- Вы чарльстоните? - шепнула мне Анжелика.

- Что?

Громкие звуки нового танца прогрохотали в зале: мадам без сожаления принялась разбивать свой рояль.

- Пойдемте, это чарльстон! - сказала Лика.

- Да я не умею!

- Чепуха! Очень легкий танец. Смотрите на мои ноги - и быстро научитесь! - Лика вытащила меня на середину зала и сразу положила свою ладошку мне на плечо.

Вокруг уже танцевали, оттопыривая туловища, какие-то пары. Пестрые платья девушек, пролетая мимо, рябили в глазах.

Я внимательно смотрел вниз, где трясла длинными загорелыми ногами моя соседка. Казалось, Анжелике надоели ее ноги и она хочет отбросить их в сторону. Ноги ее двигались как на шарнирах: бросит ногу в сторону, помашет ею и снова наступает на меня.

"Не танец, а пляска святого Витта!" - подумал я, выворачивая ноги в коленках так, что кости захрустели. "Эх, была не была!" - решил я и, вспомнив курсантские вечера, с силой подхватил Анжелику и закружил ее. Она смотрела на меня изумленно остановившимися и немного злыми глазами. Но только хотел я сделать крутой поворот, как правая нога моя наступила с ходу на что-то мягкое, ускользающее. Я пошатнулся назад и со всего размаха ударил локтем в спину Рогаль-Пионтковскую.

Мелодия чарльстона на мгновение оборвалась. В наступившей тишине я услышал не очень громкое, но ожегшее меня короткое слово:

- Хам!

Отлетая как можно скорее от рояля, я увидел перекошенное злобой нарумяненное лицо хозяйки танцкласса. Вне всякого сомнения, это она пальнула в меня обидным словом. Но злость на ее лице гостила недолго: Рогаль-Пионтковская мигом заулыбалась и, словно желая наверстать потерянное время, забарабанила по клавишам еще громче. Возможно, Анжелика не слышала этого оскорбления, отпущенного по моему адресу, а может быть, просто сделала вид, что не слышит, - только я решительно рванул свою даму вправо, к струе свежего воздуха, бьющего из дверей, и вывел ее из зала.

- Экий вы, право, увалень! - сказала Лика не то шутя, не то презрительно. - Играют одно, а вы, совершенно игнорируя мелодию, пляшете какую-то "ойру". Да у вас вовсе нет слуха! Вам, сударь, Михайло Михайлович Топтыгин на ухо наступил. Вы совершенно не чувствуете ритма.

- Насчет Топтыгина не знаю, а что в такой жаре могут толкаться одни сумасшедшие - это факт!

- Они умеют чарльстонить, а вы нет. Так зачем же злиться? - сказала Лика примирительно.

- А разве не лучше в такой вечер к морю пойти, на лодке покататься?

И только сказал это, как мой взгляд остановился на яблочном огрызке, раздавленном на полу. Так вот, оказывается, из-за чего заработал я "хама"! "Ну ладно, мадам! Посмотрим еще, кто "хам". По полтиннику с танцора загребать можешь, старая карга, а порядка соблюдать не хочешь!"

- А вы на лодке любите кататься? - спросила Лика, размахивая надушенным платочком.

- А кто же не любит? - сказал я, не подозревая подвоха.

- Тогда знаете что? Убежим отсюда к морю! - И снова Анжелика схватила меня за руку.

Пяти шагов мы не прошли с нею по Генуэзской, как навстречу попался Зюзя.

- Куда же вы, Лика? - недовольно сказал франт, растопыривая руки.

- К морю с молодым человеком от жары спасаться! - капризным голосом бросила она. - Кстати, вы не знакомы?

- Тритузный! - буркнул франт и, не глядя, сунул мне свою лапу.

Я пожал ее без всякого удовольствия и назвался.

- Пардон, дорогуша! Меня Иван Федорович задержал. Меняйте гнев на милость и возвращайтесь. Сегодня танго "В лохмотьях сердце". Разучивать будем. Со словами...

Тут уж я не стерпел. Разряженный пижон абсолютно не хотел считаться с моим существованием!

- Давайте, Анжелика, скорее, а то позже комары нас на море заедят! сказал я басом, и она пошла со мной.

В ДОМЕ ИНЖЕНЕРА

По обе стороны дощатого мостика болтались на приколе лодки. Лика нагнулась и щелкнула ключом, отмыкая замок на цепи.

- Прыгайте! - скомандовала она, подтягивая лодку к причалу.

Не раздумывая, я прыгнул. Как только подошвы встретили решетчатое дно, проклятый тузик закачался так, что я едва не вылетел за борт.

- Возьмите круг, Лика! - донеслось сверху.

Это крикнул дежурный матрос Общества спасания на водах. Он стоял на мостике в одних трусах да в фуражке-капитанке с белым флажком на околыше. На мускулистой груди матроса висел на цепочке свисток.

- А для чего, Коля? - сказала Лика, отталкиваясь веслом от причала. - Я думаю, мой гидальго умеет плавать. Да в случае чего я и сама спасу его, без круга.

- Как знаете! - Матрос усмехнулся. - А если что, давайте полундру. - И он бросил круг обратно на причал.

Насупившись, прислушивался я к этому разговору. Моя соседка положительно во всем хочет показать свое превосходство надо мной! И в этой фразе, оброненной матросу, тоже звучал презрительный намек, что я не умею плавать и, как котенок, пойду ко дну, если она меня не подхватит.

Анжелика легко перебирала веслами, и берег постепенно уходил от нас. Причал казался отсюда уже совсем маленьким, как две спички, сложенные буквой Т и прилипшие к берегу.

- Пустите, я немного погребу!

- Рискните, - согласилась Анжелика, и мы переменились местами.

Багровый шар солнца, падающего куда-то левее, за Керчь, ослепил меня и окрасил удивительно спокойную воду бухты в ярко-кирпичный цвет. Я зарыл весла глубоко в воду и одним толчком подал лодку вперед. Она забрала вправо, но весло вырвало уключину. Еще немного - и уключина утонула бы в море.

- Я верю, Василь, что вы силач, но зачем же лодку ломать? Загребайте легко, как бы нехотя, от скуки. И тузик скорее пойдет.

И в самом деле, как только я уменьшил усилия и перестал зарывать лопасти весел глубоко в воду, лодка заскользила по поверхности бухты, как плоский камешек, пущенный с берега, оставляя за рулем нежный дрожащий след.

- Забирайте чуть-чуть левее. На волнорез!

- Вы туда хотите?

- А вы нет?

- Далеко же!

- Вы не знаете еще, что такое "далеко"! Если бы мы с вами на косу отправились на ночь глядя - другое дело, но вы робкий. А волнорез - рукой подать.

Порт с полукруглыми пакгаузами остался уже позади. И почти сразу же за сигнальным колоколом его последнего мола открылись высокие гранитные глыбы волнореза.