— И что же мне делать?

— Ха, — снова холодный, отрывистый смешок. — Я не полезу в ее отношения. Мог бы запереть ее в замке, или выпороть так, что кожа с жопы слезет. Но это разрушит наши узы, я никогда так не поступлю. Думай сам…

Пару минут мы молчали, погрузившись в свои мысли под треск поленьев в камине. Тепло, после бани тело так расслабленно, что думать ни о чем не хочется.

— Знаешь, Азидал, я даже не понимаю, о чем она думает. Что она знает о семье, на что надеется? Вот что она видела соплячкой? Мой брат не любил жену, да и Хаскария отвечала ему тем же. Медовид просто выбрал самую красивую крестьянку и сделал своей женой. Вечно был в военных походах, грабил соседей, а когда возвращался, попросту трахал женушку до звенящих яиц. Вот и вся любовь. Все, что их объединяло — дети.

Новая страница их жизни в Пакараме. Философия жизни как у диких хищников, сильнейший получает все. Из Вельды так и не получилось вытравить подобное отношение к жизни. Барон вроде стал помягче… Я молчал, пытаясь подобрать верный ответ. Но от этого только голова разболелась, все что осталось, это ответить:

— Время само все расставит по местам.

— Хороший тост, — одобрил барон, запрокидывая в глотку новую порцию вина. — Мне нравится твоя мудрость, как правителя. Да и как человека тоже. Я слыхал историю про ледяного торговца, хорошо, что ты научился, наконец, быть жестоким. Мудрость пуста без силы. Таким и должен быть настоящий лорд. Тебе пока далеко до отца, но задатки Гидеон вложил хорошие.

— Благодарю.

— А ведь пара моих приближенных советовали свергнуть тебя.

— Что?!

— Что слышал, — ледяной голос барона мог бы затушить огонь в камине, обладай он магией. — Молодой лорд, потерянный от убийства близких, это ли не лучшая цель для пакарамких головорезов?

— И что же ты ответил, Шадовид? — мой голос сравнился холодом с его.

Проверка или нет, я тебя в стену живьем закатаю, если предашь. Я смог передать это одним взглядом, на что барон лишь издал свой знаменитый смешок сквозь зубы.

— Я отрезал этим советчикам языки, прижег каленым железом обрубки и отправил в подземелья, надзирателями для худших ублюдков, что только водятся в окрестностях. С запретом до самой смерти видеть свет Солнца. Они сгниют там, в темноте, вместе с узниками Глан Дуир.

Я думал, барон стал чуточку мягче? Грандиозная ошибка, его сердце все так же полно жестокости. Любой властитель был бы в панике от подобного вассала, что только ждет, как зверь, что алчет возможности вцепиться в загривок.

Но, я читаю души и помыслы людей, и опыт у меня достаточный, чтобы разбираться в самых неприглядных пороках. Барон так же не прост, как и его замок, как и серые воины. За фасадом черноты и жестокости сидит крепкий стержень принципов. В Пакараме живут правом сильного, это так, но если бы там бароны не чтили традиции верности и слова, было бы совсем кисло.

Пока я силен, пока как лорд храню свои обеты сюзерена, барон никогда и ни за что не предаст. Скорее выгрызет собственное сердце, чем пырнет в спину. Особенно после того, как я прибил Колдуна, что терзал его семью, уничтожил всех близких, а самого барона поставил на грань безумия.

Такая личность, что не сломалась и не прогнулась под жестокий мир, скорее перережет себе вены, чем нарушит принципы чести.

— Я никогда не предам тебя, Азидал, — словно прочитав мысли, сказал Шадовид. — Беловолосые никогда не нарушают Клятвы. Даже если Вельду возьмут в заложники и буду сдирать с нее кожу прямо передо мной.

— Даже так…

— Она поняла бы, — гордо отвечает барон. — И сделала бы тоже самое.

Его слова полны уверенности, ни тени лживой лести. Но только сейчас я понял, что барон попросту пьян! Он стал моргать, впервые на моей памяти! Если это не показатель, то я не знаю, что им является. Прекрасная выдержка, но еще пару кубков и барон рухнет лицом в камин.

— Нет слов более приятных для лорда, — учтивый комплемент и пора откланяться. — Пожалуй, пора на боковую. Только прогуляюсь по вашему чудесному замку.

— У тебя еще есть силы гулять? — с толикой одобрения ответил барон. — Замок в твоем распоряжении, ходи, где хочешь.

Я поднялся, с удивлением заметив, что мне действительно хочется пройтись по внешним стенам, почуять в волосах песню ветра, полюбоваться звездами. Откровенный разговор наладил мысли на философский лад, а такими размышлениями лучше заниматься в одиночестве.

— Ночь еще молода, — с улыбкой прощаюсь с бароном, что стал моргать аж раз в минуту. — Доброго сна.

— Не навернись со стены в темноте, — для барона такое пожелание это максимум теплоты.

Я оставил его, зная, что как только закрою дверь, Шадовид тут же уснет прямо в кресле. Надо сказать слугам… Хотя, если они хорошие слуги, то уже знают все и так.

Так и оказалось, только я завернул в боковой коридор, как уловил тихие шаги возле кабинета и шуршание ткани, похожей на шелк. Думаю, сейчас барона накроют узорным шелковым пледом и оставят до утра.

А спустя пяток шагов навстречу попались два воина серых, что учтиво поклонились и как можно тише пошли к кабинету, охранять сон своего повелителя. Хорошие все же люди, пакарамцы. Надо только узнать их лучше и не обманываться грубостью слов и поступков.

Через пару поколений они станут гордостью Альсаса, как полноправные подданные, но сохранят тот стержень, что позволил им выстоять во всех преградах судьбы.

— Так, что-то я слишком задумался, — огляделся, узрев незнакомые картины битв и статую голой девушки. — Даргал дери… Я заблудился.

Вот мне и занятие на ближайшее время, найти свои комнаты. Ну, не так уж и плохо, только темновато, но я маг или нет? Я сам себе светильник. В ладони трепещет синий огонек, отдавая бликами на лакированные рамы картин. Начну, пожалуй, с коридора направо…

Второй день пути по Серебору, утро. Проснулся я от рассветного блика в глаза, рядом всхрапнул конь, тут же послышалось:

— Тише, тише… Скушай яблочко.

Воин увещевает встревоженных коней. Лошади вообще умные животные, зря волноваться не будут. Но я пока ничего тревожного не ощущаю. Вокруг на тысячи шагов ни единого деревца, только трава, камни, чахлые кусты и разбитая дорога. Серебор это край скал и камней, травянистых полян и мелких озер, больше похожих на глубокие лужи.

Богатая на металлы земля, но скудная на пропитание. Даже редкие леса здесь похожи на чахлые, больные рощи, словно отравленные серостью.

Всего дня в Сереборе хватило, чтобы почуять все уныние здешней жизни. Словно проклятая меланхолией земля, все серое, невыразительное. Даже магические потоки двигаются тут лениво и неспешно. Камни серые, трава желтоватая, деревца почти без листьев. Возле реки еще было нормально, но чем дальше, тем унылей становилось вокруг. Никакого движения, минимум жизни и камни, камни всюду. Пожалуй, только хороший маг Земли будет чувствовать себя тут как дома.

Мы на притоптанной полянке близ дороги, развернули здесь небольшой лагерь. Палаток решили не брать, о чем сегодня жалею. Шея затекла из-за седла вместо подушки, а тонкое шерстяное одеяло мокрое от утренней росы.

Мы тройкой магов утроились в центре, а воины вокруг. Парочка часовых лениво оглядывают окрестности, легкий храп доносится от спящих воинов. Хм, одного воина с конем не хватает. На разведке или охоте?

Возле наших коней оказался Рапал, капитан отряда. Обычный воин Альсаса, каких у меня тысячи. Молодой, обученный рубить и людей и монстров воин. За толику таланта лидера назначен десятником отряда. Можно сказать, что он человек нового главы стражи, потому что парень раньше служил там же, на севере графства.

Рапал обхаживает своего вороного, расчесывает гриву жесткой щеткой, да что-то нашептывает в ухо. Конь косит карим глазом, и благосклонно принимает ласку хозяина.

Да, королевских коней нам выделил барон Шадовид. Все черные, как ночное небо, шерсть лоснится, гривы на ветру играют. Мощные, красивые, легконогие скакуны, самое то для недолгого похода. Мой конь особняком стоит, без уздечки и сумок на крупе, немного больше и мощнее других.