— С кем он говорит? — спросил Ноябрь.

Жираф, просунувший голову в ночное небо, тоже спросил:

— С кем говорит Арнольд?

— С ней, — кивнула Росита Омлетас. — Всегда только с ней. С некой Аги. Которая потеряла его когда–то, а потом забыла поискать.

— Арнольда потеряли?

— И не захотели искать?

Росита смотрела на Арнольда, которого потеряли и не захотели искать. Арнольда, который сейчас стоял и ждал чего–то. Может быть, ответного голоса. Того, что его окликнут откуда–то издалека.

Арнольд Паскаль шагнул к Росите. Взял ее за руку.

— Надо не спеша трогаться. Нет, барышня, как я ни ломаю себе голову, а найти другой арены не могу. — Он мотнул головой вверх.

— Арнольд Паскаль! Неужели?

— Да!.. Назовем это небесным куполом. И для нас это единственное место, по крайней мере, до поры до времени. — Он подвел Роситу к жирафу. Бросил мальчику через плечо: — Пошли, Ноябрь.

Ноябрь, опустив голову, встал сзади них.

— Там я хоть отдышусь немного.

— Но пока ты сможешь это сделать… Словом, теперь все зависит от жирафа.

— Не люблю, когда от меня что–нибудь зависит. Это никогда не сулит ничего хорошего. Но на меня вы можете рассчитывать.

— Все просто, — сказал Арнольд. — Прошу тебя только вытянуть голову поближе к луне. Этак небрежно, легко.

— Я — лестница?

— Что–то в этом роде. А когда мы заберемся наверх, то и тебя втащим.

— Обязательно втащите?

— Как ты можешь сомневаться! Ноябрь, прошу тебя, убеди своего друга! Поговори с ним!

Прежде чем Ноябрь успел вымолвить хоть слово, Росита обняла жирафа за ногу. Обеими руками обхватила его длинную, тонкую ногу.

— Я никогда не смогла бы разлучиться с тобой!

Арнольд покосился на Роситу.

— Какая пылкая привязанность! Эти слова равносильны признанию!

— В моем сердце нет больше сомнений, — послышалось с высоты. — В моем сердце расцвело совсем иное чувство.

Ноябрь обратился к Арнольду:

— Какое чувство расцвело у него в сердце?

— После расскажу, мой милый Ноябрь. Когда–нибудь в следующий раз.

Арнольд коснулся плеча Роситы:

— Вам, барышня, могу повторить то же самое. Когда–нибудь при более благоприятных обстоятельствах.

Они стояли внизу у ног жирафа, словно у подножия горного хребта, теряющегося в бесконечной вышине. Маленькая группка туристов.

Арена Арнольда

— Вы идете? — послышалось сверху.

— Идем, — ответил Арнольд.

Неожиданно он рассмеялся. Ему почудился голос Йолан Злюки–Пылюки: «Скажите, Арнолька, с каких это пор жирафы бродят по Луне»?

— Допускаю, это и в самом деле несколько странно. Как и вся наша экспедиция. Но что поделаешь…

Какое–то время он задумчиво качал головой, будто разъясняя что–то Йолан Злюке–Пылюке. Йолан Злюке–Пылюке, которая завтра, если окажется в этих краях, никого здесь уже не застанет.

Арнольд обернулся назад, будто искал кого–то. Наверное, не Йолан Злюку–Пылюку. Вероятно, кого–то другого. Уж не Чиму ли? А почему бы и нет? Действительно, почему бы Чиму не выбежать в сад? «Арнольд! Где ты? Откликнись, Арнольд! Я никогда больше не стану называть тебя Куку! А тем более Куккантю! Только вернись! Завтра открывается моя гостиница! Ты будешь в ней почетным гостем. Поселишься в лучшем номере, как подобает почетному гостю. Арнольд, где ты, Арнольд? Арно–о–льд!»

Как знать, быть может, доктор киноведения блуждает по саду. «Арнольд, нам нужно поговорить! В кино возникли некоторые явления… надо их обсудить».

На холм вбегает Аги. «Где ты, Арнольд Паскаль? Где ты там прячешься? Я знаю, что ты здесь. Что с тобой? Будь любезен, не корчи из себя обиженного! Не задирай носа! Если хочешь знать, я выбросила Арнольдика из горки. Смехотворный тип. Только и умеет, что сидеть за стеклом. Арнольд, где ты? Ты должен вернуться домой! Понимаешь? Арнольд!»

За садом тишина. Неподвижная темная масса кустов. Арнольд ждал. Все еще ждал.

Сверху снова раздался голос жирафа:

— Вы идете?

И Арнольд снова ответил:

— Идем.

И теперь они на самом деле тронулись в путь. Шли цепочкой, как задумал Арнольд. Первым влез на жирафа Ноябрь Шомло. Протянул руку Росите Омлетас.

Жираф вздрогнул, когда его коснулась ножка испанской танцовщицы. Дрожь пробежала по всему его телу.

— Спокойно! — предостерег его Арнольд. — Я не люблю, когда лестница шатается.

Жираф вздохнул. Качнул головой и стукнулся лбом о Луну.

— Он все там вверху переломает, — забеспокоился Арнольд.

— Я иду, иду, господин жираф! — махала рукой Росита. Охотнее всего она бы бросилась бегом вверх по шее жирафа.

— Я не стану возражать, если вы протянете мне руку, — сказал ей вслед Арнольд.

— О, простите! — Танцовщица протянула Арнольду руку. Арнольд Паскаль замкнул шествие. «Я оборонительный заслон. Если они упадут, то расплющат меня. Все равно. Я привык к вечной ответственности».

На спине жирафа они провели короткое совещание.

— Вверху воздух сильно отличается от земной атмосферы, — объяснил Арнольд. — Надо дышать осторожно. Ни в коем случае не спешить, не хватать воздух ртом. Дышать носом равномерно, экономно.

Звучало это жутковато.

Ноябрь скорчил такую отчаянную мину, будто ему уже не хватало воздуха.

— Арнольд, неужели вы и наверху побывали? — изумилась Росита.

В голосе Арнольда прозвучала обида:

— Я побывал всюду!

«Вот вам и Росита! Стоило появиться какому–то жирафу, и она тотчас в него влюбилась. Это несомненно. Влюбилась в какого–то проходимца. В садового жирафа. В бродящего по садам жирафа. В бродягу. Ну, хорошо, в симпатичного бродягу, которого нужно спасти. Но все–таки… Я сидел рядом с ней на диване. Я, бывший китолов. Владелец кабаре. Директор театра. Да что там директор! Актер и режиссер в одном лице! Любимец публики! Но это еще не все. Я предоставляю Росите подмостки, даю сцену! Обеспечиваю успех! Мировую известность. И вот является какой–то жираф! Стоит ей только взглянуть на него, она оживляется, глазки ее даже косят от восторга! Ладно, все в порядке, не буду им помехой. Сделаю для них большой аттракцион, мировой аттракцион с жирафом. Пусть будут счастливы. Я их благословляю. Но все–таки!!!»

Росита, вероятно, что–то почувствовала. Она взяла Арнольда за руку.

А Арнольд — что он мог поделать? — пожал ей руку. Пожал, а потом погладил. И поднялся.

— Думаю, все уже отдышались?

Дальше, дальше…

У шеи жирафа они разняли руки. Поползли вверх. Ноябрь иногда соскальзывал вниз. Соскальзывая, толкал Роситу, Росита — Арнольда.

— Еще хорошо, что я в арьергарде!

Ноябрь вздохнул. Крепче вцепился в шею жирафа.

— Не давите ему шею! — просила испанская танцовщица. — Что вы ее так судорожно сжали?

— Интересно, чем ты занимался на уроках физкультуры? — спросил Арнольд. — У тебя было освобождение?

«Лучше бы мне остаться внизу, — думал мальчик. — Вечно со мной что–то случается. Они давно были бы наверху, если б не я…»

— Спокойно, Ноябрь! Не помешает и в самом деле немножко расслабиться.

— Расслабиться?

— Да!

Минутный перерыв, чтобы мальчик смог отдышаться. Потом он уже не цеплялся так судорожно за шею жирафа.

Освещенные балконы и окна остались внизу.

Неожиданно наплыло облако. Липкий ком ваты. Воздух начал редеть. И тогда Ноябрь снова заговорил:

— Когда мы заберемся наверх, никто не станет называть меня Июнем Шомло? Или Августом? Или Февралем?

— Этого не бойся! Ты не услышишь ни одного плохого слова.

«Не исключено, правда, что хорошего тоже не услышишь».

Последнюю фразу Арнольд проговорил про себя. С кем–то они встретятся наверху? С какими существами? С какими типами? Или вообще ни с кем не встретятся?