Заметим, что 1440 г. совпадает со временем, после которого о Жанне уже ничего больше не известно. Она замужем, живет в Лотарингии, в замке Жольни, со своим супругом Робером дез Армуазом. О приблизительной дате ее смерти мы узнаем лишь благодаря "Счетам Орлеанской крепости": между апрелем и июлем 1449 г.

В "Дневнике парижского горожанина", документе того времени, мы читаем также следующие строки:

"Некий монах из ордена св. Доминика, каковой был инквизитором и магистром богословия, выступил с проповедью. Проповедник сей еще сказывал, что она отреклась от своих заблуждений и что как покаяние ей было назначено провести четыре года в тюрьме на хлебе и воде, из каковых она там не провела ни одного дня. По ее распоряжению с ней обращались как со знатной госпожой". <…> "Брат Ришар приносил причастие этой Даме, Жанне Девственнице".

Известно, что в утро перед казнью Жанна исповедалась самому Пьеру Кошону и получила отпущение грехов. Надо полагать, что ее отлучение от церкви было предано забвению, ибо подобные религиозные таинства ни в коем случае не предназначались для колдуний. Еще более сомнительным делает сам факт казни то, что Жанну не соборовали. А ведь в XIV и XV вв. от этой процедуры были избавлены только дети и те, кто вел праведную жизнь; она предназначалась взрослым, которым было в чем себя упрекнуть. В глазах судей такой грешницей была именно Жанна. Сделаем вывод: ей было отказано в этом высшем таинстве, поскольку было известно, что ей отнюдь не предстояло умереть.

Так наступила пора казни. На площади Старого рынка крупное войсковое подразделение в составе 800 английских солдат заставило народ потесниться. Прошел час. Наконец появился отряд из 120 человек, вооруженных копьями и мечами. Они окружали женщину, прикрытую каким-то капюшоном, который, видимо, скрывал часть ее лица, поскольку различить его черты было невозможно. И в самом деле, голова этой женщины была полностью закрыта надвинутым до самого подбородка позорным колпаком.

"Привели ее из замка. Лицо ее было закрыто. Согласно донесению видевших ее, ее подвели к месту, где уже все было готово, чтобы зажечь огонь" ("Летопись Персеваля де Каньи", офицера герцога Алансонского).

Некоторые историографы усмотрели в слове «embroncher» ("надвинуть", «покрывать», "скрывать") указание на то, что этот колпак был надет кое-как. Такое толкование неправильно, и первоначальный вариант словаря Литтре уточняет, что старофранцузское слово «embroncher», подобно провансальскому «embroncar», имеет два значения: «скрывать», "прикрывать", а также "наклонять".

Вполне очевидно, что выражение "visage embranché" в данном случае означает "закрытое, прикрытое лицо". Впрочем, именно потому и надели сперва на голову этой женщины капюшон, а затем, сверху, – колпак. Дело в том, что в данном случае неясно, зачем понадобился этот капюшон, кроме того, что он скрывал лицо. Обычно несчастные, осужденные на сожжение, шли на костер с обнаженной головой, если не считать бумажного или картонного колпака, обмазанного, как и рубаха, в которой их казнили, сернистым составом.

В то время мало кто верил, что Жанна была казнена. Вот несколько текстов, которые позволяют легко сделать такой вывод:

"Король наш господин и герцог Алансонский прекрасно об этом осведомлены. Им ведомы некие тайны, которые они могли бы раскрыть, будь им это угодно. Мне-то ничего более не известно…" (см.: Брат Жером Паскерель, бывший капеллан Жанны. Показания на оправдательном процессе).

"Я присутствовал на последней проповеди, прочтенной на Старом рынке в тот день, когда скончалась Жанна. А между тем я не видел, как она горела на костре. Я удалился, как только проповедь была окончена и приговор произнесен" (см.: Тома де Курселль, член суда при Пьере Кошоне).

"В городе Руане в Нормандии она была возведена на костер и сожжена. Так говорят, но с тех пор было доказано обратное!" (см.: Летопись настоятеля собора св. Тибо в Меце.)

"В конце концов велели ее сжечь при всем народе. Или какую-нибудь другую женщину, похожую на нее. О чем многие люди имели и все еще имеют разные мнения" (см.: Рукопись № 11542 Британского музея в Лондоне).

Но если и существовал человек, доподлинно знавший, как обстояло дело с мнимым сожжением Жанны, то это наверняка был Филипп Добрый. Именно он имел с ней долгий разговор наедине после взятия ее в плен под Компьеном. Не забудем, что он был ее деверем: он был женат на Мишель де Валуа.

"Девственница была сожжена в Руане или, во всяком случае, приговорена к такой казни" (см.: "Летопись Бретани", 1540 г.).

"Еще и поныне существуют сомнения (особенно в Лотарингии) в том, что Девственница, которую отвели к костру с закрытым лицом, действительно была сожжена" (Дом Николя Лелон, Церковная и гражданская история епархии Лана, 1731 г.).

Некий официальный свидетель, излагая историю жизни Жанны, сообщает:

"Нет впечатления, что были соблюдены все правила. Через некоторое время какой-то злоумышленник по имени Жорж Фолан-фан был точно так же передан в руки светских властей во исполнение церковного приговора. Тогда он был приведен в гражданский суд и приговорен гражданским правосудием. На казнь он был отведен не столь быстро" (см.: Лоран Гедон, помощник руанского бальи, "Показания на оправдательном процессе").

Термин «cohue» означает с XIII в. "гражданский суд". Но в случае с Жанной не произошло передачи в руки светской власти. Об этом свидетельствует Лоран Гедон. Не было составлено и протокола о казни, в то время как за период с 1430 по 1432 г. в архивах Нижней Сены и Руанского архиепископства содержатся отчеты о казни пяти колдуний, счета за дрова на костер, за работу палача и его помощника. Колдуний звали Аликс ла Русс, Катрин ля Ферте, Жанна ла Тюркенн, Жанна Ваннериль и Жанна ла Гийоре (в основном это явно не фамилии, а прозвища. – Прим. перев.).

Как видим, ни слова не сказано о Жанне Девственнице, или о Жанне д'Арк, или о Жанне из Лиса.

Точно так же, в то время как такая казнь должна проводиться при стечении народа, чтобы показать, что в споре с нашей пресвятой матерью церковью последнее слово никогда не остается за дьяволом, в этот раз было сделано все, чтобы толпе практически ничего не было видно:

– толпу на самый край площади Старого рынка оттеснили 800 воинов;

– приговоренную к смерти окружают 120 воинов. Приговоренная – маленького роста (он известен в точности – 158 см);

– костер частично загораживает огромный деревянный щит, на котором очень большими буквами написана причина приговора;

– не считая колпака, надвинутого до подбородка, был еще использован капюшон, частично скрывавший лицо: необычная предосторожность…

Если бы и в самом деле было принято решение подменить Жанну другой осужденной, поступать иначе не стали бы. Конечно, по прошествии определенного времени, пользуясь длинным багром с крючьями, палач отодвинул горящие дрова, чтобы показать наполовину обгоревшее обнаженное тело женщины присутствующим, которыми в основном были те самые 800 английских воинов. Но после того, как обмазанные серой рубашка и митра мгновенно загорелись, после того, как пламя полыхало некоторое время, было явно невозможно опознать кого бы то ни было, а уж тем более лицо.