Затем 18 июня на аэродроме Сещинская все-таки удалось прямым попаданием уничтожить на стоянке один Не-111Н из 5-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер». Все последующие ночные налеты, продолжавшиеся вплоть до 26 июня, закончились безуспешно.

В целом массированные налеты на немецкие аэродромы на Орловском выступе, проводившиеся с 5 по 26 июня 1943 г., не дали практически никаких результатов. Советской авиации удалось уничтожить на аэродромах пять немецких самолетов: три Fi-156 и по одному Ju-88 и Не-111, еще шесть-семь машин получили различные повреждения. Все эти достижения пришлись на ночные двух— и четырехмоторные бомбардировщики и, возможно, на «кукурузники» У-2.

Удары же штурмовиков, специально созданных для поражения подобных целей, оказались совершенно бесполезными! Спрашивается, куда же девались сотни бомб, сброшенных «черными смертями» на германские аэродромы? Ведь куда-то же они падали? Ответ прост, падали они на близлежащие поселки и деревни, на поля и огороды, а нередко также на головы своих же мирных жителей.

В то же время штурмовые, бомбардировочные и истребительные полки, а также соединения АДД понесли большие потери. В отчете о боевых действиях 1-й воздушной армии за июнь 1943 г. по этому поводу содержался неутешительный вывод:

Под впечатлением мнимых майско-июньских «успехов» командование ВВС Красной армии к началу июля 1943 г. подготовило очередную, уже третью подряд масштабную операцию по атакам немецких аэродромов. Общий замысел ее состоял в том, чтобы накануне предполагаемого немецкого наступления в районе Курского выступа взять и ударить сразу по всем авиабазам люфтваффе, дабы «намного ослабить группировку врага». Для участия в ней командующие 2-й и 17-й воздушными армиями решили задействовать не менее сотни Ил-2 и в два раза больше истребителей сопровождения.

Сигналом к началу массированной атаки должны были стать «очевидные признаки подготовки противника к наступлению», а именно перебазирование немецких самолетов на прифронтовые аэродромы. И таковое после томительного ожидания началось вечером 4 июля. Советские наземные наблюдатели и разведчики ночью наперебой докладывали о массовом перелете разных типов самолетов, шуме двигателей и других признаках приготовлений. После этого советское командование решило, что час пробил. Так, командующий Воронежским фронтом генерал-полковник Н. Ф. Ватутин лично санкционировал удар 2-й воздушной армии по аэродромам. Воздушная операция должна была начаться с рассветом 5 июля.

Всю ночь на аэродромах кипела работа, механики готовили «горбатых» к вылету, подвешивали бомбы и «эрэсы». Командиры полков и эскадрилий изучали аэрофотоснимки авиабаз, взлетных площадок и основные ориентиры. Все цели были поделены между ударными группами. Так, 237-й шап должен был «накрыть» аэродромы Основа и Харьков-Рогань, 266-я, 291-я и 292-я шад наносили удар по аэродромам Харьков-Сокольники, Микояновка и Померки, а Илы из 17-й воздушной армии взяли на себя Барвенково и Краматорск. Для атаки каждой цели выделялись группы по восемнадцать штурмовиков[78].

Утро 5 июля на всем Восточном фронте, но особенно в районе Курского выступа, началось в тревожном напряжении. Затянувшееся трехмесячное затишье рано или поздно должно было чем-то закончиться. Однако перед восходом солнца на линии фронта с виду все было мирно. Прохладный ветерок теребил деревья, кое-где пели птицы, в ручейках журчала вода. Первым утреннюю тишину нарушил надсадный рев моторов советских штурмовиков на Воронежском фронте. Рассекая утренний воздух, бронированные машины понеслись над степями и лесами к немецким аэродромам.

Германские РЛС «Вюрцбург» и «Фрея» засекли приближение большого количества самолетов уже на дистанции в несколько десятков километров. Это позволило своевременно поднять в воздух все имевшиеся истребители и привести в полную боевую готовность зенитную артиллерию. Bf-109G из JG52 и JG3 «Удет» начали барражировать над районом, куда направлялись русские. По радио их пилотам постоянно поступали сведения о курсе и скорости полета воздушных целей.

Восемнадцать Ил-2 из 735-го и 66-го шап на рассвете вылетели для атаки аэродрома Померки. Но дело сразу пошло наперекосяк, так как уже на взлете в воздухе столкнулись две машины. Неопытные пилоты все внимание концентрировали на ведущих, боясь нарушить строй и сбиться с курса. И видимо, не зря, так как на маршруте полета где-то «потерялась» еще пара самолетов. В итоге до цели долетели лишь четырнадцать штурмовиков. Это ослабило ударную группу, но экипажи все же надеялись на внезапность, которую им обещало командование.

Однако аэродром Померки оказался отнюдь не «мирно спящим». На фоне уже светлеющего неба над ним виднелись силуэты патрульных немецких истребителей, потом показались вспышки выстрелов зениток, и рядом со штурмовиками прошли трассеры. Но главный сюрприз состоял в том, что на летном поле не было ни одного вражеского самолета, хотя по донесениям разведки оно было должно забито ими…

В 4.27 по московскому времени Илы вышли в атаку, сбросив бомбы просто посередине летного поля. Вслед за этим первые четыре штурмовика были атакованы истребителями и один за другим рухнули на землю. Оставшиеся собрались в группу и, как могли, отбивали атаки «Мессершмиттов». Но помогло это мало. В итоге вылет закончился потерей десяти «горбатых» с экипажами и соответственно полным фиаско.

Шестнадцать Ил-2 из 237-го шап также пересекли линию фронта на рассвете и взяли курс на полевой аэродром Основа. Они шли на высоте 1000–1500 м двумя группами по восемь машин. Их прикрывала десятка Лa-5 из 31-го иап. Но и здесь воздушного удара в стиле блицкрига тоже не получилось. На подходе к цели ударную группу встретили Bf-109G из II./JG3. Часть «Мессершмиттов» быстро отсекла «Лавочкины», тогда как остальные ринулись в атаку на оставшиеся без защиты штурмовики первой восьмерки. Первым был сбит Ил-2 лейтенанта Воробьева. Затем, получив серию прямых попаданий, в воздухе взорвался еще один «цементбомбер». Остальные машины получили повреждения, но продолжили полет.

Никто из экипажей уже не строил иллюзий относительно внезапности налета. Следующей преградой для них стал огонь зенитной артиллерии, которой удалось поразить еще один самолет. В итоге оставшиеся пять штурмовиков из первой группы в 4.43 вышли на цель уже без всякого строя, каждый сам по себе. Но и над аэродромом Основа в небе взрывались десятки зенитных снарядов, мешавшие какому-либо прицеливанию. Наскоро сбросив бомбы, «горбатые» повернули обратно.

Но шансов на возвращение у летевших поодиночке машин практически не было, поскольку в небе было полно истребителей люфтваффе. Первым был сбит самолет ведущего группы капитана Г. Я. Цыганкова. Затем немцы один за другим сбили еще три «цементбомбера». Один из них с трудом перетянул через линию фронта и плюхнулся «на живот» около деревни Юрьевка. На свой же аэродром вернулся лишь один изрешеченный штурмовик младшего лейтенанта Шакурского.

Вторая восьмерка Ил-2 фактически повторила судьбу первой, потеряв еще шесть машин. В общей сложности ударная группа лишилась тринадцати «горбатых» и двух Ла-5. А результат налета на аэродром Основа тоже оказался нулевым.

У немцев отличились фельдфебель Ханс Грюнберг из 5-й эскадрильи JG3, сбивший в то утро сразу четыре «черные смерти», а также командир II./JG3 майор Вернер-Курт Брёндле и командир той же 5-й эскадрильи обер-лейтенант Йоахим Киршнер, на чьем счету были по два штурмовика и одному истребителю.

Восемнадцать Ил-2 из 241-го шап под прикрытием такого же количества Як-76 должны были атаковать аэродром Микояновка. Удар планировался как внезапный, так что экипажи надеялись лишь на слабое противодействие вражеской ПВО. Однако еще на подходе к цели их встретили Bf-109 из I./JG52. Пилоты советских истребителей тут же бросили своих подопечных на произвол судьбы и стали отбиваться от атак мессеров каждый сам по себе. Лишь командир 737-го иап майор Николай Варчук в одиночку продолжал «сопровождение» штурмовиков, но его личный героизм уже не мог спасти их. Немцы в ходе первых же атак практически беспрепятственно сбили сразу семь «горбатых» машин, в том числе машину ведущего группы капитана Авдеева[79].