Внезапно вспыхнувшая любовь между ними была удивительна. Ольга недоверчиво поглядывала на эту парочку. И когда она уже уходила из дома матери, остановилось у двери, и, повернувшись, сказала:

– Мам, я тебе всё рассказала и предупредила. Ты сама захотела взять её. Так что, теперь без обид. Да?

Клёпа с Надеждой переглянулись, и мать ответила:

– Ты за нас можешь не волноваться. И клетку совершенно напрасно привезли. Правда, Клепа? – спросила она у кошки, на что та утвердительно замурлыкав и стала тереться своей мордочкой о щёку новой хозяйки.

– Ну, смотрите, – сказала, улыбнувшись, Ольга и закрыла за собой дверь.

– Клёпушка, принимай дом, – и с этими словами Надежда опустила уродливое существо, называемое кошкой, на пол. Та подняла голову и внимательно посмотрела своими изумрудными глазищами на Надежду, словно спрашивая, что теперь действительно она, Клёпа, здесь хозяйка?

– Иди, иди, знакомься с домом, обживайся…

Первый время было, словно «медовый месяц» у молодоженов. Идиллия и согласие царило в доме. Клепке позволялось всё, но умная кошка не злоупотребляла вседозволенностью, вела себя скромно, словно пай-девочка. Во всём спрашивала разрешения, ела то, что давали. Спала только в обнимку с Надеждой, уткнувшись своей горячей головкой в её плечо, леча от всяких болячек. Кошка – само совершенство. Прежняя хозяйка, Ольга, даже стала сомневаться в своём отношении к Клеопатре, может быть, они просто не поняли друг друга. Надежда же гордилась своей подопечной, не уставая нахвалить её.

Прошло время, и кошка поняла, что опасность миновала и теперь её жизни ничего не угрожает. Можно снять маску идеальной девочки и начать жить прежней жизнью.

Было яркое мартовское утро. Клёпа сидела среди горшков с комнатными цветами и, подняв мордочку на встречу щедрым лучам весеннего солнца, медитировала на тему, чтобы такое «выкинуть», а то эта пресная и скучная жизнь примерной кисы ей уже поперек горла стоит. Когда же в комнату вошла Надежда, то застала свою любимицу на том же самом подоконнике, но занятой очень важным для кошек делом. Клёпка изогнувшись, самозабвенно выкусывала острыми зубками у себя на голой спине мифических блох. Блох не было, а инстинкт остался. Увидев эту картину, Надежда согнулась пополам от смеха. Кошка перестала заниматься собой и пристально посмотрела на хозяйку злыми зелёными глазами.

«Что здесь смешного?» – подумала кошка, обидевшись, решила наказать.

Надежда вернулась из магазина и увидела, что все горшки с цветами были сброшены на пол и разбиты. Рядом со всем этим безобразием сидела виновница погрома и невозмутимо вылизывала лапку. У Надежды от этой картины перехватило дыхание. Она не могла понять, что случилось. Сначала попыталась оправдать кошку, что мол испугалась чего-то и нечаянно повалила горшки на пол, тем более по виду она не испытывает никакой вины за собой и даже не прячется.

В разговоре по телефону с дочерью Надежда рассказала о дневном происшествии, на что Ольга ответила:

– Ну, готовься. Долго она терпела. Сейчас начнутся сюрпризы.

И действительно, дня не проходило, чтобы проказница что-нибудь не натворила. Самым любимым делом было, не сходить в свой туалет, а куда-нибудь для разнообразия в другое, совсем не приспособленное для этого место. Например, собрать в кучу вещи, тем самым, превратив всё в импровизированный горшок. Надежда же, увидав это сооружение, сразу понимала, что надо запускать стиральную машину. Клёпа удовлетворенная произведенным впечатлением, молча, но с гордо поднятым хвостом, царственно направлялась в клетку, в так называемую «тюрьму». Тем самым занималась самобичеванием, чтобы не доставлять лишних хлопот Надежде, вылавливать её и запихивать в клетку, она туда шла САМА.

Иногда случались чудеса, и Клепка пользовалась настоящим горшком. Сколько же было счастья по этому поводу, она радостно бежала к Надежде, громко мяукая и зовя её посмотреть, какая она умница. При этом надо было бросать все дела и идти туда, куда звала кошка и, не переставая нахваливать эту наглую морду за редкое послушание и правильное поведение.

Клеопатра изощрялась в своих проказах, буйная фантазия кошки не давали Надежде расслабиться ни на минуту. Никакие увещевания не помогали, никакие физические наказания (в пределах конечно разумного) не воздействовали на это маленькое существо. Её сила воли была не сгибаема и человек терялся от этого упорства.

Надежда, добрейший души человек порой, не выдерживая, кричит:

– Возьму грех на душу, убью скотину!

Но встречает бесстрашный и пронзительный взгляд кошки.

МИШЕНЬ

Неожиданно из почтового ящика прямо мне в руки выскользнул необыкновенный конверт. Он был непривычного размера и цвета. Адрес на нем написан на английском языке, а в верхнем углу были наклеены три марки утонченной восточной красоты. Они изображали веточки цветущей сакуры на нежном фоне пастельных тонов. «Ошиблись, наверное» – подумала я. Мне никто не мог написать письма и, тем более, из-за границы. Сейчас даже и не звонят. Телефон давно молчит. Первое время я наивно думала, что что-то случилось со связью, и поднимала телефонную трубку, чтобы проверить это предположение, но нет, связь прекрасно работала. Только никто не хотел звонить в тот дом, где поселилось большое горе. Люди боятся, шарахаются как от чумной. Может быть, и правда, горе заразно?

Я ещё раз посмотрела на аккуратный, изящный конвертик. Прочитала адрес и поняла, что письмо адресом не ошиблось. Оно прислано мне. Дома осторожно вскрыла конверт и увидела лист бумаги приятно салатового цвета. Текст набран на компьютере. И в правом верхнем углу напечатано: Токио и дата. Дальше шел текст. «Здравствуй, доброго времени суток тебе! Прости меня, я пишу совершенно неожиданно, но иначе не могу. На днях я получила печальное известие о кончине твоей мамы и выражаю свои абсолютно искренние соболезнования. Так же я приношу свои извинения за то, что моё письмо может оказаться неуместным и несвоевременным напоминанием. На самом деле, я всегда была очень привязана к твоей маме, несмотря на внешнюю отчужденность. Ей удавалось оставаться для меня таким родным человеком, хорошим другом, который и посочувствует, и даст мудрый совет. Её скромное присутствие в моей жизни всегда отождествлялось с мыслью о том, что если есть она, то значит всё хорошо.

Не знаю, с чем это больше связано – то ли с тем, что я с ней знакома ровно столько, сколько помню себя, либо с тем, что к ней всегда была нежно привязана МОЯ мама. Либо с тем, что она обладала редким качеством интеллигентного, ненавязчивого, но очень мудрого, а главное – бесконечно сильного человека и женщины. А скорее всего, что всё это вместе. Знаешь, с ней было всегда очень легко, как бывает легко только с очень цельными людьми. Порой совершенно естественным кажется, что такие люди должны жить вечно – они просто не могут состариться и умереть. Очень печально, что таких людей становится всё меньше и меньше.

Живя вдалеке, мне никогда не удается отделаться от чувства вины за то, что никогда не знаешь, когда ты видишь человека в последний раз. Очень жаль, что мне не удалось как следует попрощаться с твоей мамой. К счастью, я обнаружила в Токио православную церковь Святого Николая Японского, поэтому у меня есть счастливая возможность поставить свечу и помолиться за упокой души твоей мамы.

Ещё раз извини меня, пожалуйста, за вторжение. С самыми наилучшими пожеланиями, Мила».

Я сидела неподвижно. Слез не было. Просто привычно тяжело на душе, и в горле застрял ком. Это была МИЛА. Вспомнила её.

Они жили на шестом этаже в одном с нами подъезде. Мать и дочь. Носили одно имя на двоих. Мать звали – Люда, а дочь – Мила. Жили они дружно и радостно.

Люда, молодая женщина, имела бесконечно добрую душу. И в лихие годы перемен старалась помогать всем – и людям, и животным. В их квартире не переводились бездомные животные, брошенные бывшими хозяевами на улицу, как «лишний рот» в доме. Люда находила их, приносила к себе домой. Мыла, лечила и потом обязательно пристраивала к другим, добрым людям. Этот конвейер был бесконечным. Так и к нам попал котенок, вернее то, что от него осталось. Подобрали его в мусорном баке. Он тихо попискивал там, имея робкую надежду на жизнь. Люда не прошла мимо, она залезла в бак и в темноте перелопатила весь мусор, пока в её руках не оказался маленький теплый комочек жизни.