Вернулся он только вечером, потому что ещё и к ма заезжал в больницу — полюбоваться на потомство. Говорит — красавцы. Впрочем — Федька принял это к сведению без особого понимания — ну что, скажите, можно разобрать в этих сморщенных личиках! И вообще — он пилил. Вручную распустить на рейки и планки эдакую махину — это вам не пуп царапать. И ведь нигде нельзя перекосить. Зато шуруповёрт очень помог — это не отвёрткой ковыряться. Кроватки замечательно встали в просторной родительской спальне — успел за те дни, что Лена с малышами оставалась в роддоме.

Откуда и кто приволок матрасики — уже и не приметил. Но пришлись они точно в нужный размер. И вообще, Мелкая столько всего перестрочила на мачехиной швейной машинке…

Возвращать инструменты Нах-Нах отправился под вечер. Заодно и Фагора прогулять — в отличие от Мангула и Патри этот сторонник вольной жизни рассматривал пространство двора исключительно, как место для сна — даже метки собачьи здесь не ставил, считая, видимо, эту территорию конурой. Шугали его в школе, если пытался делать свои делишки в пределах окультуренной территории.

Поэтому, если кто куда собирался, пёс сразу приносил свой поводок и смотрел столь пронзительно, что не взять его с собой было совершенно невозможно.

Вообще-то домашние любимцы тут на Прерии — редкость. Стоит какому зазеваться или сбежать от хозяина — мигом попадает на зуб ближайшему хищнику. Так что отбор по сообразительности среди местных собак проходит жёстко. В лесу взрослый пёс вообще от хозяина не отходит потому, что знает — огнестрел сильнее любых клыков. Фагор, правда, ещё и с мегакотами научился как-то сотрудничать. Им его клыки требуются, чтобы завалить крупную дичь. Непонятно, как они при этом оберегают собаку? Сами-то могут на дерево залезть…

Вот такие мысли шевелились в Федькиной голове, когда он постучался в знакомое бунгало.

— Заходи! — отозвался незнакомый мужской голос. — Двигайся на звук.

В затемнённой гостиной сразу на трёх больших мониторах шла трансляция какой-то стрелялки, а общая картина событий воспроизводилась голографическим проектором. Молодой парень с беременной девушкой болели за одну из команд настолько увлечённо, что просто махнули гостю, типа: «Садись и не отсвечивай».

— Сейчас, смотри, колонна входит в зону поражения ЭмЭмок, — вскрикнула Аделаида и сунула в руки мальчика тарелку. Но он, завороженный разворачивающимся действом, так и держал её на коленях, следя за событиями.

Самоходки съехали с дороги, встав близко друг к другу, и задрали вверх длинные двойные стволы.

— Минатор беспилотники послал разведывать местность, — ответил парень и запустил руку в ту самую тарелку. Чуть слышно заворчал Фагор.

— Так их порубят сейчас, я видела, как Хома самонаводящиеся лазеры туда пихал, — ответила хозяйка, проследив за тем, куда скользнули маленькие силуэты.

— Нифига! На них кисея накручена, не сработают опознавалки, — мужчина слегка «приглушил» всплеск оптимизма своей подруги. Действительно, силуэты разведчиков беспрепятственно миновали зону, где виднелись отметки этих самых лазеров.

Федька уже понял, что это не фильм, а стратегическая игра, которую ведут друг против друга два игрока: «Минатор» и «Хома». Судя по строке комментариев, проследить за этой схваткой в виртуале собралось немало болельщиков, не скупящихся, кстати, на подсказки. В качестве поля битвы использовалась территория единственного материка планеты, причём… возникало впечатление, будто делается попытка переиграть события начала прошлой осени — ту самую трёхдневную войну.

«Минатор» играл за нападающую сторону — у него была современная техника и одетые в форму солдаты, среди которых имелись и запечатанные в тяжёлую броню бойцы.

Противная сторона пользовалась практически не повторяющимися устройствами, назначения которых не удавалось угадать ни по внешнему виду, ни по названию. Персонажи носили треухи, ватники и бороды лопатой.

Итак! Беспилотники провели разведку, и артиллерия приступила к работе. Интересно было наблюдать со стороны за тем, что почувствовал на собственной шкуре сидя в обнимку с Мелкой в земляной норе. Снаряды ложились одновременно по шестнадцать штук, подбрасывая разом участки земли площадью в несколько соток. В воздух взлетали обломки и ошмётки. На одном из экранов возникали сообщения: «Цель уничтожена», на втором: «Макет разрушен». Впрочем, иногда отмечались и более печальные события, например: «Потерян маневренный миномёт», «Полоса выведена из строя», «Нештатная сработка минного поля».

Присмотревшись к обозначениям на тактической карте «Хомы», разобрал, что обрабатываемая зона обозначена, как «Район ложных целей», и на душе полегчало.

Однако, события происходили во многих местах, отчего с обеих сторон росли цифры потерь и уменьшалось количество оставшихся в живых.

— Рота глубинной разведки сбила зенитное прикрытие Плесецкого перевала.

— Ночник отбомбился по полевой кухне. Двое убитых.

— Обстрел севшего вертикальника реактивными миномётами. Ущерба не нанесено — промазали.

Множество событий постоянно держало зрителей в напряжении, но дело явно шло к финалу — обе стороны были обескровлены и гостинцев друг для друга у них оставалось мало. Взглянув на счётчик времени, Федька понял, что виртуальная война длится уже второй месяц и, только что, последние существенные скопления войск переместились, отрываясь друг от друга.

Обе стороны выдохлись.

— Ну что, Хома! — послышался суховатый голос Минатора. — Ты ведь сейчас введёшь в дело Нах-Нахов.

— Конечно, — ответил бархатный баритон.

— Тогда мне пора предлагать мир. В строю почти половина личного состава, но воевать больше нечем.

— Ну а Прерия потеряла около трети населения. Считай, вдесятеро больше, чем ты. Печальный итог.

— По крайней мере проверили, — согласился Минатор. — Хотя, если бы твои лучше подготовились… извини. Это я перегибаю. Основные потери понесли некомбатанты. В таком цейтноте прятать беженцев почти невозможно.

Все оторвались от экранов. Да уж! Удручающее впечатление произвела на всех инсценировка, промоделировавшая иной вариант развития недавних событий.

Хозяева включили свет и обратили взоры на низкий столик, уставленный пустыми и чисто вылизанными блюдами, перевели взгляды на Фагора, сыто вытянувшегося в сторонке.

— Это твоя собака? — спросила Аделаида.

— Ага, — оставалось только смущённо кивнуть.

— Большая, — озадаченно протянул парень. — В неё много входит. Кстати, — меня зовут Степаном.

— А меня…

— Нах-Нах! Скотина! Куда ты запропастился? Тебя пришлось с собаками искать! — в проёме распахнутой двери стояла Мелкая, а рядом с ней — Мангул и Патри.

— Они тоже проголодались? — улыбнулась хозяйка.

— Нин, извини, заигрался, — виновато протянул Федька. — Я больше так не буду, — вдруг вспомнил он с детства знакомую формулировку. — Знакомься, это Аделаида Ланская, а это Степан… Ланской.

— Уткова, Уткова, — по мужски представилась Мелкая, пожимая руки хозяевам. И тут же, поглядев на круглое пузико новой знакомой, добавила: — О кроватке для малыша заранее похлопочите, а то нифига нет в магазинах. Ладно — Феденька у меня рукастый, сделал сразу для обоих двойняшек, — тут же, без перехода, обращаясь уже к своему товарищу: — А ты, оболтус великовозрастный, марш домой немедленно, — и продолжила встревожено: — тут, всё-таки, город, а не лес! Всякое может случиться. Я же боюсь за тебя.

Когда за «гостями» захлопнулась дверь, Стёпка посмотрел на Деллку и спросил:

— Что это было за стихийное бедствие?

— Тебе же русским языком сказали — Нах-Нах. Правда, при первом знакомстве он в этом не признался.

— Ты мне русским языком объясни, Нах-Нах — это кто?

— Пойдём баиньки. Расскажу тебе сказку про четвёртого поросёнка.

— Так я жрать хочу.

— Так, слушай, Ланской! холодильник-то, чай, не заколочен. Пойдём, покажу, где там лежат языки в мясном желе, слабосолёная кефаль и баночка светлого. А салатик для меня этот зверь оставил.