— Я могу, — сказала Марилла. — Но есть другой вариант.

— Какой?

Они стояли в коридоре его дома, она прислонялась к стене, как податливая жертва.

— Я всегда хотела путешествовать.

Марлен рассмеялся. Он не сдержался.

— У тебя есть и другие интересы? В это сложно поверить.

Она пожала плечами.

— Женщины моего класса не путешествуют, Марлен, — сказала она мрачно. Марлен впервые слышал ее почти спокойной. — Если пойдешь на север Эйвара, я хотела бы пойти с тобой.

Марлен смотрел на нее. Она словно сбросила маску, и это пугало его. Может, потому что он зависел в жизни от того, что Марилла не могла вести себя как человек.

— Путь будет тяжелым, — сказал он. — Придется спешить. Я не смогу взять карету для тебя, — он подумал о другом. — Ты умеешь ездить на лошади?

Марилла улыбнулась.

— Да. Мои родители были фермерами.

— У тебя были родители, — сказал Марлен. — Хватит сюрпризов на сегодня.

* * *

Лунное затмение было на этой неделе. Марлен Хамбрелэй затянул подготовку. Он знал, что это риск.

Весь день он скрывался в саду замка, зная, что ночью врата запрут. Хотя еды у него было мало, он едва мог есть, словно его живот был узлом. У него была история: если кто спросил бы, что он делал среди клумб и фонтанов, он намекнет, что его интересовала леди в замке. У него даже было имя глупой девочки, дочери лорда, что строила ему глазки, когда он выступал при дворе. Но даже этого могло не хватить, лучше было избегать вопросов.

Ночью Марлен пробрался к гобелену Давида Прядильщика снов у комнат придворного поэта и отодвинул его. Камень выпирал из стены, словно изъян. Пока его не потянешь, ведь камень оказывался ручкой двери в стене.

У всех замков были секреты, особенно у старых, а дворец в Тамриллине был давним. Другие здания той эпохи и реликвии давно разрушились. Марлен обнаружил такие двери по всему замку, они помогали ходить незаметно. Обычно люди были глупыми и ничего не замечали, но вот придворный поэт был другим.

Марлен огляделся, чтобы никто не видел, и открыл дверь. Звук испугал его в тишине ночи. Но никто не вышел на скрежет, и он нырнул внутрь, закрыл дверь, молясь, чтобы никто не увидел. Его глаза привыкли к темноте, Марлен высек огнивом пламя. Раньше он шпионил за Никоном Геррардом при свете дня.

Марлен собрал всю смелость и полез по тусклому проходу, зная, что тишина ночи усиливала все звуки. Проход вел по лестнице, заканчивался окошком в комнату лорда Геррарда. Из комнаты это казалось вентиляцией. И этот проход вел к остальным комнатам в этом крыле. Можно было всю жизнь исследовать то, что осталось от древних архитекторов только в этом замке.

Близилась полночь. В комнате было тихо, и Марлен не знал, был ли Кэл послан, чтобы проверить его верность — может, придворный поэт пошлет кого-то убить его в темноте. Марлен прижал ладонь к рукояти меча.

Прошли, казалось, часы, и Марлен увидел свет. Свечу. Еще одну. Шорох движения. Во рту вдруг пересохло, Марлен старался дышать тише, чтобы не выдать себя.

Загорелась еще свеча. И еще. Словно Никону Геррарду нужно было озарить всю комнату.

Когда стало видно придворного поэта, Марлен увидел сразу шестицветный плащ, который когда-то хотел больше всего в жизни. Он ниспадал с широких плеч придворного поэта и развевался за ним с беззаботным эффектом.

Марлен увидел зеркало перед придворным поэтом — серебро отражало все детали. Он увидел там, где должно быть лицо Никона Геррарда, череп с черными кусками плоти. Только глаза были живыми, холодно горели.

Не человек.

Марлен прижал ладони к губам. Он ощутил холод в животе, спускающийся к коленям, а потом к горлу.

Не здесь. Он безумно просил себя. Он застыл на месте, боясь, что эти глаза увидят его в зеркале.

Придворный поэт откупорил стеклянную бутылку изящной треугольной формы. Она была красной, а пробкой был фальшивый рубин. Марлен смотрел, как то, что было придворным поэтом проливает три капли из бутылки на черный язык.

Перемена была мгновенной: придворный поэт закрывал бутылку, а плоть на лице уже собиралась, как мираж, и вскоре там снова было холодное и красивое лицо Никона Геррарда. Он драматично откинул плащ, словно готовился исполнять роль.

Вдруг Никон Геррард посмотрел туда, где прятался Марлен. Он спокойно сказал:

— Ты знаешь, что я найду тебя.

Марлен отпрянул. Он вытащил меч и прижался к стене, дыша быстро, но тихо. Он понял после долгой паузы, что никто не идет за ним. Словно он не был угрозой. Никону Геррарду было плевать, что он знал, Марлен принадлежал ему.

Я найду тебя.