Птица снова опустилась недалеко от него. Человек приник к большому зеленому листу. Серый плащ упал на землю. Человек оказался в зеленом плаще. Он стоял на зеленом листе и был невидим.
Птица с шумом улетела.
- Думчев! - кричу я.
Он не слышит, не оборачивается и исчезает со своим куском бумаги.
Надо кинуться за ним! Но пролетающие осы ужалят. Погибну.
Крикнуть еще раз? Но шум полета ос заглушает мой слабый человеческий крик. И все же я кричу, снова и снова:
- Думчев!..
Нет, он не оборачивается... Он уходит, исчезает!
Я в отчаянии устремляюсь вслед. Догнать! Догнать!
Летают, гудят, сотрясая воздух, осы. Но я лавирую: пригибаюсь к земле, падаю, поднимаюсь, снова бегу вслед за Думчевым.
Лишь бы догнать! Не потерять из виду!
Бегу. Кричу из последних сил:
- Думчев! Ду-умчев!..
И мне показалось - он смотрит в мою сторону. Я поднимаю камешки, ветки, кидаю в воздух.
Да, он меня увидел! Останавливается, всматривается. И вдруг, точно в испуге, кидается прочь. Но, сделав несколько шагов, он как бы опомнился. Обернулся. И вот он уже идет, идет ко мне навстречу. Размахивает руками, подавая какие-то знаки. Я спешу к нему. Еще шаг, другой...
Но земля подо мной заколебалась.
Я куда-то провалился.
ЧЕЛОВЕК, ОТКЛИКНИСЬ!
Я упал на что-то мягкое. Темно. Густая, тяжелая тишина. Прислушался. Мне почудилось, что рядом со мной кто-то стоит и дышит. Кто здесь? Ни звука. Но все же что-то шевелится рядом со мной.
Я отбежал в сторону. Уперся в стену. Тронул ее рукой. Стена земляная, то гладкая, то шершавая. Побежал вперед по длинному, бесконечному коридору...
Коридор куда-то опускался. Я остановился; грохот, плеск, шум слышались впереди. Что это? Коридор выходит к воде?
Обратно! Назад!
Я шел... шел... касался руками стены. В каком-то месте коридор раздваивался. Пошел направо.
Внезапно споткнулся, задел ногами сучок или корешок и остановился. Сучок... гладкий... рогатка... Некогда раздумывать. Надо выбраться отсюда. Я бросил сучок и снова пошел по коридору. Сколько мне еще идти? Не иду ли я по замкнутому кругу? Где же выход из него? Неужели там, где грохочет вода? Опять раздваивается мой коридор. Нога снова зацепила за что-то. Сучок? Ведь это тот же сучок, который я бросил!
Как слепая лошадь в коногонке, хожу по бесконечному кругу. Кто строил этот лабиринт?
В полной темноте я дошел до какого-то неожиданного спуска. Шума воды здесь не было слышно.
По-видимому, я забирался в глубь земли. Спуск привел меня в новый длинный коридор. Здесь опять, трогая и ощупывая стены, я убедился, что этот коридор, как и первый, замкнут.
Нет! Вот еще ход! Через него я попал в узкое ответвление. Но напрасно я пытался выбраться из этого рукава. От него на некотором расстоянии друг от друга отходят боковые коридорчики. Они завели меня в тупик. Я возвращаюсь обратно и опять иду по большому кругу.
Когда же это кончится?
Под ногами хворост, видимо сухая трава.
Я опустился на подстилку. Кто мог построить этот лабиринт? Я стал дремать. "Лабиринт... лабиринт..." Медленно выговариваю я это слово, и вспоминается мне миф.
На острове Крит был лабиринт, из которого ни один смертный, попавший туда, не мог найти выхода. Древнегреческий миф рассказывает, что в этом лабиринте поселилось чудовище Минотавр, пожиравшее людей. Этому чудовищу, с туловищем человека и головой быка, Афины вынуждены были посылать на съедение каждые девять лет семь юношей и семь девушек. И чудовище их пожирало. Тесей из Афин пробрался в лабиринт и убил Минотавра. Но как выбраться Тесею из лабиринта?
Ариадна, дочь критского царя Миноса, полюбившая Тесея, дала ему, когда он спускался в лабиринт, клубок ниток и острый меч. Конец клубка оставался у нее в руках. И эта путеводная нить - нить Ариадны - вывела Тесея из лабиринта.
В чьем же лабиринте запутался я? И какой Минотавр ожидает меня? Действительно, кем же прорыты эти галереи?
Кротом! Конечно, кротом!
Смешно! Не найти выхода из норы крота!
Крот роется под землей и питается личинками и дождевыми червями. Но он иногда выходит и на поверхность земли. Этот выход нужно найти.
Какая тишина! Какая темнота! Измученный, усталый, я борюсь с дремотой. И вдруг слышу:
- Человек, челове-ек, отзовись!
Вскакиваю на ноги и кричу, в ответ:
- Я здесь! Сюда! Сюда!..
Молчание. Нет, это сон. Но я снова прислушиваюсь. Молчание. Да, все почудилось мне...
Тишина и темнота.
Может быть, сейчас на земле неторопливо наступает ночь? И хорошие люди поют веселые песни...
Храп какого-то животного все ближе и громче.
Я побежал по одному из коридоров и почувствовал - пол коридора стал подниматься. Потянуло струей свежего воздуха.
Значит, близок выход!
Блеснул свет огня. Огонь перемещался, двигался.
Это Думчев! Имне показалось, что я вижу белую человеческую руку, сжимающую факел. Я мчусь вверх по коридору на огонь, а позади слышится страшный храп крота.
Вдруг факел пропал, исчез.
Я протянул руку - наткнулся на стену. Поднял руку - она ушла в какую-то выемку в кровле галереи.
Я нащупал выступ, встал на него, изо всех сил начал расширять проход в потолке. Животное храпит уже где-то рядом.
Я подтянулся обеими руками и вылез из лабиринта на поверхность земли.
На земле была ночь. Огонь факела приближался ко мне.
ОГОНЬКИ, ОГОНЬКИ...
- Думчев! Думчев!..
Вдруг в разных местах вспыхнули десятки огоньков.
Я сбит с толку. Что это: злая игра? Огоньки, огоньки окружают меня, они гаснут, тают, исчезают и вновь горят. Близко - далеко, далеко близко...
Я кружусь, мечусь бесцельно.
Да ведь это гнилушки и светящиеся жучки! Но где же меж ними факел Думчева? Наверное, он держит в руке светящуюся гнилушку. Я останавливаюсь. Жду. Пусть Думчев идет ко мне сам.
Действительно, какой-то огонь спокойно и деловито приближался.
И я услышал:
- Че-ло-век, человек, отзовись! Человек, откликнись!
- Думчев! - кричу я. - Думчев!
Огонь все ближе, голос все слышней;
- Человек, я иду к тебе!
Вдруг все вокруг меня стало меняться, а голос стал удаляться. Почему от меня все убегает? И огоньки, и кусты, и деревья - все плывет мимо.
При неверном, призрачном свете луны и мерцающих огоньков я увидел, что огромный дождевой червь тащит лист, на который я случайно стал.
Надо немедленно соскочить с листа. Но, пока я раздумывал, червь подтащил лист к глубокой яме. Еще мгновение - и я покачусь вниз. Я ухватился руками за края ямы и поджал ноги; червь утащил лист вниз, а я остался наверху и с облегчением вздохнул.
Все было тихо.
Я не решался двинуться с места и точно на часах застыл у норы.
А из леса трав мне снова светили огоньки, гасли, загорались. Где-то меж ними - факел человека. Он светил для меня, но я не знал, как его отличить.
Время шло, никто не приходил. Потянуло свежестью. Легкий холодок прохватил меня. Стало зябко. У огня светляка не согреешься, но все же я направился в чащу трав и выбрал там место, где было побольше этих лампочек: зеленых, голубых, синих, желтых, красных... Казалось, каждый светляк заслонил от меня огонек каким-либо цветным стеклом. К разным цветным огонькам - к волнам света разной длины - я протягивал свои озябшие руки. Каждый фонарик горел сначала ярко, ровно, а затем свет его уменьшался, угасал. Я переходил от фонарика к фонарику с протянутыми руками: "Подайте, светляки, немного тепла усталому страннику Страны Дремучих Трав!" Напрасно! Ничтожна доля тепла, выделяемая вами. Всю свою энергию вы тратите на свет. Около вас я похож на того жалкого диккенсовского клерка, который в жестокий, пронзительно холодный вечер согревал свои руки у одинокой свечи в конторе скряги Скруджа. "До свидания, дорогие мои светляки, голубые, зеленые, синие, красные, до свидания! Храните свой световой пигмент - ламперин, пусть реакция окисления продолжает создавать красивые и холодные световые эффекты. До свидания!"