В-четвертых, немецкая противовоздушная оборона, особенно крупных аэроузлов вроде Харькова, Орла или Сещинской, была очень сильной и эффективной, что сводило на нет удары небольших и разрозненных групп «горбатых».

В-пятых, не удалось добиться более или менее точного контроля эффективности ударов. Отсутствие объективных данных о результатах атак вводило командование и самих летчиков в заблуждение, невольно создавая у них иллюзию эффективности ударов и, как следствие, стремление следовать одной и той же шаблонной тактике.

Первый опыт штурмовых действий по вражеским транспортам и конвоям на коммуникациях принадлежит ВВС Краснознаменного Балтийского флота (КБФ). Правда, этот самый опыт в основном состоял в умении приписывать себе грандиозные, не существовавшие в действительности победы.

В течение июля-августа 1941 г. летчики отдельной штурмовой эскадрильи капитана A. B. Кожина неоднократно вылетали в открытое море для атаки якобы обнаруженных там германских транспортов и кораблей. При этом только за три недели они отчитались о потоплении четырех эсминцев, подводной лодки, сторожевого корабля и пяти транспортов с горючим и боеприпасами! То есть ими была потоплена целая флотилия. Фактически же штурмовики не добились ни одного реального успеха.

Характерно, что пилоты Илов, флотских и армейских, после каждого вылета докладывали хотя бы об одном попадании или потоплении. Ни разу не бывало, чтобы вернулись и сказали: «Мол, так и так, промазали…» Это связано с тем, что командование жестко требовало от них любой ценой выполнять задание, а промах мог быть расценен не как естественная вероятность промаха или ошибка в расчетах, а как измена, трусость и невыполнение приказа. Поэтому волей-неволей летчикам приходилось заниматься очковтирательством и сознательно идти на подлог. Командование же находилось в плену иллюзий, записывая в свои отчеты несуществующие победы и трофеи. Чем больше, тем лучше! Этот принцип в советской действительности всегда был базовым и основополагающим. Особо хорошо он работал в войне над морем, то есть там, где было очень трудно проверить правдивость донесений. Кто потом докажет, утоп корабль или не утоп, был он поврежден или не был.

В августе того же 1941 г. 57-й бап ВВС КБФ, имевший до этого на вооружении бомбардировщики СБ, ДБ-3 и ДБ-3Ф, получил новые штурмовики Ил-2 и был переформирован в 57-й пикировочно-штурмовой авиаполк (пшап). До конца года и затем в следующем году флотское командование в основном использовало свои немногочисленные штурмовики для ударов по сухопутным целям и немецким аэродромам и лишь время от времени по портам и кораблям в Финском заливе и на Ладожском озере.

28 мая 1942 г. самолет-разведчик обнаружил в районе острова Большой Тютерс вражеский конвой. Для нанесения удара по нему были вскоре посланы четыре Ил-2 из 57-го пшап в сопровождении шести истребителей И-153 «Чайка» и четырех Як-1. На маршруте полета они следовали парами в строю «пеленг». Вначале они шли на бреющем полете прямо над сверкающим морем, а потом постепенно набрали высоту до 800 метров.

В 11.50 пилоты «горбатых» увидели на горизонте силуэты четырех небольших транспортов и шести, предположительно, сторожевых кораблей. Судя по курсу, те следовали к устью реки Нарвы. Ведущий штурмовиков заместитель командира эскадрильи майор Антон Карасев решил атаковать наиболее крупные суда, занимавшие место в конце походного ордера. С кораблей охранения и транспортов открыли интенсивный зенитный огонь по приближавшимся самолетам. В результате тем пришлось сбрасывать бомбы с пологого пикирования с высоты 800 метров с предсказуемой точностью, а точнее сказать, неточностью. Тем временем летчики истребителей патрулировали под нижней кромкой облаков, оглядывая горизонт.

Ни разу не попав, «черные смерти» развернулись для второго захода и несколько снизились. На этот раз ими были выпущены реактивные снаряды, огненным веером устремившиеся в сторону кораблей. При этом каждый пилот целился в отдельное судно. Рассеивание «эрэсов» было грандиозным, как во время салюта, но кому-то все же показалось, что пара ракет попала в цель. После этого все Ил-2 вернулись на свой аэродром и доложили о повреждении двух транспортов. Однако воздушная разведка затем сообщила, что атакованные корабли спокойно продолжали путь[88].

15 июня шесть Илов во главе с капитаном Кожиным под прикрытием истребителей южнее острова Гогланд атаковали два транспорта противника. По донесениям летчиков, «транспорты рассредоточились и маневрировали». Удар, как обычно, наносился с одного захода с пологого планирования залпом с высоты 900–1000 метров. Бомбы взрывались возле бортов, поднимая огромные столбы воды. Несколько «эрэсов» тоже то ли попали, то ли «легли» у борта. Так или иначе, одно судно, как следовало из докладов, якобы затонуло в течение пяти минут. Здесь налицо была уже явная выдумка. Даже прямых попаданий 100-кг бомбы или нескольких 82-мм неуправляемых ракетных снарядов было недостаточно для потопления морского транспорта. Во всяком случае, для его «пятиминутного» ухода под воду. В то же время зенитным огнем с острова Гогланд был поврежден один «горбатый», который затем все же сумел дотянуть до своей территории.

В тот же день четыре Ил-2 все из того же 57-го пшап, ведомые капитаном Алексеем Мазуренко, которых сопровождали истребители И-153 «Чайка» и Як-1, вновь вылетели к Гогланду и нанесли повторный удар по ранее поврежденному транспорту, шедшему в охранении сторожевого корабля. По донесению экипажей, «одна бомба попала в транспорт». От взрыва «огромной силы» судно якобы разломилось и затонуло. Но и это представляется сомнительным, если только речь не шла о перевозке боеприпасов. Во втором заходе четверка штурмовиков пушечно-пулеметным огнем и реактивными снарядами атаковала сторожевик, однако тот «остался на плаву».

15 августа 1942 г. три Ил-2 из 57-го пшап вылетели на свободную охоту в район островов Гогланд, Большой Тютерс и Лавансаари, где, по данным авиаразведки, находились вражеские суда. Осматривая море, экипажи обнаружили три транспорта, которые шли курсом на порт Усть-Луга в Лужской губе. Ведущий штурмовиков командир звена капитан Нельсон Степанян отдал приказ атаковать среднее судно и сам с высоты 700 метров перешел в пологое пикирование. За ним последовали и ведомые. Согласно донесению летчиков, в корабль попали четыре сброшенные ими бомбы, и тот затонул. Но затем и эти данные не подтвердились.

Неэффективными оказались и действия Ил-2 на Ладожском озере в 1942 г. В течение августа-октября там действовали немецкие паромы «Зибель» и катера-постановщики мин, а также итальянские торпедные катера. 22 октября немцы предприняли набег на остров Сухо, расположенный в 35 километрах северо-западнее порта Новая Ладога, на юго-восточном берегу озера. Им удалось уничтожить находившиеся на нем береговую батарею и маяк. На отходе «Зибели» были атакованы штурмовиками и истребителями ВВС Ленинградского, Волховского, Карельского фронтов и КБФ. Советские самолеты совершили около двухсот вылетов, но все без какого-либо успеха. В то же время немцы зенитным огнем сбили три Ил-2 и два И-15бнс[89].

Штурмовики Балтийского флота и далее не оставляли попыток атаковать вражеские корабли, продолжая при этом отправлять наверх бодрые рапорты о своих успехах. Надо отметить, что командование морской авиации вообще было значительно более доверчивым по сравнению с его «сухопутными» коллегами, которые хоть изредка, но все же испытывали сомнения в правдивости донесений подчиненных. Как бы там ни было, но 1 марта 1943 г. 57-й пшап получил звание «гвардейский» и приказом наркома ВМФ № 79 был преобразован в 7-й гв. пшап.

Белой ночью 8 июня майор В. П. Кузьмин в 3.37 обнаружил юго-западнее острова Большой Тютерс три, как ему показалось, сторожевых катера, шедшие в кильватерной колонне. Зайдя с темной стороны горизонта, он атаковал их с планирования под углом 30°. Вначале Кузьмин выпустил два РС-82 и дал две пушечные очереди. Вспышки «эрэсов» и пушек, особенно яркие в сумерках, на время ослепили летчика, но тот все равно сбросил четыре свои бомбы ФАБ-100. Прозрев, он увидел, что взрывы раздались далеко в стороне от катеров.