Скорпион вспомнил московскую вывеску татуировщика, понимающе кивнул. Глаза резко вспыхнули нерастраченной энергией, на ум пришла мысль:

– Деда, всё равно спать не смогу. Позволь пойти навстречу брату. Вдруг он совсем рядом?

– Сегодня полнолуние, духи неспокойны, леший бродит.

– Всё равно ведь не усну. Отпусти, – горячо взмолился Скорпион.

– Ладно, ступай, – разрешил дед.

Скорпион в мгновение нацепил пояс с ножом и топориком и растворился в тени ночного леса. А дед прошептал в другую сторону: “Как тень рядом, но на глаза не попадайся, только если позовёт… позовёт, внял”?

Лохматая тень скользнула вслед за мальчиком, на прощанье понимающе сверкнув парой жёлтых глаз. Грозный нянь неотступно следовал за забавным двуногим. А кто ещё с таким несовершенным зрением по ночной тайге шастать будет?

Скорпион бесшумно мчался по лесу. Шума было не больше, чем от летящего комара. Лишь слегка поскрипывал тающий снег, так как бежит не на босу ногу, а в обуви. За годы научился бегать без хруста веток. Мягко, по-кошачьи, подгибая ступни. Ноги летели над землёй, такая лёгкость во всём теле, что готов порхать как бабочка. Глаза быстро привыкли к сумраку, немного напряг зрение, и видимость продвинулась. Полоска видимой земли разогнала мрак на пару метров вперёд. Дед показывал техники ночного зрения. Правда, только начальные, но перепутать в темноте змею и палку при беге рысью уже не получалось. Да и к змеям после вчерашнего испытания стал относиться совсем по-другому, не то чтобы подружился, но уважения прибавилось.

Ветер гулял среди верхушек деревьев, его шёпот завораживал, хотелось остановиться замереть и слушать. Слышат!

Ярко светила полная луна, молочным кругом выглядывая из-за низких туч, порой пропадала, накрывая лес чёрным одеялом, но когда светила вновь – тайга освещалась магическим светом. Тут же вместо барсуков и белок по кустам шныряли мифические феи, бегали эльфы, из-под деревьев смотрели хитрые гномы. Воображение могло нарисовать разные чудные картины. В полнолуние и не такое увидишь, поверишь во всё и сразу. Сама атмосфера заставит без всяких сомнений дружить с лешим, говорить с духами. Где правь, где морок?

Скорпион отмахал несколько километров. Понял, что так никогда никого не найти. Попробовал почувствовать лес. Дух леса должен сам рассказать о необычном. Чувство погнало вперёд, как указатель ясно выделяя цель. Духи расскажут, где незнакомец, что посмел без их ведома преступить порог лесной обители, незримой черты. Надо только успокоиться и слушать.

Помехи в общем фоне леса начались резко и чётко. Восприятие говорило, что брат близко. Только почему его не пускает лес? Почему воспринимает за чужого? Если брат – родной внук деда, то не один год здесь прожил, а то и всё детство. Это сын пошёл не по стопам отца, предпочитая цивилизацию, но внуком дед занимался от души. Какой он интересно?

Тяжёлый хрип оборвал поток мыслей. Под деревом, прислонившись спиной, надрывно дышал молодой человек лет двадцати. В тени не видел лица, но буквально почувствовал, что оно искажено гримасой боли. Гость тайги прямо испускал болевые волны, но ни один молящий звук не доносился сквозь стиснутые зубы. Терпит.

Скорпион приблизился, стараясь разобраться, в чём причина.

Голос незнакомца остановил:

– Волки, змеи, злые духи, хе-хе. Да уж… Давно я тут не был… Не помнят. – Его шёпот становился тише, незаметней. Вот-вот и впадёт в бред.

Скорпион наклонился, стараясь в темноте чётче разглядеть раны. Кожаная куртка на ночном пришельце изодрана в клочья, как огромной лапой с когтями-кинжалами провели. На плече рваная рана – волчьи зубы? – перемотана майкой, сам держится за лодыжку, разрывая брюки. Что это? Укус змеи? Даже при ярком свете полной луны едва были видны две аккуратненькие дырочки. И когда успел повстречаться с волком? Да на змею наступить?

Скорпион похлопал по щекам:

– Концентрируй яд в ноге. Сосредоточься! Не спи, не позволяй! – Припал к ноге, отсасывая яд.

Хорошо ещё наступил на гадюку (хотя чего, хорошего?), если бы на щитомордника, то дело обстояло бы хуже. Мальчик достал из-за пояса нож, надрезал на ноге две поперечные линии в районе раны, чтобы яд с кровью выходил. Снял свою рубаху, обвязал ногу поверх колена. Так яд медленнее сердца достигнет. За спиной послышался рёв. Скорпион вздрогнул от неожиданности, но проворно вскочил, выхватывая топорик…

…Волк!

Не дедов! Чужой! И как сразу не вспомнил, что волк жертву не бросает? Не успел, видать, далеко убежать ночной гость. И на змею так и нарвался, убегая.

Лесная жизнь замерла, когда тишину тайги вспорол крик мальчика и рёв волка. Волк по весне опаснее всего, потому как голодный, отощавший.

Серая тень стремительно взметнулась в сторону лёгкой двуногой добычи.

Но не зря Скорпион год за годом боролся с волком деда, а адреналин и возможность близкой смерти удесятерили силы и реакцию. В состоянии аффекта увернулся от волка, устоял на ногах и пронзительно закричал в глубину тайги. Волосы встали дыбом, когда понял, что ничто не может противостоять одиночке-волку. Брата у дерева загрызёт вторым, не воин он сейчас. А самому хватит ли сил защититься и защитить?

Волк прыгнул повторно, Скорпион плотнее сжал рукоять ножа, приготовился. Но наперерез волку из кустов выскочил собрат, сбивая с траектории. Лохматые санитары леса покатились по траве, сцепившись друг с другом насмерть. Оба одиночки, оба сильны как никто в стае. Только один бьётся из-за чувства голода, а второй защищает… ребёнка.

Мальчик вцепился в рукоятку топора, ножа, готовый метнуть и то и другое. Только где свой, где чужой? Две серые тени выглядели совершенно одинаковыми, клочья шерсти летели в разные стороны, злой рёв оглушал.

Ночь разрезали всполохи огня, Скорпион вздрогнул. Не мог знать, откуда за спиною появился старый ведун с пылающим факелом в руке. Безошибочно определив своего волка, швырнул факел в соперника.

Волк заскулил, шерсть вспыхнула, помчался прочь в спасительную темноту, скрываясь в кустах. Потушит ли огонь? Тайга сырая, потушит.

Дед, проводил глазами, подхватил фигуру ночного гостя и бросил своему волку: “Проводи”. – И тут же исчез, словно и не было никогда.

Скорпион недоумевающее повёл глазами в разные стороны. Только что чуть не ослеп от резкого света, и сейчас как слепой в этой темноте. Рядом слышал хриплое дыхание родного волка. Мохнатый отдыхал после битвы, зализывая кровь на шерсти. Терпеливо дожидался, пока мальчик придёт в себя. Всё-таки не ранен – кровь чужая.

Скорпион догадывался, что дед много может, но такого ещё не видел. В темноте заложил топорик с ножом за пояс, погладил волка. Серый тут же лизнул в нос, схватил за ладонь и потащил за собой.

Сергей не стал противиться. Тем более, после произошедшего, напрочь потерял все ориентиры и вряд ли сам нашёл смог найти дорогу домой. Да и случилось всё за секунды, не больше.

Две тени бесшумно заскользили по лесу под ночную песню филина.

Звёзды скрылись с небосклона в предчувствии рождения нового дня. Только месяц ещё не зашёл. Старшего брата дожидается.

Волк скрылся из виду, едва показался знакомый дом. Подмигнув хитрыми глазищами, растаял в предрассветных сумерках.

Стопы направились к родимому крыльцу. На веранде с самым важным видом сидел дед, попивал утренний чаёк. На столе дымился пузатый самовар, вереницей стояли плошки, миски, тарелки с приятными добавлениями к чаю. Ватрушки, сдобы, расстегаи, пироги с грибами, картошкой и клюквой возвышались горками. От чая шёл приятный душистый запах мяты, навивающий зверский аппетит.

Аромат лесного эликсира заставил перебирать ноги в два раза быстрее. Скорпион сам не заметил, как побежал к крыльцу. Только теперь осознал, как же смертельно голоден; и странно, почему ещё не потерял сознание и трижды не пал голодным обмороком в дебрях тайги?

– Присаживайся. Почивай, чем Род послал, – пригласил дед, – ты извиняй, тебя не забрал. Риск был не успеть. Сил могло на лечение не хватить.