Миша уселся на пятки, подтянул ее к себе поближе и усадил на себя, но так и не проникнул в нее.

Катя обхватила его за шею и прижалась к его лбу своим. Выгибаясь, она насаживалась на его пальцы, раскачиваясь, и всем телом терлась об Мишу. Задевая его уже твердыми бусинками, и от каждого касания потяжелевшая грудь набухала еще больше, обостряя все чувства. Как можно так реагировать?

А тебе? в миллиметре от его рта нервно выдохнула Катя, чувствуя на лице такое же тяжелое, лихорадочное дыхание как у нее самой. Только смотреть приятно?

Нет, выплюнул Миша, и каждое слово давалось ему с трудом. Резкие черты лица проявились еще отчетливее, делая лицо диким и почти нечеловеческим. Не только.

Наконец, он вытащил неприлично влажные пальцы и заменил их другой частью тела. Медленно опуская ее вниз, запрещая двигаться без его разрешения. Только когда он позволит сдвинуться на сантиметр, превращая проникновение в почти садистскую пытку.

Катя чувствовала, как внутри нее нарастает болезненный спазм, с каждой секундой сковывая низ живота восхитительными ощущениями, и сильно закусила губу. Что если она сейчас кончит? Громко кончит?

Открой глаза, приказал Миша. Когда она не послушалась, он начал выходить из нее. Катя раздраженно махнула ресницами и попыталась убить взглядом. Смотри на меня.

И снова заново. Медленно, основательно, затрагивая все нервные окончания и, не отрываясь, глядя в ее глаза. И Катя не знала, что действует на нее сильнее глубокое, маячащее на горизонте проникновение или пристальный, голодный, горячий взгляд, в котором столько желания, что кружилась голова.

Она впилась ногтями в каменные плечи и ждала, когда же он, наконец, окажется внутри нее. Полностью. Она сильно сжималась вокруг него, и напряжение было таким сильным, что Катя не могла заставить свое тело расслабиться. Она балансировала на краю темной, завораживающей пропасти и уже перестала контролировать себя.

Не выдержав, она жалобно захныкала ему в губы и попробовала пошевелиться, чтобы хоть както поторопить мужчину.

Перестань, взмолилась Катя, задыхаясь. Одну руку Миша обернул вокруг ее шеи и заставил приподнять голову. Казалось, он почти наслаждается ее мучением. Почти потому что сам выглядел не лучше нее.

И только тогда решил над ней сжалиться, уверенно скользнув по влажным складочкам и проникнув в нее до основания. Они оба довольно застонали.

Обхвати меня ногами, глубоким голосом пророкотал Миша и, не дожидаясь ее реакции, сам завел ее ноги себе за спину.

Катя закрыла глаза, прислушиваясь к своему телу и чувствуя тугой узел возбуждения внизу живота, который звенел как натянутые струны. Миша неторопливо и размеренно наполнял ее, разбудив нервные окончания там, где, казалось, их никогда не было. Она сама превратилась в оголенный нерв, и когда мужчина невероятно быстро задвигался в ней, почти жестко насаживая ее на себя, Катя не выдержала и с громким, несдержанным криком взорвалась, разлетаясь на мельчайшие осколки. Удовольствие было настолько полным и глубоким, что она продолжала вздрагивать и дрожать в его руках, упиваясь горячими поцелуями и губами, которыми Мишка выпивал все ее громкие стоны.

Он сильно прижал к себе ее обмякшее и дрожащее тело, но сам попрежнему напоминал сжатую пружину.

Уложив ее на спину, он начал резко, быстро и неистово вбиваться в нее, и Катя к своему благоговевшему ужасу и удивлению почувствовала новую волну горячего возбуждения, как бы родившуюся из остатков предыдущей. Миша поднял ее руки над головой и одной своей прижал к кровати, не останавливаясь ни на мгновение.

После первого оргазма кожа осталась невыносимо чувствительной, восприимчивой, и каждое его движение, чуть ли не граничащее с грубостью, вызывало дрожь предвкушения и наслаждения, с ног до головы обмывшая ее тело. Пальчики на ногах конвульсивно поджались, а руки со всей силы вцепились в простынь, стараясь удержать свою хозяйку в этом мире.

На этот раз они кончили одновременно. Миша гортанно выдохнул ее имя, его хватка усилилась, и бешеный ураган накрыл их обоих, сплетая в тесный клубок руки и ноги. Его дыхание тяжелым шелком обвивало ее щеку, а тело всем весом вжималось в нее и придавливало к кровати.

Восхитительно. Настолько полно и ярко, что не верилось, будто это все на самом деле. Катя никогда не была излишне...ну, раскованной, а здесь сама себя не узнавала. Когда она так успела измениться? Или не в ней даже дело, а в этом мужчине, который менял и подстраивал ее под себя? И она не была против ни капли.

Михаил со свистом вздохнул и скатился с нее, не разжимая объятий. Говорить не хотелось, причем обоим. И они долго лежали в тишине, слушая монотонное и равномерное тиканье часов.

Мне нравится вот так лежать с тобой как в страшной тайне, серьезно признался Миша. Это странно, но...ново.

Мне тоже нравится, Катя слабо улыбнулась и посмотрела на секундную стрелку часов, загипнотизированная ее движением. С тобой хорошо...вот так просто.

Не выдержав, она протянула руку и коснулась черных, сейчас, правда, спутанных волос. Пригладила и с удовольствием зарылась в них пальцами.

Ты обиделась на меня?

Нет, не обиделась.

Врешь, усмехнулся краем губ Миша.

Не вру. Я не обижалась. Я все понимаю, Миш, правда. Я расстроилась. Это разные вещи, назидательно пояснила Катя.

Я так и понял, он переплел свои пальцы с ее и снова замолчал. Ты сегодня работаешь?

Что?

Сегодня, говорю, ты на работу?

Ааа, нет, задумавшись и впав в прострацию, Катя пропустила его вопрос мимо ушей. Я сегодня дома буду. И все выходные тоже. А ты что, уйдешь?

Она не смогла скрыть промелькнувшей в ее глазах тени досады. Хотя и понимала, что сейчас ведет себя глупо и неправильно. Так нельзя, нельзя удерживать мужчину рядом с собой силой или принуждать его к чемуто.

Если только выгонишь.

Девушка удивленно подняла брови и привстала на локте, заглядывая мужчине в лицо.

А я должна?

Кто тебя знает? Ты у меня девушка непредсказуемая. Может, возьмешь сейчас и взашей вытолкнешь отсюда.

Он откровенно подтрунивал и смеялся над ней. Катя шутливо зарычала и ткнула кулачком в плечо.

Вот, а я о чем? Сейчас ты меня бьешь уже. А дальше что будет?

А дальше Катя с ужасом замерла, услышав, как скрипнула дверь детской. А потом топот детских ножек начал стремительно приближаться.

Она, действуя скорее на автомате, нащупала одеяло, накинула на них с Мишей, так чтобы полностью закрыть их тела, и настороженно повернула голову к входу.

Кирилл имел обыкновение запрыгивать к ней в постель, а если так получалось, что на работу ей было не нужно, то еще и поваляться, подремать. Посмотреть мультики. В общем, ему было чем заняться.

Подольский с интересом приподнял голову и высунулся через ее плечо. Катя наградила мужчину раздраженным и боязливым взглядом зверя, загнанного в тупик, и...опрокинула его на подушку, накрыв с головой одеялом.

Снова повернулась к двери и выдавила приветственную улыбку.

Катя, я проснулся, Кирилл кулачком потер заспанные глазки и прошлепал к дивану. Доброе утро.

Она покрепче вцепилась в одеяло и взглядом выхватила разбросанные по комнате мужские вещи, на которые племянник пока не обращал внимания. Или просто не увидел.

Доброе утро, сладкий. Как спалось?

Хорошо. Вчера Миша приходил, ты знаешь?

Дядя Миша.

Ну да. Я ему вчера показывал наши рисунки, мальчик с гордостью выпятил грудь. Он сказал, что красиво. И у меня лучше.

Это замечательно, преувеличенно бодро воскликнула Катя и почувствовала, как лежавший рядом Миша задрожал от едва сдерживаемого смеха. Не выдержав, она просунула одну руку под одеяло и легонько стукнула мужчину по боку. Одеяло шевелиться перестало. Солнышко, ты иди одевайся и заправляй постель. Я уже встаю.