На улице было темно. Когда я выбрался из игры было еще более менее светло, но за те часы что я провел шерстя интернет тьма навалилась на город. На центральных улицах это обычно сразу и не замечаешь — так много огней льется отовсюду — горят фонари, сияют огнями витрины магазинов, переливаются праздничные гирльянды. Которые в последнее время повадились вешать повсюду. А здесь, на той окраине где я имею удовольствие обитать можно со сопкойной душой погрузится во тьму. И если немного напрячь фантазию можно даже иногда убедить себя что ты остался последним человеком на этой планете.

От размышлений меня отвлек звонок мобильного, на который я первоначально даже не обратил внимание. Просто в мои размышления вплелась мелодия. Словно добавляя им аудиоэффектов.

Звонила Стебникова. Я даже удивился — с чего это эта железная леди решила меня побеспокоить на ночь глядя. Но как показал журнал вызовов звонила она не в первый раз. И даже не во второй. От нее висел с десяток пропущенных. Похоже она звонила когда я во всю боролся с «Отражениями». Надо будет связаться с технарями и узнать можно ли как то синхронизировать телефон с вирткапсулой. Не хотелось бы вот так пропускать звонки. Я сделал себе в голове соответствующую пометку.

— Скобелев, ты в курсе что ты мудак? — раздался в трубке жизнерадостный голос Стебниковой.

— Ну мне периодически это говорят разные люди — не менее бодро ответил я. — Но от тебя такое признание в любви я слышу впервые. Никак я сумел растопить твое холодное сердце. Которое если уронить ненароком в мировой океан он тот час покроется трехметровым слоем льда?

— Не дождешься. — отрезала Валентина. — ты чего трубку не брал? Только не говори что слухи насчет твоего спора с Тагавой правда. —

— Ну раз ты так просишь не скажу. Но вообще это правда. — я услышал на другом конце «провода» какой–то странный звук. Не знай я Стебникову предположил бы что она сейчас изобразила фэйспалм.

— И что, насчет предмета спора тоже правда? — после небольшой паузы поинтересовалась Стебникова.

— А вот на этот вопрос я не могу ответить. Ибо за народную фантазию я ответсвенности не несу.

— Народная фантазия утверждает, что один не в меру самоуверенный «вольный художник» решил поспорить с дьяволом и поставил в залог свою бессмертную душу против бумажного фантика.

— Все настолько плохо? — осторожно поинтересовался я.

— Все еще хуже. Банально прозвучит, но Тагава страшный человек. И спорить с ним бессмысленно. Да и вообще связываться любому человеку не достигшему его весовой категории. А ты. Макс, уж прости, но даже рядом с ним не летаешь. Так насчет чего вы поспорили. Что там вообще произошло такого что ты решил связаться с Тагавой а Понедельник дуется на тебя как мыш на крупу. Народная молва вещь конечно интересная, а новостная структура ОБНДС (одна бабка на дворе сказала) славится своей непредвзятостью, но я предпочитаю получать информацию из первых рук.

Я в кратце рассказал о событиях вечера, произошедших после нашей со Стебниковой беседы.

Стебникова слушала внимательно. Не перебивая. После чего немного помолчав протянула

— Знаешь Макс, мне казалось как–то что ты гораздо умнее. Похоже я ошибалась.

— Я до недавнего времени тоже думал что умнее — согласился я.

— Ты хоть представляешь во что ты ввязался?

— Теперь да. Последнюю пару часов я посветил выяснению этого вопроса.

— А чем занимался днем?

— Боролся с отражениями. Они похоже побеждают

— Ты вещи то хоть начал собирать? — ехидно поинтересовалась Стебникова. — Костюм погладил? У нас в компании строгий дресс код. Так что если что могу подсказать неплохой магазинчик. И смотри не опаздывай. У нас с этим строго. А то знаю я тебя — для тебя пол часа не опоздание а час не задержка. Смотри штрафовать буду по полной. — она немного помолчала. — Вот скажи мне, Скобелев. Я тебе вроде русским языком предлагала несколько раз присоедениться к ИнфоТек на более чем достойных условиях. Мусаев, точно знаю, тебя тоже окучивал. Вот стоило отказываться от наших предложений ради того чтобы по результатам идиотского спора добровольно пойти в рабство

— Там уж больно вкусная плюшка будет если я выиграю — немного виновато ответил я.

— Ты для начала выиграй. Да и вообще — помнишь я тебе говорила про предложение которое тебе хотел сделать Тагва?

— Ну помню. А что?

— А то, что именно эту, как ты выразился плюшку, Тагава и собирался тебе предложить.

— Я промолчал. Назвав меня мудаком Стебникова была абсолютно права. Крыть тут было нечем.

К родителям я уехал на следующий же день после разговора со Стебниковой. На душе было муторно и находится в Москве и так то весьма равнодушной ко всем своим жителям, а теперь и вовсе превратившейся из равнодушной воспитательницы в злобную мачеху не было ни малейшего желания. Так что сразу после того как мы с Валентиной распрощались я поехал на Ленинградский и купил билеты до родных и в обратную сторону. Здесь мне конечно повезло. Как правило перед новогодними приздниками все билеты раскуплены чуть ли не за месяц до. Но чуть ли не прямо перед моим появлением в стенах вокзала кто–то из забронировавших билет заранее отказался от своей брони. Можно было конечно и не ехать никуда, а посмотреть билеты через интернет Все же в век высоких технологий живем, но дома в четырех стенах мне находится не хотелось. Так что я быстро оделся и потопал в сторону метро. Благо идти до него не так и далеко было. Когда то, в далеком детстве оно произвело на меня — провинциального пацаненка огромное впечатление — самодвижущиеся лесенки–чудесенки эскалаторов возносящие людей вверх или неспешно уносящие их в загадочное подземное царство. Гулко отдающиеся звуком шагов переходы, строгие работницы метрополитена сидящие в своих стеклянных будках и огромные для меня тогдашнего залы станций к которым заранее известив о своем приближение глухим гулом пребывали с завидной периодичностью длинные змеи поездов. Все это создавало ощущение будто попал в сказку и каждый спуск под землю был сродни походу Фродо через Морию. На тот момент я уже знал про существование этого персонажа — спасибо отцу читавшему нам на ночь с братом книги. Причем только сказками он не ограничивался. Наверное именно благодаря ему я полюбил читать с раннего детсва. И как только выучил буквы погрузился в сказочные миры созданные не одним поколением писателей. Потом. Повзрослев, я разлюбил метро и оно почему–то начало вызывать какое–то смутное отторжение. И я начал себя ощущать очень неуютно спускаясь под землю, буквально физически ощущая давящую сверху земную твердь.

После покупки билетов я не сразу отправился домой. Добравшись до Большого театра я какое–то время просто сидел на скамеечке возле фонтана и просто курил вдыхая полной грудью морозный воздух. Скидывая весь негатив в окружающий меня мир и впитывая спокойствие ночного города. Домой я ехал уже на такси. Не дешовое конечно удовольсвие. Но я давно перестал жалеть деньги там где их жалеть не стоит. Деньги конечно существенно облегчают жизнь, но я научился. Пусть и далеко не сразу не делать из них культа. И не поверите. Но после этого жить стало как–то и проще. И легче одновременно. Да и финансы словно осознав что я не особо то от них и завишу взглянули на меня по другому.

Мой поезд отходил только вечером, так что день я посвятил улаживанию необходимых дел, благо и было то их не так много — договориться с соседкой что бы присматривала за моей Серой. Все же уезжал я на неделю, а в поездах кошка ездить категорически отказывалась поднимая жуткий мяв как только я пытался посадить ее в переноску — ну что тут скажешь. Домоседка она у меня. Родным я звонить и предупреждать заранее не стал — пусть будет сюрприз.

Еще я позвонил Понедельнику и поздравив его с новым годом объяснился за произошедшее на корпоративе. Выслушав меня он меня благородно простил, а узнав о деталях моего спора точь в точь повторил слова Стебниковой. Сговорились они что ли. Как выяснилось дамой которая очень ждала моего возвращения была не акула пера Оленька, а таинственная соотечественница Тагавы. Засветившаяся с ним на одной фотографии. Что подкинуло в мою копилку странностей еще несколько вопросов, с которыми мне предстояло разобраться после приезда от родителей. Все мои сборы в дрогу заключались в том что я сунул в рюкзак пару смен белья. Рыльно–мыльные принадлежности, заготовил несколько бутербродов. Завернув их предварительно в бумагу и залил термос чая. Вот в принципе и все. Как говорится — нищему собраться — только подпоясаться. Да в общем–то и ехать мне было не так уж и далеко. Сесть в поезд. Пару часов поваляться на полке или читая или слушая музыку. Или наблюдая за соседями по вагону. Очень мне в свое время нравилось это занятие — можно было очень многое почерпнуть о природе людей. В поездах, как–то так выходит люди преображаются. Слетает с них наносное и всяческая шелуха и они становятся чуть более настоящими чем в реальной жизни. Наверное дорога на них так влияет. А может мне это просто кажется. Проведя так пару часов можно спокойно заваливаться спать — все равно проводники, должности которых с течением времени на удивление не отмерли за ненадобностью выключают свет и делать становится в принципе нечего, разве что вслушиваться в осторожные перешептывания, но это уже явно лишнее. А утром я уже в родном городе, в котором не был сто лет. Так и вышло — сев в поезд я поприветствовал соседей и выполнив тем самым свой гражданский долг завалился на свою верхнюю койку где довольно быстро и неожиданно для самого себя уснул. А проснулся уже утром. Когда проводница принялась всех будить извещая о том что через тридцать минут прибываем в место назначения.