Андрея словно отбросило могучей плетью. Пролетев половину комнаты, спиной врезался в висячие полки, собирая при падении весь экспериментальный хлам на себя.

В комнату вбежали наблюдавшие эксперимент. Юлия продолжала кричать, в глазах застыл ужас, она начала ногтями впиваться в кожу на лице. В свете ламп мелькнули шприцы с успокоительным. Но едва девочка увидела их в руках персонала, шприцы исчезли, телепортируемые за пределы комнаты.

— Нет, нет, никаких шприцев. — Андрей, держась за поясницу, на дрожащих ногах приблизился к девочке, прижал к себе. — Спокойно, Юлька. Дыши, просто дыши.

Ее затрясло. Нормально и вполне по-человечески. Слезы облегчения наполнили комнату. Андрей прижал покрепче, все еще ощущая холод и ужас, пришедшие к нему через нее. Тот кусочек картины, когда со дна в сторону прорвавшихся смотрителей повернулось ЭТО.

— Молодчина, Юля, ты спасла не одну тысячу жизней. Теперь мы… теперь мы знаем, что штурм придется доработать… Не с одной психотронкой придется столкнуться. Мы должны… должны подготовиться… Очень… Очень хорошо подготовиться… Этот слоеный пирог принесет еще не один сюрприз, прежде чем узнаем… весь его состав.

Андрей ощутил, что и сам немного дрожит. То необъяснимое глубоко под столицей внушало трепет. Холодное, мрачное и черное, как точка черной дыры… Величие.

Россия.

Амурская область.

Космодром «Свободный».

Дмитрий застыл перед центральным дисплеем, ощущая неприятный холодок в груди. Сердце громко стучало, и пот стекал по лбу крупными каплями.

Очередной спутник Антисистемы в десятке метров от себя снимал и передавал на землю видеоизображение НЛО. Наглого и молчаливого, приближающегося почти вплотную и не отвечающего на все доступные диапазоны сигналов.

За спиной слышался приглушенный говор коллег.

— Снова те же шарообразные.

— Приплюснутые не такие наглые.

— Может, истребитель спутников запустим?

— Что толку им наша шрапнель, коллега?

— Так в вакууме металлические шарики любой металл в решето.

— То металл, а то силовые поля.

— Вы так уверенно можете говорить об их полях?

— А как еще они могут двигаться, презрев физические законы непосредственно в пределах нашей биосферы?

Дмитрий повернулся, недовольно подернув усом. Трое в халатах замолчали, впившись в дисплеи с расчетами.

— Никакой агрессии, — спокойно обронил Дмитрий. — Шрапнель, ракеты. Что дальше? Ну, подобьем, захватим. Если успеем до юсы и Китая. Хотя не факт — куда упадет, тот и захватит. А нам что инкриминируют? Разжигание войны с нейтрально настроенными гуманоидами? Знатный в Брюсселе суд будет.

— В Гааге, Дмитрий Сергеевич.

— Да везде судить будут!

— Но мы уже неделю наблюдаем выходки этих пришельцев. На связь не выходят, только подлетают до упора и уходят обратно.

— Пока уходят, живем, — поддакнули за спиной.

— А если не изменят курс или… просто шмальнут?

— Возможно, государство ответит баллистической ракетой…

— Которую тут же прочие государства воспримут как ядерную атаку, и все начнут жать кнопки.

— Мировому правительству не нужна глобальная война. В ближайшее десятилетие, по крайней мере, остепенят самых лихих.

— Черт возьми, как же мы беззащитны перед внешней угрозой.

— Но друг друга боимся больше, чем большеголовых. НАТО бесполезен.

— Откуда вы знаете, что в тарелках именно большеголовые?

— Личное предположение. Я занимался вопросами изучения феноменов так называемых шкиперов. Шкиперов чаще всего запускают именно серокожие, как наблюдательные зонды.

Дмитрий вздохнул, снова поворачиваясь, обронил:

— Поподробнее.

Седой профессор пригладил небольшую бородку и начал:

— В конце восьмидесятых годов двадцатого века, незадолго до развала СССР, когда фотовидеотехника стала явлением массовым, народным, так сказать, на снимках и видеозаписях стал проявляться любопытный феномен. А именно: то тут, то там, рядом с группой или одинокими людьми на фотографиях на фоне каких-нибудь ландшафтов или объектов искусственного происхождения проявлялись любопытные объекты серого цвета, тонкие, сигарообразные, тридцати-сорока сантиметров в длину. Их по обыкновению списывали на дефект снимка или странную игру теней. На это мало обращали внимания, пока, просматривая фрагментарно видео для своих целей, группы людей в разных концах страны, мира, не начали натыкаться на все те же изображения шкиперов. Я изучал подобные записи. При тщательном разборе по фрагментам шкиперы перестали казаться дефектом пленки. Да и не могут пленка и фотоснимки показывать всегда такие схожие дефекты. В общем, шкиперы парят в воздухе бесшумно, в любом направлении, резко меняя угол полета хоть на все триста шестьдесят градусов. Скорость шкиперов достигает семи-восьми тысяч километров в час. Это приблизительные подсчеты. Никто не знает настоящих возможностей этих объектов. Есть сведения о случайном или специальном вмешательстве шкиперов в дела людей. В частности, шкиперы порой являются причиной техногенных аварий. Чаще всего летной техники.

Дмитрий достал из кармана халата флакончик, и пара таблеток пропала во рту. Проглотив, не запивая, он поморщился и снова вздохнул:

— За нами всегда наблюдали. Наша главная задача — выяснить, что их больше всего интересует. Задача номер два — выбить из правительств всю информацию по этой части.

Профессор кашлянул:

— Дело не только в правительствах. Дело в том, что вся информация утекает в руки… частных структур. Бывали случаи, шкиперов сбивали. Случайно, на стрельбах, учениях и так далее.

— И где же эти шкиперы?

— Все странным образом исчезают… Из рук контор в том числе.

База «Тень».

Нижний этаж.

— Ну что, князья? — Василий застыл над столом, всматриваясь в каждого. — Сегодня мы собрали Верховный Совет почти в полном составе. Не хватает только светлого князя и блондина. Я был не единственным инициатором сбора. Каждый изъявил желание встретиться. Срочно. И по данным, что Антисистема собрала за последние месяцы, у нас много поводов для тревоги. Но, Даниил, сначала отчитайся за новое лицо в совете.

— Михалыч проверен по всем статьям и одобрен половиной совета. Потому что помог уже многим. Он царь и бог конструкторского дела. В разработки ушли сотни конструкторских решений.

— Даня, время такое, что любой провокатор сейчас — как нож в сердце.

— В Верховном Совете должно быть двенадцать князей. С переходом Скорпиона в светлого князя, нас и так осталось восемь. Еще Сема постоянно отсутствует. Если не будет новых лиц, мы зачахнем. А из генералитета никого нельзя перетягивать, они сами недоукомплектованы.

— Хорошо, Михалыч, теперь ты с нами. Вникай по ходу. — Конструктор кивнул, не отрываясь от какого-то чертежа. Василий продолжил: — Я начну с того, что наши растущие мощности привлекли антимонопольные компании. Десятки корпораций, заводов, рудников, сотни фирм, тысячи разносторонних юридических лиц. Фактически мы более чем на две трети монополизировали Дальний Восток, и только разные вывески на дверях и разные владельцы по бумагам не позволяют объявить нам бойкот и поставить вне закона. Единые внутри больших дождевых облаков, мы как разные падающие капли ливня для всех, кто со стороны…

— Что-то его на лирику потянуло…

— По классике, наверное, соскучился.

Бумаги на столе завибрировали. Саныч, Никитин, Хакер, Медведь, Кот, Гений, Дмитрий и Конструктор схватились за края стола. Воздух сгустился, и стул Скорпиона обрел нового хозяина. По помещению, как волной, разлился свет. Не солнечный, но стало как будто легче дышать, повеяло теплом.

Рысь, успокаивая дыхание, кивнул всем присутствующим. Удивились только Никитин с Санычем. Михалыч и ухом не повел.

— Приветствую, люди добрые. Кто меня не знает, меня зовут Рысь. Я сводный брат Скорпиона. Перейду сразу к делу. Чтобы здесь не сидел настоящий по матери брат Сергея, на время я войду в ваш совет.