Женя совсем неуверенно кивнула.

— Вот и проверим.

— Что ты собрался проверять? — спросил Димка, всё ещё не рискуя ставить ёрзающую сестру на пол.

— Кто нас водит за нос и с какой целью.

— Тут ещё кто-то есть? — Мати вся сжалась. — Лобанов, ты не говорил, что придётся в темноте с кем-то в прятки играть!

— Чего снова я?! Вот, у этих спрашивай, чего они затеяли!

— Заткнись, — Гнус был немногословен. — Если эта решётка цела, цел и вонд, а значит, и сетка под ним. Догоняешь?

— Но так не бывает, — Димка всё же опустил сестру; та ухватилась за ногу и не думая отходить.

— А как бывает? — Гнус взял винт из Жениной ладони. — Ты веришь, будто твоя сестра могла самостоятельно выкрутить шурупы? Просто так, ногтем?

— Да может она уже сто лет откручена! — воскликнула Мати, прячась от взгляда Гнуса за спиной Стила. — Почём тебе знать?

— Нет, — заявила Иринка. — Это призраки открутили. Они могут изнутри, не прикасаясь. Я видела.

Женя с Димкой переглянулись.

— Жень, прости, но я не верю. Раньше, когда просто разговаривали, ещё верил. Это была своего рода игра. А сейчас… Сейчас не до веселья уже.

— Отрицание, — Гнус сплюнул. — Одна из стадий столкновения с неизведанным.

— Чего? — чесал репу Стил.

— Живём обычной жизнью, допуская существование йети. Однако, столкнувшись с ним лицом к лицу, до последнего будем стараться убедить себя, что перед нами обычная горилла, потому что так проще.

— Так что дальше-то? — спросил Лобзик. — Ты собираешься лезть в эту дыру? Что ж, всегда пожалуйста, только без меня.

— Все полезем, — усмехнулся Гнус.

— Почему ты так решил? — осведомилась Мати. — За всех?

— Фонарь у нас один, — отозвался Гнус, опускаясь на колени. — Впрочем, кто не боится темноты, может остаться. Выход там.

Само собой, коллективное безумие продолжилось и дальше. Оставаться в темноте, даже на пару с кем-нибудь никто не отважился, а отдавать фонарик Гнус естественно не пожелал. Это было даже хорошо, в большей степени походило на реальность. Ведь в ужастиках персонажи, как правило разделяются — так интереснее, больше сюжетных линий, круче динамика, неожиданный поворот событий, выигранное время. Повседневность куда скучнее: сунулся в лаз, застрял, задохнулся и умер. Остальные не смогли протолкнуться, продолжили путь, сорвались в невидимую нишу, переломали себе все кости и тоже умерли. Кому повезло — мгновенно, кому нет — в муках продержались ещё дня два-три. Смысла в этом не было никакого. На какую матрицу записались часы предсмертной агонии каждого — доподлинно неизвестно.

Женя мотнула головой. Гулко ударилась об оцинковку. За шиворот посыпалась ржавчина, вперемешку с дохлыми пауками. Последние заселили коллектор с непонятной мазохистской целью — пропитания тут не было никакого, только смерть. Убогость мышления доконала членистоногих. Собственно, и человек, с его завышенным интеллектом, думается, закончит похоже. Всё дело во времени и в масштабах. Конец же у всего живого будет один. И тут без иллюзий — вечной жизни не существует.

Сзади огульно выругались. Женя невольно притормозила и получила лбом в попу.

— Габариты, что ль, зажги, — прошипел Лобанов. — Башку уже всю отбил.

Женя так и не придумала, что ответить быдловатому подростку, решила молча ползти дальше. Смысла пререкаться с Лобзиком не было, тем более внутри коллектора, где и дышалось-то с превеликим трудом.

Первым в лаз проник Гнус. Долго оставался на месте, тщательно освещая внутреннее пространство коллектора, словно в темноте кто-то прятался. Затем вылез, потёр нижнюю губу, как терзаемый сомнениями спелеолог, сплюнул и, махнув рукой, мол, за мной, заново полез на корячках в темноту.

Оставшиеся снаружи с минуту переглядывались, пока свет от фонарика не померк окончательно. Вслед за Гнусом, со словами «твою-то мать!» полез Стил. Мати, естественно, за ним. Потом Димка с Иринкой — мелкую даже упрашивать не пришлось, видимо, фантом совсем не вызывал страх, а напротив, подогревал и без того нездоровое любопытство. Пока Женя, по обыкновению, втыкала подошёл Лобзик, манерно уступил очередь, прошептав «только после дам». Плевала Женя на эту манерность, а полезла в темноту, только чтобы не оставаться с парнем наедине.

Так и пресмыкались змейкой, изредка останавливаясь перевести дух, да переброситься парой-тройкой хладнокровных «любезностей».

Сейчас и Женя оказалась на чужой территории, так как была в коллекторе всего один раз. Ориентиров она не запомнила, да и не до этого ей было сегодня поутру. Тварь тащила за собой — только кости трещали! Что могла означать такая спешка? Может быть, времени осталось в обрез? Но до чего? Что за событие должно произойти, которого так страшится пришелец из другого мира?

И тут Женю буквально пригвоздило к месту.

Лобанов снова стукнулся; с выражением изрыгал проклятия, но Женя не обращала на парня внимания. К горлу подкатил ком желчи. Она на силу сдержала рвотный позыв.

— Чего у вас там ещё? — обозлённо проскрипел Гнус.

Женя зажмурилась, быстро поползла вперёд, придавливая рассечёнными ладонями Димкины шнурки. В конце концов, она немыслимо разогналась, а коллектор закончился. Затормозить Женя не успела и свалилась вместе с Димкой и Иринкой на не успевшую отползти Мати.

Когда куча мала кое-как разобралась из коллектора осторожно выглянул Лобзик. Покрутил пальцем у виска, спустился на площадку вентиляционной шахты. Задрал голову, посмотрел вверх, куда светил Гнус, не обращая внимания на излишнюю суету.

— Не хилая высота, — присвистнул Лобзик. — Наружу ведёт.

— Не был здесь никогда? — спросил Гнус.

— Не-а. Тут для меня заповедная территория, — парень огляделся по сторонам. — И не минировал я тут ничего, зря только наезжали. Сюда, по ходу, штоки всех вентиляционных каналов выходят на разной высоте. Лёгкие убежища.

— Смотрите, как красиво запел, — съязвила Мати, потирая отбитые рёбра. — А вы чего так пришпорили? Иринке плохо стало?

Иринка, вновь став объектом всеобщего внимания, ничуть не смутилась.

— Я в норме, — и показала большой палец — а-ля Головастик из второй части про чужих.

— Прорва, — усмехнулся Гнус, наблюдая, как мелкая, не без интереса, снимает с ушей дохлых пауков, запутавшихся в собственной паутине, и оправляет платьице, некогда бывшее в горошек.

— Так чего случилось? — спросил Димка, обеспокоенно заглядывая в Женины глаза.

— Я не рассказала, чем закончился мой последний сон.

Мати обняла себя руками за плечи. Ребята не двигались. Иринка задрала голову, чтобы видеть Женино лицо.

— Там всё взорвалось, наверху. Точно сказать не могу, но было похоже на взрыв атомной бомбы, — Женя машинально ощупала кожу на лице. — Воздух сделался раскалённым, и я… я… Я сгорела.

Повисла гнетущая тишина. Потом наверху назидательно скрипнуло, словно кто-то подслушивал и желал поскорее узнать, все подробности Жениного кошмара.

— Час от часу не легче, — признался Лобзик, наблюдая, как в свете фонарика Гнуса вращаются высоко над головой лопасти реликтового вонда.

Остальные тоже задрали головы, будто соблюдая порядок священного ритуала.

— Это всего лишь кошмар, — воткнул в спину нож Димка.

— Действительно, пришельцы — ещё ладно, — Мати поёжилась. — Но война, тем более, сейчас. Это бред!

— Ну, мать! — восхитился Стил, которому, такое ощущение, было плевать на всеобщее беспокойство.

Женя улыбнулась.

— Кажется, я понимаю, почему фантом причиняет мне боль, — она подошла к стене, ухватилась пальцами за скобы ведущей наверх лестницы. — Он в таком же положении, что и я. В него никто не верит. Хотя он спешит помочь.

Не дожидаясь ответной реакции, Женя полезла вверх.

Поначалу было тяжело, но когда снизу пробился конус света и зазвучали гулкие удары ботинок об скобы — заметно полегчало. Да так, будто за спиной выросли крылья.

Поднимаясь, Женя летала в облаках.