— Это правда. А как он, проклятый, выглядел?

— Если бы я это помнила. Меня уж и милиция постоянно об этом спрашивает. Да я к тому же не знаю, может быть, мне это приснилось? Стараюсь вспомнить и ничего не припоминаю.

— Может быть, еще вспомните?

— Постараюсь. Но я все время думаю, ведь этот бандит должен был каким–то способом раздобыть ключи от квартиры.

— А как бы он это сделал?

— Не знаю. Я думаю, что пани Попела снова мне поможет!

— Я бы хотела, моя золотая, от всей бы души хотела. Но как?

— Сколько комплектов ключей имеется в доме?

— Четыре. Только четыре. Один — у пана инженера, второй — у пани Янины, а два других — у Збышека и Малгоси. У меня нет ключей, потому что мне они не нужны. Я прихожу на работу утром, пока пани инженерова еще не уйдет на работу. И никогда не заканчиваю до обеда. Четыре больших комнаты, пятая около кухни, маленькая, где сейчас спит Малгося, и кухня. Это все убрать, паркет натереть… Тут каждый день хватало бы работы. Малгося хорошая девочка, хотя бы в своей комнате убирает. Но Збышек и Михась? У них всегда как после битвы. И хотя пани инженерова и заставляет ходить в тапочках, но полы так загваздают, что и два раза в неделю можно натирать.

— В такой большой квартире, — дипломатично согласилась Ханка, — хватило бы работы и для четырех рук. Интересно, а где носит ключи пан Легат?

— У него есть такой кожаный футляр. Потянет за ремешок, и ключи сами спрячутся в середину. Збышек подарил отцу на именины.

— А пани инженерова, наверное, держит ключи в сумочке?

— Всегда в сумочке, — подтвердила Попела.

— А Збышек и Малгося?

— Малгося носит в портфеле с книжками, а если выходит из дома после школы, так тоже в сумочке. А уж Збышек, где придется, в карманах. Недавно, месяца два назад, кто–то звонит в дверь. Открываю, а это он. «Потерял, — говорит, — ключи».

— В школе?

— Нет. На искусственном катке.

— Но «Лодогриф» был заморожен только в октябре.

— Может, и в октябре. Я уж не помню.

— Ключи нашлись?

— Через два дня пан Дубель принес их. Этот пан Дубель такой старый, а еще ходит на каток, как мальчишка. А еще носит какую–то штуку, как для выбивания пыли.

— Ракетку. Пан Дубель играет в теннис.

— Вот именно. Старый, а строит из себя молодого. Никакого стыда! Дети уже взрослые…

Ханка с трудом сдержала смех.

— А откуда пан Дубель взял эти ключи?

— Когда Збышек их потерял, то ходил и искал их. Спрашивал о них всех, кто работает на этом катке. Они нашли их только через два дня и отдали пану Дублю. Он там бывает каждый день. Наверное, ему за это платят.

— Платят? Почему?

— Люди приходят на него смотреть. Волосы седые, а катается в штанишках на льду, наверное, каток от этого получает большой доход. — На этот раз Ханка не выдержала и фыркнула.

— Пан Дубель входит в правление теннисного клуба. И на льду он вовсе не катается в коротких штанишках.

— Раз он в правлении, — заявила пани Попела, — то тем более ему должны платить. Даром бы он не стал этого делать. Уж не такой он дурак. Немного помешан на этих… на этом спорте, но честный человек. А почему вы всем этим занимаетесь, панна Ханя? Какую–нибудь награду обещали?

— Никакой! Но я очень любила пани Росиньскую. Это была такая милая старушка.

— Ой, правда–правда, святая женщина. А этот поручник, что волком на людей смотрит, вам, панна Ханя, наверное, понравился? Потому хотите ему помочь?

Ханка даже покраснела.

— Ну что вы, — защищалась она, — он такой зазнайка! Я только хотела бы, чтобы этого бандита поймали. Раз он один раз убил, может убить и еще.

— В Катовицах есть такой вампир. Он, вроде бы, даже написал правительству, что убьет тысячу женщин. И вроде бы уже сотни две убил.

— Это все сказки, пани Попела.

— Ну я уж не знаю, люди так говорят.

— Да, — вспомнила девушка, — а ваш муж не замечал, что в нашем доме перед убийством крутился кто–нибудь подозрительный? Ведь пан Попела часто бывает в нашем доме.

— Когда нужно что–нибудь исправить, так и приходит, но не так уж часто. Он обслуживает целых два района. Домов много, а он один на все улицы. Нет дня, чтобы какая–нибудь труба не лопнула или кто–нибудь кран не свернул. Даже ночью покоя не дают. А что делать, когда вода льется? Должен вставать и идти.

Ханка знала, что сосед Легатов по лестничной клетке заканчивает работу в три и возвращается домой одной и той же дорогой. Как будто случайно она вышла ему навстречу. Когда они шли вместе в сторону дома, пан Дубель заметил:

— Я слышал, что вы очень интересуетесь этим убийством.

— Я любила пани Росиньскую и хотела бы, чтобы преступник был пойман. Мне даже удалось добиться небольших результатов.

— Да? Каких же!

— Я обратила внимание милиции, что они совершили ошибку, признав, что убийца вошел в квартиру после прихода туда пани Люции. На самом деле было наоборот.

Девушка рассказала, каким образом она пришла к такому выводу. Пан Дубель не мог скрыть своего удивления.

— Фантастично! У вас есть, как я вижу, способности в этой области. Вам надо было идти не в медицинский институт, а сразу поступать в милицию.

— Вот тогда бы я уж наверняка ничего не достигла. Сидела бы за столом с бумагами или, в лучшем случае, занималась делами несовершеннолетних.

— Там есть очень интересные проблемы.

— Благодарю вас, я предпочитаю медицину. Все расследования в милиции ведут мужчины. Я никогда не слышала, чтобы этим занималась женщина.

— Несмотря на равноправие, работающая женщина находится в худшем по сравнению с мужчинами положении.

— Поэтому я предпочитаю медицину.

— Зато в этой профессии, в основном, заняты женщины. Скоро мужчина–врач будет редкостью. Однако, возвращаясь к вашей теории, преступник мог попасть в квартиру при условии, что у него были ключи.

— Именно это наиболее загадочная часть этой истории, — согласилась Ханка, довольная тем, что разговор идет по тому плану, который она наметила. — Там целых три замка. Отмычкой их не откроешь. Такая операция длилась бы слишком долго. Вроде бы Збышек около месяца назад где–то потерял ключи.

— Подождите, подождите, — припомнил пан Дубель, — это же я принес Легатам эти ключи. Збышек потерял их на «Лодогрифе». Их нашел один из работников катка и отдал мне.

— Может быть, Збышек не потерял ключей, а просто кто–то их у него украл, чтобы сделать дубликаты.

— Такие способы добывания ключей, по–моему, встречаются только в криминальных романах.

— Во всяком случае, то, что бандит вошел в квартиру Легатов, — это факт.

— Да, — согласился Дубель. — Ключи нашли в раздевалке под шкафчиком. Наверное, они выпали у мальчика при переодевании и упали под шкафчик.

— Или кто–то украл их, а потом подбросил туда.

— Могло быть и так, — согласился мужчина, — но трудно найти того, кто это сделал. В это время на катке находится несколько десятков, если не сотен людей.

— Ключи забрал убийца.

— Или его сообщник. Однако я не возьму на себя его поиски. Оставлю это вам, панна Ханечка, и милиции.

Девушка поймала и Збышека. Мальчик подтвердил, что потерял ключи. По рассеянности положил их в дырявый карман. По–видимому, они выпали на пол в раздевалке, когда там было много народа. Их потом нашли под шкафчиком.

— А может быть, их у тебя кто–нибудь украл?

— Зачем? Ведь они же нашлись, — мальчик был удивлен. — Я всегда запираю шкафчик на замок, а ключ от него ношу с собой. Ничего никогда не пропадало, а ключи бы украли?

— А кто из знакомых был тогда с тобой на катке?

— Было несколько ребят из нашего класса. Девочки тоже были, но из десятого. Делали вид, что с нами незнакомы. Их несколько, но я их не знаю, только внешне, и не знаю, как зовут.

Больше Ханка от Збышека ничего не узнала. На другой день ключи нашлись, их принес пан Дубель и отдал мальчику.

Когда Ханка появилась в коменде милиции, поручник Роман Видерский выглядел несколько смущенным. Ему было стыдно признаться, что на пальто Росиньской найдены следы крови. Кровь была той же самой группы, что и у убитой, и не было никаких сомнений, что теория студентки Медицинской Академии подтвердилась. Пальто висело на вешалке, куда его повесил преступник уже после преступления. У него не было времени тщательно стереть с него пятна крови, поэтому он только протер воротник мокрой тряпкой. Он рассчитывал, что никто не будет проверять пальто убитой, раз оно висит на вешалке в прихожей. И не ошибся. Если бы не наблюдательность студентки и то, что он оставил масло на столе в кухне, никто не заинтересовался бы этим пальто.