«Рассказать ему о пришельце? Нет, и так весь на нервах», - быстро прикинул Сёма.

- Ты сейчас тоже не в себе немного, но это пройдёт, папа. Хомо обыкновенный ещё долго не сможет управлять чем-то подобным. У человека слишком много блоков в голове, что на эмоциях, что в состоянии аффекта. А я часть снял. Ну, меня ещё в детстве уронили, потом ещё попинали для порядку, но я вспомню, как управлять, не переживай.

- Да зачем она тебе?! Ты прекрасно знаешь, где купол… брата.

- Дело в том, что тарелка генерирует поле, опрокидывающее физические законы. Я думаю, это поле поможет мне пробить купол. Я же пытался сам, не получилось. А сейчас надо, отец, надо. Время такое, что всё нужно и сразу.

Дмитрий прищурился, не столько вслушиваясь в болтовню блондина, сколько в общий смысл.

- То есть ты знал о поле и нам ничего… А мы тут года…

«Если вам всё рассказывать – поседеете. Я же берегу тебя, отец. Зачем тебе знать, что находится на другой стороне Луны?».

- Да вы хоть смогли её «завести»? – Обронил вслух Сёма.

Дмитрий опустил голову, словно провинившийся ученик, тихо ответил:

- Нет.

- Вот. Так что учиться вам ещё и учиться… Пап, скоро верну. Где она? В катакомбах?

Блеск в глазах голубоглазого сына так просто не возникал. А когда возникал, Сёма по обыкновению начинал чудить. И эти причуды странным образом открывали перед ним некие новые возможности, разобраться в которых не представлялось возможным всему научному отделу Антисистемы. Чаще просто принимали как есть.

- Я…покажу, - смирился Дмитрий с потерей самого важного экспоната своей научной выставки.

Быстро побрели по помещениям, свернув к лифту. Кабина доставила под землю. Автоматизированная охрана проверила и перепроверила. У последней двери, не до конца доверяя автоматике, дежурили двое охранников.

Дмитрий перекинулся с ними парой слов, и дверь распахнулась, зажёгся свет по всему периметру обширного помещения.

Она стояла посреди просторного зала. Старая Сёмина знакомая, вокруг которой за последние несколько лет только сегодня не суетились люди в халатах, ставя бесконечные опыты, тестируя, измеряя, проверяя и перепроверяя, едва ли ни пробуя гладкую поверхность на вкус.

Серебристый сплав чуть заметно блестел. Он не отражал света ламп, скорее излучал свой, но слишком слабый, чтобы разогнать что-то большее, чем сумерки.

- Ладно, лети, - вздохнул Дмитрий. – Запустишь, и я вскрою потолок.

«Надо будет придумать какую-нибудь альтернативу асфальту над головой, если он будет летать на ней больше чем раз. Не сомневаюсь, что запустит. Сёма полон причуд», - додумал Дмитрий Александрович.

- Я быстро, пап. Туда и обратно. Моргнуть не успеешь. - Кивнул отцу Сёма и подбежал к летающей тарелке.

Секунд десять блондин просто стоял рядом, видимо пытаясь что-то вспомнить. Дмитрий видел только спину и склонённую голову. Потом рука коснулась металла и… дверь открылась.

- М-да, придётся переоборудовать короб под ангар, - хмыкнул отец.

Сёма махнул на прощание и исчез внутри. «Дверь» тут же закрылась. Это словно был живой металл, на какое-то время создавший проход, а затем закрывший, затянувший его. Без зазоров.

Дмитрий пробежался пальцами по клавиатуре, ввёл двадцатизначный пароль из вязи бессмысленных букв и цифр. Четыре массивные плиты над головой, разрывая асфальтовое покрытие, поползли в стороны, обнажая подземное обиталище солнцу.

Глава космодрома не особо удивился, когда тарелка засветилась бледно-голубым и легко оторвалась от земли. Затем, покачавшись из стороны в сторону, словно настраиваясь, резво рванула вверх.

- Ну, дети, - вздохнул Дмитрий.

Глава 8

- Миротворец -

Час спустя.

Сёма.

Россия. Дальневосточная тайга.

Небольшой водопад урчал, излечивая уставшую душу. Чистый, холодный поток огибал поросшие мхом камни и ниспадал в углубленную столетиями яму. Запах озона носился в воздухе, как во время грозы. Деревья по краям водостока доносили слова ветра и помогали услышать себя. Двое существ возлежали на мягком ковре проросшего, тысячелетнего дуба, который упал так давно, что давно должен был обратиться в пыль леса. Было мягко и спокойно. Хищники леса знали о присутствии двоих чужаков, но не дерзали приблизиться, даже гнус не тревожил покоя посетителей дебрей. От них почти зримо исходило ощущение внутренней силы.

Первое существо - огромный, двух центнеров веса тигр, приподнял голову от поваленного древа. Карие, с проблесками жёлтого глаза заинтересованно посмотрели вдаль леса. Левое ухо подёрнулось, словно поймало сигналы за пределами доступного диапазона. Но прошло несколько секунд, и тигр отвернулся. Вновь рыже-полосатая голова легла на передние лапы, потеряв интерес к окружающему миру. Глаза прикрылись, даже хвост застыл неподвижно. Грудная клетка приподнялась, опустилась, и дыхание Амурского тигра замедлилось.

Второе существо лежало на спине и смотрело голубыми глазами сквозь кроны деревьев в небо, ибо было человеком и могло ценить природу и физически ощущать те потоки чистой энергии, что давала тайга, взамен требуя лишь одного – сильно не вмешиваться, оставляя круговорот энергий, как есть.

- Коготь, я не чувствую его, - обронил светловолосый мужчина, со сплетёнными в пучок волосами за плечами.

Взгляд продолжал пронзать голубизну неба и редкие белые крепости. Мысли о летающей тарелке на полянке в сотнях метров от водопада отступали.

Сёма пытался успокоиться и принять за минуты то, что Скорпион принимал месяцами, годами. Услышать тайгу.

Тигр полностью проигнорировал человека, наслаждаясь природой, забывая все битвы и жизнь на других «этажах» реальности, коих в последние годы ничуть не убавилось.

- Эх ты, полосатый эгоист. – Блондин приподнялся от завалинки и взъерошил тигру шевелюру на голове.

Коготь недовольно оскалился, отмахиваясь от старшего брата хвостом. Второй

тотем Сёмы изображал лень и полное игнорирование человека, который являлся фактически не только хозяином тела тигра, но и духа. Хозяином всего, кроме души.

Когда дело касалось сражений, Коготь всегда приходил на зов, но когда Сёма выпускал тотем «погулять», тигр проявлял непокорный нрав.

Семён Корпионов был одет в кожаную куртку поверх серой майки, светлые джинсы и армейские ботинки. Из всех вещей при нём был лишь охотничий нож на поясе. Взял по старой привычке. Припоминались поездки с братом в лес. Вполне может пригодиться, если полоса отчуждения вздумает вновь попробовать на зубок.

- Почему мне надо прибегать к последнему средству, чтобы наш отшельник вышел из заточения? Сколько можно? Пять лет по лесам шарится. В волхвы, что ли подался? Двадцать два года, самый сок жизни, а он берёзки окучивает, - забурчал Сёма. – Меня давно простил. Что было, то было. Так к чему всё это? Того, что случилось, не изменить, да и нельзя было по-другому в той ситуации.

Тигр вновь пропустил слова блондина мимо ушей, безмятежно греясь на солнышке.

- Побрею я тебя когда-нибудь, мой полосатый друг, - усмехнулся блондин и сконцентрировался.

Солнечное сплетение разогрелось, волны тепла пошли по телу, кончики пальцев запульсировали. Минуя астральный диалог и сакральный шёпот, Сёма перешел на диалог души. Если от первого и второго можно отказаться, закрывшись, то от нитей Творца нельзя уйти и после смерти.

- Это что ли твоё последнее средство? – Пришёл смысловой пакет.

- Ты вынудил меня. Подумай о матери, отце, друзьях, и всех тех, кто тебе доверился. Прерви заточение. И дай хоть на сестрёнку поглядеть. Она же у тебя. Я знаю.

- Ты порвал купол.

- Ну, так покажись и дай мне по морде. Хоть какой-то повод показаться мне на глаза.

На другом берегу водопада появился стройный длинноволосый мужчина с чёрными локонами, плотно связанными за плечами в подобие косы, и переплетёнными синими и красными оберегами. Был он в белую рубаху и штаны, подпоясан кожаным ремнём. Ноги были босы. Изумрудные глаза светились бледно-зелёным пламенем, скрыв зрачки. Огни переливалось с внутренним светом, и человек казался неземным гостем из сна. Он сделал шаг в сторону воды и… пошёл по водной глади. Спокойный после падения с небольшого обрыва поток не мочил и ступней, гладь словно была не мягче январского льда.