– Грань? – уточнил молодой маг.

– Невидимая преграда.

Мелианор в задумчивости покачал головой, ему встречались и другие представления о гранях. Смысл и принципы разделения мира на части так и не удалось понять до конца, как и то, с чем же сражались древние народы. Разрозненные сведения не желали складываться в единую картину, но возвращаться к разговору об этом сейчас не хотелось.

В самом начале Эталиар рассказал молодому магу древнее предание о трех реликвиях народов си и ’але – чаше, жезле и кольце. Легенда была очень странной, из нее следовало, что в разные времена все три вещи то исчезали, то появлялись, причем нередко поврозь и в разных местах, даже их облик по разным описаниям слегка отличался. Но только собравший все три предмета мог считаться истинным Повелителем или чем-то в таком духе. Эталиар нашел жезл, как просила его двоюродная сестра, но другие вещи разыскивать не стал. А Мелианор, наоборот, загорелся этой идеей, услышав рассказ о них. В результате вдохновителем поиска стал именно он, но вел его Этали.

За истекший месяц они прошли уже не один десяток миль по северному побережью к западу от мест, где ’але отыскал жезл, обшаривали древние развалины, расспрашивали местных обитателей, но безрезультатно. Признаков присутствия древнего зла тоже не ощущалось, разве что порой становилось слишком неуютно без видимой причины, тогда искатели старались не задерживаться на этом месте. Этали удивлялся этому и сам. Когда он искал жезл, то тлетворным присутствием чуждой силы был пропитан весь окружающий мир.

Однажды они разговорились с местной ведающей, и когда Мелианор упомянул о том, что пытается понять природу древнего зла, та сказала:

– Повадка этого зла такова – когда ты охотишься за ним, оно бежит от тебя; если повернешься к нему спиной, оно преследует тебя; если забудешь о нем, то обнаружишь его в своей постели.

– Как это понимать, матушка?! – удивился Мелианор. – Значит ли это, что зло может обернуться любимой женщиной?

– Нет, нет и нет, – засмеялась старуха. – Хоть женщиной, хоть мужчиной…

Она хитро взглянула на Эталиара, и того передернуло, на его родине ходила другая старинная присказка: «Зло многолико. Никогда не знаешь, чем оно обернется – другом или врагом». Каждый понимал народную мудрость по-своему, но Этали теперь подозревал, что в эти слова была вложена мысль сродни другой известной фразе: «Неизвестно, что хуже – слабость друга или сила врага». Он сам едва не допустил зло в свою душу, а что говорить о тех, кто никогда не задумывался о таких сложных материях?

Выйдя из хибары ведающей, Мелианор ободряюще похлопал товарища по плечу:

– Ты все еще переживаешь то, что случилось с тобой на Халаре?

– И да, и нет. Я на себе пережил то, с чем столкнулись наши предки, и надеюсь, что теперь смогу отличить это в любом обличье. Меня беспокоит другое: как же простые люди смогут справиться с подобной напастью, как сумеют отличить и не допустить ее в себя?..

Молодой маг нахмурился:

– Надеюсь, что большинству не придется столкнуться с этим в открытую. Но я понял, что волнует тебя… – Он на несколько мгновений замолчал, будто подбирая слова. – Ты опасаешься, что зло давно бродит среди людей, выискивая себе жертвы, а они даже не подозревают об этом…

Эталиар кивнул:

– Я хотел бы знать, где и почему на самом деле разошлись пути наших предков, раз уж это могло послужить причиной многовековой трагедии этого мира.

– Не думаю, что причина последовавших бед только в этом, – покачал головой Мелианор. – Люди и без всякого постороннего зла способны проявить зависть, слабость и безразличие. Могут захотеть выгоды любой ценой или просто сочтут, что они умнее других и поэтому вправе диктовать всем свою волю. Кривых путей много…

– Я не о том… – тихо перебил его Этали. – Я помню мгновение, когда безобразное и тошнотворное показалось мне прекрасным. Прекрасным не потому, что в нем оставалось что-то хорошее, а именно потому, что оно было кошмарно и ощущалось неизбежным.

Деревья вдоль дороги глухо зашумели. Этали вздрогнул и огляделся вокруг. Мелианор сделал охранный знак.

– Не стоит продолжать об этом! – резким голосом произнес он. – Наверно, ты прав, не всегда причины происходящих бед исчерпываются людскими слабостями, хотя любое зло находит себе пищу и кров именно в них.

Еще несколько дней после разговора о клинке Этали товарищи провели в привычных поисках, но молодой ’але уже не проявлял прежнего усердия. Наконец Мелианор спросил друга о причине этой перемены.

– Я думаю, что нет смысла продолжать поиск, – ответил тот. – Наверно, найти остальные реликвии предназначено не мне… Быть может, легенду о трех предметах стоит толковать иначе, чем я слышал. Не тот, кто соберет все три предмета, станет настоящим Повелителем, а только настоящий Повелитель сможет собрать их.

– Но ты же нашел жезл…

– Если найдется более достойный, я отдам ему жезл, – помолчав, произнес Эталиар. – Больше всего он пригодится тому, кто поведет корабли ’але через грань.

– Но ты же сам рассказывал, что привычный путь через грань нарушен…

– Вот поэтому ему и потребуется жезл, в прежние времена грань легко преодолевалась и без него. Поэтому предки могли оставить жезл здесь для тех, кто будет не так искусен, как они, – для своих потомков, не имеющих столь чистой крови.

– Неужели чистота крови так важна?

– Не знаю, но часть способностей ’але связана именно с ней.

– Тогда надо возвращаться, – решительно сказал Мелианор и добавил: – Мы отправимся в долину, где обитают карайны вместе с людьми, там можно перезимовать. Кстати, среди жителей долины я видел и людей из народа, родственного твоему.

Этали посмотрел на товарища с большим интересом:

– Как они себя называли?

– Райден, предводитель отряда всадников на карайнах, главенствующий там, назвал их народом си. Он хотел познакомить меня с одной женщиной си и ее мужем, собирающими местные легенды, но я решил поспешить и посмотреть все сам, однако теперь хотел бы вернуться и побеседовать с ними.

– Тогда я тем более пойду с тобой, – отозвался ’але. – Я обязательно должен встретиться с Младшим народом, тем более что женщины си традиционно являются хранителями легенд и обычаев. Кто знает, может, в памяти местных сохранилось что-то забытое нами…

Мелианор кивнул, он был полностью согласен, особенно учитывая собственные изыскания.

Эленара собирала целебные травы в предгорьях. Еще зимой от местных жительниц она узнала немало рецептов лечения травами различных хворей, а когда настало теплое время, новые приятельницы показали ей самые полезные растения. Женщина си не на шутку увлеклась этим. Ну и что, что у нее нет дара ведающей, даже обычные знахарки способны вылечить многие недуги.

Утром дозорные подвезли начинающую знахарку на карайне до нужного места, а вечером обещали забрать на обратном пути. Поэтому Эленара не удивилась, когда из сумерек вынырнули три карайна с всадниками и направились к ней. Правда, всадников оказалось пятеро, два карайна везли по двое седоков. «Гости?!» – заинтересованно подумала женщина.

Один из прибывших подъехал к ней, и Эленара узнала Райдена.

– Теплый вечер! – начал тот, обращаясь к ней. – Хорошо, что молодежь знала, где тебя искать. Гости желают поговорить именно с тобой.

– Да, вечер на удивление теплый для начала осени, – отозвалась женщина, слегка смутившись. – Мы всегда рады гостям, но что я могу рассказать?..

– Они хотят узнать что-то из истории народа си. В наших краях нет никого более сведущего.

– Не так уж много я знаю, – еще сильнее смутилась Эленара. – А кто они?

– Одного из них ты видела весной – Мелианор, сын князя. А второго он встретил где-то на севере. Сама увидишь. Садись!

Она погладила Сагрио и легко вскочила на карайна позади Райдена.

Пока добрались до жилья, уже стемнело. Благо за детьми взялись присмотреть соседки. Гостям помогли отстегнуть упряжь, и Райден тут же уехал вместе с ребятами, хотя Эленара пригласила в гости и его.