Глава 26

— Господи Иисусе, какой ужас! — Джек отошел в сторону от крыльца, когда санитары вынесли тело Джинджер из дома. Криминалисты ушли совсем недавно, и Бен только что получил разрешение вернуться внутрь.

Бен бросил взгляд на машину, где на заднем сиденье, укрывшись одеялом, сидела Дейзи. Он заставил ее пообещать, что она будет смотреть на свой сборник рассказов, пока он не велит ей поднять голову. Он не хотел, чтобы ее последним воспоминанием о матери были санитары скорой помощи, выкатывающие на носилках мешок с телом.

— Мне очень жаль, Бен, — Джек неловко похлопал Бена по спине, когда они вошли в гостиную, где он нашел Джинджер мертвой на диване. Хотя им придется подождать результатов вскрытия, эксперты были почти уверены, что она приняла передозировку того же самого испорченного продукта, который недавно просто затопил улицы.

— Мне очень жаль, что она умерла, и у Дейзи не стало матери, но кроме этого она для меня ничего не значила. И я чертовски зол на Рева за то, что он дал ей это испорченное дерьмо, — Бен отмахнулся от Джека. — Господи, Джек. Если бы я всадил в него пулю, когда у меня была такая возможность, этого бы не случилось. Я все еще думаю, что между ним и Дейзи что-то было. Этот ублюдок заслуживал смерти.

— Не говори так, — Джек смотрел в окно, пока машина скорой помощи отъезжала. — Ты поступил правильно. В тот момент он не представлял угрозы ни для тебя, ни для кого другого. И он, вероятно, даже не знал, что наркотики, которые он купил Джинджер, были испорчены. За последние несколько недель мы получили множество звонков о передозировке смертельной партии наркотиков, поступившей в город — токсичный коктейль из фентанила и других опиатов. За первые сутки у нас было двадцать четыре передозировки, и цифры растут.

— Нико до сих пор меня не вызвал, — Бен снова шагнул в дверной проем. — Но, когда он это сделает, мне придет конец.

Вызов был формальным приказом для члена банды явиться к своему начальству, как правило, чтобы его наказали — другими словами, грохнули. Бен не был членом, но Фрэнки использовал эту терминологию, когда приказал ему оставаться в Вегасе, пока Нико не свяжется с ним, поэтому он решил, что конечный результат будет таким же.

— Предложение все еще в силе, чтобы вытащить тебя. У тебя есть маленькая дочка, о которой нужно думать, а теперь у нее не стало матери. Я поговорил с судьей, и теперь это простая формальность — получить опеку. Она может поехать с тобой куда угодно.

Бен отрицательно покачал головой.

— Я не смогу играть в счастливую семью в пригороде, когда постоянно оглядываюсь через плечо, сплю с гребаным пистолетом под подушкой, беспокоясь о том, что парень на другой стороне улицы уже вымыл свою машину вчера, или что у этого сантехника есть гаечный ключ или штурмовая винтовка. Ты бежишь от мафии, и они считают тебя виновным, так что я знаю, чем это закончится. Одним днем, подъедет Крайслер-30 °C, вбегут два парня, бах-бах, и я мертв, а Дейзи сирота, если ее вообще оставят в живых. То, о чем мы говорили раньше, — это лучший план. Дейзи останется с тобой и твоей женой, чтобы ходить в одну школу, встречаться с одними и теми же друзьями, а я рискну с Нико. Если все обернется плохо, у меня есть тетя во Флориде, которая говорит, что может забрать Дейзи.

— Насколько велики шансы, что он узнает, что ты уже десять лет работаешь под прикрытием? — Джек снова повернулся к Бену и скрестил руки на груди.

— Его будут волновать только те три года, что я был в его банде, — сказал Бен, внимательно глядя на Дейзи.

— И я дам ему понять, что не стучал на него. Он никогда не занимался торговлей наркотиками, Джек. Никакой проституции. Никакой торговли людьми. Никакой торговли оружием. Он управляет чистым казино. Я не говорю, что он не переступил черту дозволенного. Я не говорю, что он не преступник — за ним, вероятно, числится самое большое количество трупов в городе. А то, что он сделал с людьми, которые перешли ему дорогу, ну, меня до смерти пугает. Но он честен, и есть границы, которые он не переступит. Он не гребаный убийца, как Тони, который убивает только ради убийства. Нико — плохой парень, который убирает только плохих парней. Он не святой, но и не грешник.

— Ты пытаешься убедить меня или себя?

Хороший вопрос. Последние три года он боролся за грань между добром и злом. Как он мог думать о Нико как о хорошем человеке, когда тот зарабатывал себе на жизнь, нарушая закон? Что было плохо, а что было хорошо? Был ли человек, который был честным и респектабельным, который защищал свою семью и защищал своих друзей, плохим человеком, потому что он убивал плохих парней и занимался рэкетом, чтобы держать людей на своей территории в безопасности? Бен больше не знал ничего. Все, что он знал, это то, что казалось ему правильным. Стрелять в Рева, когда он не сделал ничего плохого, было неправильно. Точно так же, как уехать из города, не поговорив с Нико, тоже было нехорошо.

— Ну, не знаю. Тот парень, которого они нашли, Вулф… Кордано дали ему традиционный сицилийский галстук, потому что узнали, что он крыса. Федералы поймали его на контрабанде кокаина и предложили сделку — носить прослушку или двадцать лет тюрьмы. Я не очень люблю галстуки, но Нико… он вроде как любит их, но только если кто-то действительно был крысой. И я не стучал, по крайней мере, на его банду.

— Я знал, что есть причина, по которой ты не подаешь рапорты, — Джек шел по крыльцу, уворачиваясь от сломанного трехколесного велосипеда, который Бен, возможно, никогда не сможет починить. — Значит, ты просто надеешься, что он отпустит тебя с предупреждением?

— Я буду надеяться, что он отпустит меня с не оторванными руками и ногами. Он поймал одного дилера, который обокрал его, взял кувалду и… — он замолчал, не желая давать Джеку никакой информации, которая могла бы быть использована для того, чтобы обвинить Нико в преступлении.

— Я знаю его как брата, — продолжал он. — Он изменился за последние несколько недель с тех пор, как познакомился с Мией, немного остыл. Я просто молюсь, чтобы хоть немного этого озноба передалось и на меня.

Он прошел в спальню Дейзи и сложил ее немногочисленную одежду в сумку. Уходя, он схватил одну из ее мягких игрушек — фиолетового щенка с большим животом. Она оказалась на удивление тяжелой, и он положил ее обратно на кровать и поднял другую, нахмурившись от тяжести. Сгорая от любопытства, он поднимал игрушки одну за другой, отмечая, что все они имеют одинаковый вес. Он вытащил нож и разрезал одного из них.

— Джек, — позвал он его. — Иди сюда. У меня есть кое-что.

Когда Джек вошел, он держал в руке брикет героина.

— Я думаю, они есть во всех ее игрушках. Может быть, это смертельная партия, которая только что вышла на улицы. Я пойду узнаю, знала ли об этом Дейзи, — он схватил одну из игрушек и побежал к машине, где Дейзи все еще читала свою книгу.

— Можно мне теперь поднять глаза, папа?

— Да, милая. Мне очень жаль, что я забыл о тебе, — он поднял вверх игрушку. — Ты что-нибудь знаешь о пакетах внутри этих игрушек?

Глаза Дейзи широко раскрылись.

— Это должно был быть секретом. Гейб сказал, что сделает больно мне и маме, если я кому-нибудь расскажу. Он часто приходил ко мне ночью и говорил маме, что читает мне сказку, но на самом деле он резал мои игрушки и складывал в них кирпичи. Я больше не могла играть с ними, и он очень громко кричал, когда я дотрагивалась до них. Я чувствовала себя одинокой в своей комнате, когда не могла дотронуться до своих игрушек. Мне нечего было обнимать по ночам, и я не хотела оставаться там одна.

Бен сразу же почувствовал облегчение от того, что его худший кошмар не сбылся, и рассердился, что Гейб использует игрушки своей дочери, игрушки, которые он покупал для нее, как место для хранения своих наркотиков.

— А ты не знаешь, что он с ними делал?

Дейзи кивнула:

— Он отдавал их своему другу, который все время навещал его. Они думали, что я их не слушаю, но я слушала, потому что мне нравилось прощаться с игрушками, которые забирал друг Гейба.

— Ты когда-нибудь видела его друга? — Бен почувствовал, как кожу на затылке покалывает. — Ты помнишь, как он выглядел?

— Да. Он был седой.

* * *

— Помогите! — Закричала Мия, раскачиваясь взад-вперед. Охранник привязал ее к стулу после того, как надел на нее наручники, и она не смогла освободиться. — Мама! Кэт! — она кричала уже минут двадцать, хотя знала, что охранник никогда их не впустит.

Она вздрогнула, когда дверь открылась, повернула голову и оглянулась через плечо. Господи, если бы отец вернулся и сказал ей, что Нико мертв, у нее возникло бы искушение доказать ему, что она все-таки достаточно хороша.

— Кэт! — ее лицо просветлело, когда она увидела позади себя сестру и мать. — Мама?

— Мама приготовила что-то маленькое для охранника и положила туда пузырек со снотворным, — сказала Кэт, улыбаясь. — Нам пришлось ждать, пока оно начнет действовать, прежде чем мы смогли войти.

— Ты в порядке? — мама Мии обошла вокруг стула и осмотрела ее на предмет синяков.

— Я в порядке, мама. Я просто так рада тебя видеть. Нико в опасности. Папа заказал его, и сегодня вечером они собираются его убить. Мне нужен мой телефон. Он лежит в сумке на полу.

— Кэт, ты возьми трубку. Я найду что-нибудь, чтобы перерезать веревки и снять наручники, — мама выбежала из комнаты, а Кэт взяла телефон.

— Позвони Нико, — Мия брыкалась ногами, пытаясь ослабить веревки. — Если ты не можешь дозвонится, попробуй найти Вито. Это единственный другой номер, который у меня есть в казино.

— Нико не отвечает. Я пошлю сообщение, — Кэт быстро набрала номер, затем пролистала телефон Мии и набрала номер Вито.

— Кто-то ответил, — она поднесла трубку к уху Мии и вздохнула с облегчением, когда Вито поздоровался.

— Мне нужно поговорить с Нико. Это очень срочно. Я думаю, что за ним кто-то охотится, — Мия старалась не шевелить ногами, пока Кэт дергала веревки вокруг ее лодыжек.