― Да. Мой. Эван сейчас в спортзале?

― Да. Ты, правда, даешь ему второй шанс? ― горячий пепел ее сигареты упал на бетонную ступеньку. ― На днях он был весь в бешенстве. Раскидывал дерьмо вокруг. Ругался, как бешеный. Никогда не видела его настолько злым. Думаю, он все еще зол из-за потери работы.

― Ну, я… совершила ошибку. А кому я обязан удовольствием…

― Говори по-английски, мальчик. Ты красивый, но действуешь мне на нервы, ― она снова затянулась сигаретой.

― Э… Кем вы приходитесь Эвану?

― Его мама. Я живу через дорогу, там. Я тоже владею этим домом.

«Милостивый Боже. Его мама?»

― Что ж, спасибо за вашу помощь, ― Кейн вздохнул. ― Мы, наверное, вернемся позже. Когда Эван вернется.

Она наклонилась в сторону, заглядывая им за спину.

― Ты выпустил собак, типа? Почему они не лают?

― Ах, да, ― Кейн взглянул на Айден. ― Извините, они вырвались, когда я открыл дверь.

― Ладно, ― она выбросила сигарету в снег. ― Чертовы псы лают целый день. С ума сойти можно.

«Неужели можно быть еще более безумной?»

― Что ж, еще раз спасибо.

Она махнула рукой через плечо и поплелась к своему трейлеру, лишь немногим больше, чем у Эвана.

― Мама? ― Кейн потер лоб. ― Как, черт возьми, этому мальчику удалось окончить школу и получить диплом? Наши физиотерапевты должны, по крайней мере, иметь степень магистра.

Айден оглянулась.

― Разве ты не хотел бы убраться отсюда, если бы это была твоя мама?

― Наверное. Какой позор. Возможно, он мог бы изменить свою жизнь, если бы не стал волком.

Айден положила руки на бедра.

― Ты же не собираешься быть таким мягким и сентиментальным со мной, не так ли? Давай не будем забывать, что это он подписал тебе смертный приговор.

― Вовсе нет, ― Кейн хрустнул пальцами. ― Пойдем, э-э, надерешь кому-нибудь задницу.

Глава 19

Дрейвен уставился на пламя, взвивающееся из ржавой урны. Он вытянул руки, загипнотизированный мерцанием между пальцами, создающим иллюзию, будто он мог держать пламя в своей ладони.

Рядом с ним Джейкоб ткнул палкой в ​​землю.

― Умираю с голоду.

― Заткнись. Не ной, слышишь? ― резкий тон Дрейвена прошил холодный зимний воздух.

Джейкоб мотнул головой.

― Просто хочется, чтобы они поспешили.

Дрейвен послал небольшую группу отыскать еды. «Отыскать» означало обчистить магазинчики, закусочные, дома поблизости ― всюду, где Алекси могли незаметно проскользнуть. А скрываться они умели мастерски и не были чужими в темных закоулках города. Улицы Детройта были учебным полигоном, где Уэйд обучил их, как быть готовыми ко всему.

Небольшие костры, разведенные в двух мусорных баках, прогнали тьму. Здание, захваченное Алекси, раньше было заполнено бомжами, которые поселились, очевидно, из-за его укромности. Дрейвен выгнал всех, но их зловоние все еще било в нос.

Он оглянулся на солдат Алекси, сидевших и смеявшихся, словно их заботы внезапно исчезли. «Неучи. Как будто сейчас на нас не охотятся». Эта мысль разозлила его. Однако, вместо того, чтобы разбушеваться, он подумал о Калле.

Милая Калла. «Больше не милая».

«Почему мы не уехали давным-давно?» Оставили бы Алекси и эту дерьмовую жизнь.

Чувство вины грызло его пустой живот. Он всегда знал о ее ночных свиданиях с Уэйдом. Он следил за ним. За тем, как он время от времени касался ее лица и как она съеживалась под кончиками его пальцев. Она поклялась, что Уэйд никогда не вторгался в нее. Тем не менее, отвращение от этого не проходило. Она стала так непреклонна в воздержании от секса, будто и думать не могла о нем ― и оказалась в руках монстров. Монстров, у которых не было совести, чтобы не взять и не испортить ее. Судя по тому, что рассказывал ему нефилим, Райк, они часто доводили женщин своим ненасытным сексуальным аппетитом до полного изнеможения.

И тогда демоны начинали все сначала.

Он провел пальцами по глазам, перед которыми начали возникать образы того, как он поступил с ней. Как обозвал шлюхой и заставил ее почувствовать себя грязной из-за того, что ее обязали сделать.

Милая Калла. Невинная Калла. «Испорченная».

― Эти демоны заплатят. Сегодня ночью они заплатят, ― его слова пылали жаждой мести.

Джейкоб оживился.

― Сегодня?

― Да. Я собираюсь найти Райка. И он расскажет мне, где их найти, или я уложу в землю его так глубоко, что пламя ада поджарит ему задницу.

Восклицания эхом разнеслись по всему зданию.

Дрейвен поднял голову.

Баррет, один из Алекси, которого он послал за едой, бежал к ним, его одежда была окровавлена ​​и порвана. Открытые раны были насыщенно алыми, словно доставали до внутренних органов. Он споткнулся, бросил взволнованный взгляд за спину и снова продолжил движение. Когда он, наконец, добрался до горящих урн, то упал на землю, натужно дыша. Его тело было испещрено серьезными ранами. Слишком много глубоких порезов. Даже с антителами в его венах потребовались бы часы, чтобы их излечить, а он истекал кровью.

Дрейвен опустился на колени рядом с Барреттом и приподнял ему голову.

― Что случилось? Где остальные?

― На нас… напали, ― Баррет задохнулся, сплевывая кровь, булькавшую в горле.

― Кто?

Тусклый свет жизни в его глазах начал медленно угасать.

― Ликаны.

― Вас было пятеро.

Пять солдат Алекси должны были смести с лица земли даже среднего размера стаю ликанов.

― Мертвы, ― кровь брызнула изо рта. ― Все они мертвы.

― Сколько ликанов?

― Я никогда… не видел так много сразу.

Губа Дрейвена скривилась от отвращения.

― И ты вернулся сюда? Ты привел их к нам?

― Простите, сэр, ― веки парнишки закрылись. Его грудь перестала подниматься.

― Сук…― он опустил безжизненную голову паренька на землю.

Издалека донеслось рычание. Множество серебристых, как звезды, пятен выплыло из тьмы.

Все солдаты медленно поднялись со своих мест, Джейкоб встал рядом с Дрейвеном.

― Может, стоит бежать?

― Нет. Слишком поздно.

***

― Ты что, просто собираешься зайти в тренажерку и просто надрать ему задницу? ― спросил Кейн, сидя на байке позади Айден.

Она припарковалась в маленьком сквере рядом с парковкой спортзала.

― Нет, я собираюсь сначала погонять нашу добычу. Это реально твой первый урок охоты?

― Учитывая, что до сегодняшнего дня у меня не было привычки охотиться на людей, да.

Она спрыгнула с байка и ухмыльнулась, натягивая кожаные перчатки без пальцев.

― Никогда не позволяй им узнать, что ты идешь, ― жест указательным пальцем сопровождал ее ровный взгляд. ― И не смей слезать с этого гребаного байка, если хочешь сохранить свои яйца в целости.

― Почему?

― Потому что он ― мой. Понятно? ― что-то в ее лице отразило отчаяние, словно у наркомана, просящего последнюю дозу.

― Думаешь, это он напал на тебя?

― Собираюсь отталкиваться от этого, Кейн, ― она провела руками по волосам. ― Понятия не имею.

По его телу пробежала дрожь удивления.

― Ого. Странно.

― Что?

― Ты только что назвала меня Кейном. Думаю, это единственный раз, когда я слышал, как ты произносишь мое имя.

Она быстро отвела взгляд.

― Это не… первый раз.

― Вчера вечером. Когда ты держа…

Она взмахнула рукой.

― Давай, не будем об этом?

― Можно только один вопрос?

Закатив глаза, она снова взобралась на мотоцикл, уже лицом к нему, ее ноги оседлали стального коня, а спина уперлась в руль.

― Какой?

«Черт возьми, как горячо».

Он немного поерзал.

― Почему?

― Почему что?

Кейн глянул вниз, играя с ремнем шлема, лежащего у него на коленях.

― Почему ты осталась со мной?

― Я не знаю почему.

― Чушь собачья.

Тишина воцарилась между ними. Тяжелая, полная ожидания с его стороны и нежелания с ее.

***

«Какого черта ты не можешь просто оставить это?» Айден раздраженно прочистила горло.

― Я знаю, что такое боль, ― быстрый взгляд дал ей понять, что он пристально смотрит на нее. ― Не ту, что у тебя. Но боль от того, что нечто захватывает тело помимо твоей воли. Антитела Лива распространяются по телу в течение двух дней. Они работают быстрее, чем яд ликана, внедряясь в ДНК. Меняя структуру тела. Боль… ― она ​​покачала головой, ― не похожа ни на что. И она не ограничивается ночами. Это были два сплошных дня в аду. Меня поместили в комнату без кровати и одеяла и заставили ее терпеть. В одиночку. Идея была в том, что если можешь это вынести, то достоин стать Алекси.

― Значит, боль в два раза сильнее, чем когда превращаться в ликана?

― Я не знаю, на что похоже превращение в ликана… ― она позволила себе на мгновение погрузиться в воспоминания о собственной трансформации. ― Но это было похоже на то, будто кто-то зажег спичку в моей крови. И она жгла меня без остановки. Ничто не могло заставить боль уйти. Антитела содержит элементы как ликанов, так и чего-то, придуманного Уэйдом. Много лет до этого он был биохимиком в правительственном учреждении, но был обвинен в неэтичном поведении, ― она усмехнулась и потерла нос. ― Ублюдок экспериментировал на людях, ― ее рука сжалась в кулак. ― Некоторые Алекси не переживают этого. Зависит от человека, которым он был. Для некоторых он вводит антитела в меньших дозах. Других он проверяет на выносливость, давая им полную дозу сразу. Он как больной, безумный ученый. Конечно, я не знала большую часть этого, пока не ушла. Уэйд строит из себя кого-то вроде военного героя.

― Значит, этот Уэйд как доктор Джекилл в вашем маленьком культе (прим. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — готический роман шотландского писателя Роберта Стивенсона 1886 г. По жанру — переосмысление традиционной для романтизма и готического романа темы двойничества под углом зарождающейся научной фантастики, где зловещий двойник получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным героем повести новым наркотиком)?

― Он лидер солдат Алекси. Любит, когда его называют генералом.

― И ты оставила их… почему?

Ощущение жгучего холода пронзило ее кровь.

― Потому что я никому не принадлежу. Особенно не принадлежу больному ублюдку, который умрет, но не бросит охоту на меня.