось.

Хотите, расскажу?

Анна, не переставая смотреть во все глаза на рассказчика, кив-

нула головой.

– Когда я вышел от Черногуза, родственника моего друга, у ко-

торого провёл весь тот день, то передо мной встал вопрос, какой до-

рогой идти домой. Через Козловку? Деревенька такая есть у нас. По

грязи и в потёмках, или вдоль шоссе, по асфальту, освещённому не-

оновым светом фонарей? Но, как говорится, в обход. Выбрал второе.

Тем более ливень к тому времени затих и только моросил мелкий