Я вытащил свои пальцы и взглянул на нее. Ари наблюдала за мной, как я облизываю каждый палец, смакуя ее вкус. Румянец появился на ее щеке, и я заметил, как он вспыхнул на ее шее и груди.

– Ангел, не смущайся. У тебя потрясающий вкус, и мне понадобился весь контроль, чтобы не уложить тебя на диван и не сорвать этот купальник.

Девушка усмехнулась и опустилась ко мне. Ее губы коснулись моих ненадолго, но этого было недостаточно. Я захватил ее губы своими и прижал ее тело к себе. Поцелуй был страстный и глубокий, и совсем не помогал моей ноющей эрекции.

– Мы должны остановиться, – сказал я у ее губ. – Не испытывай меня.

Ари откинулась назад и села на пятки, тяжело дыша. Мы смотрели друг на друга несколько минут, затем я помог ей подняться с пола и подал ей полотенце. Я соединил наши пальцы вместе и повел ее к берегу, где надеялся, было не слишком много людей вокруг.

– Ари, мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

– Ладно, но сначала иди сюда и позволь мне нанести немного солнцезащитного крема на твои плечи, – ее касание послало знакомое покалывание по моему телу, которое я чувствовал только с ней. Я подумал о том, как правильно мы чувствовали себя вместе.

Девушка легла на свое полотенце, я последовал за ней, подпирая себя рукой, чтобы полюбоваться видом.

– Я позвонил маме, когда вчера вечером вернулся домой и рассказал ей все.

Паника отразилась на ее лице, я потянулся и сжал ее руку.

– Ари, она была так взволнована. После того, как я объяснил, что случилось, и через что ты прошла, она начала плакать. Совсем не было никакого осуждения или злости. Только симпатия и беспокойство. Потом она стала очень злая, в ярости. Она чувствует себя обманутой, потому что была лишена стольких лет жизни с Дэвисом, как и я. Моя мама и сестра видели, как пагубно я вел себя месяцы после нашего расставания, и беспокоились о моей жизни. Ты единственная, кого я когда-либо представлял маме как мою девушку. Ей ты очень понравилась, и они провели последние четыре года, думая ужасные вещи о тебе. Моя сестра всегда хотела найти тебя и надрать тебе задницу, но я останавливал ее.

– Я не уверена, что это заставило меня чувствовать себя тепло и уютно, – тихо сказала она.

– Ну, может это заставит. Когда она перестала плакать и успокоилась, то расспросила меня о тебе и Дэвисе. Она так гордится тобой, и что ты сделала, чтобы поднять нашего сына. Она попросила твой номер, а потом начала говорить о своей поездке сюда. Я попытался отложить это до Четверного Июля [12], но мама потребовала, чтобы подъехать через две недели. Мы решили, что я сам расскажу Саре, потому что мне нужно объяснить, что случилось с нами. Так что я планирую позвонить ей завтра.

– Зачем твоей маме мой номер?

– Детка, не знаю, но я думаю, поболтать с тобой. Было так много вопросов, на которые я не мог ответить, она была неумолима. Я также думаю, что здесь есть степень вины. Если бы я дал тебе возможность поговорить со мной в ту ночь в моей квартире, все оказалось бы совсем по-другому. Я позволил своему эго и гребаному темпераменту принимать решения. Она была очень зла на меня за это. Если бы не Дэвис, я думаю, она бы не разговаривала со мной некоторое время.

– Хорошо, дай ей мой номер.

– Она будет в восторге.

– Рид?

– Хммм? – я провел ее костяшками пальцев по своим губам и поцеловал их.

– Можем мы больше никогда не говорить о той ночи? Есть только две других ночи во всей в моей жизни, что были хуже. Одна из них, когда я потеряла моих родителей.

Я хотел попросить ее уточнить, но в ее голосе была боль, и я не хотел еще больше огорчать ее.

– Да, мы никогда не будем говорить об этом. Но ты не против моей мамы, приезжающей через несколько недель?

– Позволь мне поговорить с ней и обдумать, как мы расскажем Дэвису. Но да, она должна встретиться с внуком.

– Спасибо, – сказал я так искренне, как мог, – это очень много значит для меня.

Ари покачала головой и легла на спину, впитывая солнечные лучи, и спокойно держа мою руку. Я продолжал наблюдать за ней и думать о чувствах, которые переполняют меня, когда речь заходит об Арианне Уильямс.

Через два часа, мы собрались, и я отвез ее домой. Я не рассказывал ей о моей встрече с Люком. У него, очевидно, есть свои причины желать, чтобы встретиться наедине.

– Малыш, я заеду за тобой в семь тридцать. Мы поедем в ресторан в центре города, – я слегка поцеловал ее за пределами ее двери, в случае если Дэвис внутри с Кэйти. Я не хотел быть пойманным и раскритикованным ею.

– Хорошо, увидимся позже.

Девушка зашла внутрь и, когда дверь закрылась, мое сердце прыгнуло. Она не отошла даже далее двух метров, а я уже скучал по ней.

Я вышел из душа и оделся к ужину, когда раздался звонок в дверь. Я сделал глубокий вдох, прежде чем открыть дверь, готовясь к тому, что Люк хочет сказать.

Он стоял там с шестью упаковками пива в одной руке, а другой уперся в дверную раму. Его взгляд был безразличным без признаков любезности.

– Ты серьезно насчет Ари и Дэвиса? – прорычал он.

– Какого хрена, Адамс? Да, я серьезно.

Его лицо смягчилось, и он сам загнал меня в дом.

– Тогда нам нужно поговорить.

Автомобильная дверь хлопнула снаружи, и я перестал расхаживать, пытаясь взять свой гнев под контроль. Гнев – это не то слово, что я чувствовал прямо сейчас. Бешенство, ярость, и убийства приходили на ум.

Люк провел здесь час рассказывая, и когда он закончил, я хотел кого-нибудь убить. Я знал, что должен незамедлительно справиться с этим. Единственным способом сделать это – было столкнуться с Джеком лично.

Ари была разочарована, когда я отменил наше свидание, но я сказала ей, что завтра все объясню. Неуверенность в ее голосе убивала меня. Единственное, что давало мне какое-то успокоение, было в том, что Люк был на пути к ее дому. Он хотел, чтобы она услышала это от него.

Стук в дверь совсем не успокоил мои нервы.

– Рид, чувак, какого хрена? Я не слышал о тебе, с тех пор, как ты позвонил и попросил найти частого детектива. Ты исчез с лица земли и переехал на побережье в часе езды? Потом звонишь и требуешь, чтобы я пришел сюда? Что, черт возьми, происходит?

– Джек, нам нужно поговорить, – я шагнул в его сторону, и он заметил тон моего голоса.

Парень свистнул, когда увидел вид из окна моей гостиной.

– Должно быть, хорошо быть миллиардером. В этом месте такие горячие женщины...

– У меня есть сын, – перебил я его.

Его выражение сменилось на страх.

– Не врёшь?

– Нет. Ему три с половиной года. Будет четыре в сентябре.

– А ты уверен, что он твой?

– Я плохо держу себя в руках, брат. Судя по твоему лицу, ты не удивлен.

Он плюхнулся на диван и запустил руки в волосы, не глядя мне в лицо. Я выслушал версию событий Люка, но собирался дать шанс объясниться человеку, который был моим лучшим другом, сколько я себя помню. Тогда я решу, выбью ли я дерьмо из него.

– Рид, я не знаю, что сказать.

– Почему бы тебе не начать с правды, и мы продолжим оттуда.

Парень вздохнул и провел руками по лицу.

– Наш выпускной год, Люк или как там его...

– Люк Адамс, его имя Люк Адамс, – прорычал я.

Глаза Джека широко открылись, но он продолжил.

– Ладно, Люк Адамс приперся ко мне в тренажерный зал. Я знал, как ты психовал из-за его отношений с Ари, поэтому попытался его отшить. Я очень хотел надрать ему задницу за то, что он спал с твоей девушкой, а ты только начал двигаться дальше. Ты был так разрушен, и это было только через неделю после драфта. Он поймал меня одного после душа и сказал мне, что Ари была беременна. Я рассмеялся ему в лицо и поздравил его.

Мой желудок сжался в узел. Я молчал, ожидая продолжения.

– Он бросил меня к стене и сказал, что ребенок твой. Что даже если ты оставил ее, он подумал, что ты имел право знать. Я не поверил ему. Я видел их вокруг кампуса, и знал, как близки они были. Очень скоро ты получил бы свой главный контракт, и последовал за своей мечтой, чтобы стать миллионером. Вся ситуация была слишком долбанутой для меня, чтобы поверить в это. Поэтому я сказал ему, что ни в коем случае не собираюсь помогать им обманывать моего лучшего друга. Он отстал и сказал мне, что я должен был принять решение. Если я действительно был твоим лучшим другом, я должен рассказать тебе, что ты будешь отцом.