- Если примут, то надолго, - пояснил я.
- Так слушайте, молодые! - заявил извозчик торжественно. - Я имею для вас квартиру. Сказка! Волшебные грезы! Городской парк по соседству, целое лето музыка играет. Если на крышу вылезти, можно кино бесплатно смотреть каждый четверг. У моей тетушки. Верное слово! Да и море рядом.
- Нам квартира не нужна. Нам бы только комнату одну, - сказал я недоверчиво.
- А почему ты, Василь, не хочешь квартиру? - спросил Саша. - Если две маленькие комнатки, то...
- Да! А может, тебе еще рояль туда притащить и гостиную отдельную, как у графа Потоцкого? - накинулся Петро на Бобыря. - Хочешь квартиру подыскивай ее сам, а мы с Василем в одной комнате поселимся. Правда, Василь?
- Ясное дело! - буркнул я, понимая, что нам бы на одну комнату денег наскрести, а не то что на две.
- Вот у тетушки моей и будет для вас комната, - охотно согласился Володя. - Тетушка у меня очень симпатичная. Одна в целом доме живет. Сына ее махновцы зарубили, а она...
- А тетушка примет нас?
- Отчего же? Порекомендую - значит, все. Уж лучше вы будете жить, чем нэпманы какие. Приедут сюда, на море, жир спускать, да еще хрюкают: "Второй этаж, высоковато, сердце болит!" Хлопот с ними не оберешься. А вы будете тетке моей в самый раз.
- У вашей тетушки, выходит, собственный двухэтажный дом? - спросил я.
- Ага! Двухэтажный, - как ни в чем не бывало признался Володька. Только мебели нет - это плохо. Но вам что? Вы люди молодые. Купите себе на первое время тропическую мебель - разные там ящики из-под апельсинов. Это недалеко... Н-но, Султан! - И с этими словами извозчик повернул налево.
Линейка съехала с мостовой и мягко покатилась по пыльной узенькой улочке.
Только этого еще недоставало: у частной домовладелицы жить! В ее собственном двухэтажном доме!
С каждой минутой я все больше мрачнел. Зачем только мы связались с этим веселым, не в меру разговорчивым извозчиком!
Но когда линейка круто остановилась на тихой приморской улице, залитой лужами недавнего дождя, и мы, разминая ноги, нерешительно спрыгнули на влажную песчаную землю и когда Володька познакомил нас со своей тетушкой худой бабусей в длинной юбке, выяснилось, что у нее совсем пролетарский вид.
Тетушку звали Агния Трофимовна Седоволосая, она была повязана простым, в черную горошинку, бумазейным платком.
Она вышла к нам на улицу с блестящим заступом в руках - этим заступом "буржуйка" сама перекапывала в огороде грядки.
- Вот, тетя, квартирантов тебе привез. Прошу любить и жаловать! сказал весело Володька, щелкая длинным кнутом.
СТРАХИ МИНОВАЛИ
"Двухэтажным собственным домом" оказалась на самом деле маленькая, крытая желтоватой черепицей хатка, стоящая в глубине засаженного цветами дворика. Дальше, за хаткой, виднелись деревья городского сада и голубая раковина для оркестра.
Полутемная кухонька да выбеленная известкой чистенькая спальня с дверью, выходящей прямо в сени, - вот, собственно говоря, и был весь первый этаж "шикарного особняка".
Прямо из сеней, заставленных корзинами, дубовыми кадками и кухонной утварью, тянулась наверх довольно скрипучая и крутая лесенка без всяких перил. Казалось, она ведет на чердак.
Когда мы взбирались по этой лесенке вслед за хозяйкой, думалось, что вот-вот две косые балки, поддерживающие ступеньки, рухнут и мы впятером покатимся вниз, на всякую рухлядь.
Верхняя - и единственная - комнатка второго этажа нам сразу понравилась. Давненько, видимо, ее переделали из самого обыкновенного чердака, потолок был косой, и оконная рама выходила прямо на крышу.
Володька поставил в угол кнут и ловко, по-хозяйски, отщелкнул задвижки. Он с треском распахнул маленькое запыленное окошечко.
- Сюда вылезайте - и экран видать, как из первого ряда, даже еще лучше. На прошлой неделе я здесь "Лесного зверя" смотрел. Никакой давки, бесплатно все, и ветерок продувает! Где еще такое удобство получите? - сказал Володя.
И впрямь из окна хорошо виднелся белый холст киноэкрана в городском саду. Я высунулся в окошечко подальше, увидел под собой весь скат крыши, соседний сад за плетнем и еще дальше, за линией железной дороги, - море.
Извозчик не соврал: самое настоящее, довольно грязное у берегов, Азовское море бушевало в какой-нибудь сотне шагов от хатки Агнии Трофимовны. Мне были отлично видны из окошечка белые гребешки волн. На них покачивался в бухте рыбачий баркас с голой и высокой мачтой.
Старушка хозяйка с опасением следила, как мы разглядывали ее комнатку. Чувствовалось, что она сдаст ее охотно, и Саша Бобырь вел себя поэтому как заправский квартирант. Где он только этому научился - не знаю.
Саша расхаживал важно по рассохшемуся полу, совал свой вздернутый нос в каждую щелку, открыл неизвестно зачем дверцу дымохода от низенькой печурки. Увидев на дверной притолоке накопченный восковой свечкой в пасхальную ночь крест, Бобырь сурово провел по нему пальцем и под конец глянул вниз: отсюда, сверху, сбегающая круто лестница казалась еще опаснее.
- А почему перил нет? - спросил Саша сурово. - Здесь ночью, когда темно, спросонья себе голову можно сломать.
- У меня внизу лампадка всю ночь горит, - услужливо сказала старушка.
- Что?.. Лампадка? От лампадок пожары бывают! - веско сказал Бобырь.
- Что ты, милый, упаси господь! - забеспокоилась старуха.
- А топить зимой чем? - не унимался Бобырь. И он важно похлопал печной лежак.
- Ну, если вы на заводе будете работать, - сказала хозяйка, - топливо у вас будет. Заводским уголь каждую зиму отпускают. Володя вам привезет, сложите в том сарайчике, где коза, и все.
"А если не будем на заводе работать? - подумал я. - А вдруг нас не примут и надо будет уезжать совсем из этого города?"
- Мне, товарищи, этот мезонин определенно нравится! - сказал Саша очень солидно, так, словно его мнение было решающим. - Беда, конечно, что пустовато здесь.
- Да я же вам сказал, молодые, - вмешался поспешно извозчик, - купите себе на первое время тропическую мебель, а там дальше, к зиме, коль денежки заведутся, и всякую роскошь можно будет привезти.
- Ну, а спать на чем? - возразил Бобырь. - На ящиках из-под апельсинов много не поспишь!