Не будить Адриану Романо. Никогда. Даже если задремлет в машине.

Я ехал две минуты ко «второму корпусу слева», и мы оказались в безлюдном месте. Знаю, Джемма хотела, чтобы мы добрались как можно более незаметными, но черт меня побери. Это действительно неприметное место, но уж лучше тогда ночевать на улице.

Тут было ужасно.

— Уф… — выдавила Адриана, глядя в окно. — Я не привереда, но это лучшее, что она смогла найти?

— Ну… Может, внутри будет не так все плохо, — я старался быть оптимистом, и она это знала. Но, эй! Оптимизм — хорошая штука.

— М-м, — был ее единственный ответ, прежде чем она вышла из машины, уже возясь с оковами на левом пальце. На этот раз снять оказалось легче, чем прошлой ночью.

Не зря же она практиковалась в машине, прежде чем заснула.

Взяв ключ из моих рук, Эдди взглянула на ржавый знак с номерами комнат и этажей.

— Первый этаж, — произнесла она, поворачиваясь ко мне.

Ее лицо скривилось так, словно это было самой отвратительной вещью в ее жизни. Я уже видел такое выражение прежде — отблеск разочарования и шока в ее чертах.

В них отражалось сейчас многое, включая растерянность, злость и раздражение, что все идет не так, но терпимостью, похоже, тут не пахло.

— Это всего на одну ночь. Мы можем рано утром уехать, до восхода солнца. Нам просто нужно поспать, — рассуждал я, прикасаясь рукой к ее пояснице.

Она отошла от меня, недовольный звук слетел с ее сжатых губ. Отобрав сумку, Эдди устремилась к металлической лестнице, пристроенной к боковой стене здания. Тусклые огни, освещавшие дорожку, мерцали почти зловеще, и, могу поклясться, я видел, как она показала им средний палец.

Да-а. Принцесса в ней сегодня играла в полную силу. Я ее не виню, мы были на волосок от смерти пару часов назад, когда пересекали границу штата Иллинойс. Проезд через него, хоть это и самый короткий маршрут, был одновременно разумной, но и чертовски глупой затеей.

Если мы проехали его не замеченные семьей Соллетикос, то эта победа будет, наверное, покруче, чем если бы мы убили Энцио и не погибли сами.

Я проследовал за Адрианой по шаткой лестнице, вздрагивая каждый раз от того, как ботинки стучали по металлическим ступеням. Звук, казалось, разносился на мили вокруг, а огни разъяренно мигали с каждым шагом.

— Скажи честно, дорогой, — рассердилась на меня Адриана. — Ты вообще способен подняться по лестнице, ничего не сломав?

— Конечно, могу, сладкая попка, — тут же ответил, присоединяясь к ней на маленькой площадке перед дверями. — Но так прикольно тебя позлить.

Гнев в ее глазах практически обжигал.

— Не будь придурком, Cacciatore. — используя мое прозвище, она смягчилась.

Оно слетело с ее языка плавно, но все еще удерживало тепло расплавленной лавы, скользящей по склону вулкана в ожидании окончательного извержения.

Я сократил расстояние между нашими телами и уронил сумки, чтобы притянуть ее ближе. Она вздохнула, прижавшись ко мне грудью, но губы дрогнули в улыбке. Я посмотрел в ее голубые глаза. Раскаленный гнев в них теперь едва кипел.

— Mi dispiace, Principessa³⁰, — промурлыкал я, опуская лицо и проводя губами по ее рту.

— М-м, — промычала она мне в рот, когда провел по ее губам кончиком языка. — Уверена, что ты раскаиваешься.

— Ага, так и есть, — я вытащил карточку из ее пальцев и приложил к двери. Зеленый индикатор не загорелся, попробовал снова, и снова. Наконец, с гребаной пятой попытки, замок щелкнул. — Ваш будуар, миледи.

— Это так сексуально, когда американский итальянец говорит с тобой на смеси французского и старого английского, — она закатила глаза и заглянула за дверь. — Что ж, могло быть и хуже.

— Ты храбришься, Адриана, я же знаю.

— Ты сегодня такой язвительный.

— От тебя набрался?

Она приподняла бровь и зашла внутрь.

— Хотя свежестью и не пахнет.

Я чуть кивнул, соглашаясь.

— Разбрызгай немного духов.

— Хантер, мы сбежали. С чего мне с собой брать духи?

— Потому что ты их купила вчера утром в магазине, — рассмеялся в ответ, заталкивая ее в комнату и принимаясь за сумки. Поднять, опустить, поднять, опустить. Вот и все, чем я занимался. — Ага, видел, как ты взяла пузырек у продавщицы.

Она раздраженно фыркнула.

— Ну и что, я должна хорошо пахнуть.

— Мы же сбежали. Зачем тебе хорошо пахнуть?

— Тебе обязательно нужно всегда все оборачивать против меня? — пристально посмотрела она и плюхнулась на кровать. Попрыгав, она поморщилась. — Жестко.

Я закрыл за собой дверь и отпихнул ногой с дороги рюкзак.

— Думал, ты любишь жестко.

Ее взгляд похолодел.

— А мы вернулись в режим мудака.

Я закатил глаза, а она вытащила телефон из поставленной перед ней на кровать сумки. Он был одним из одноразовых, но не в упаковке, и мои челюсти сжались. Я ничего не сказал, пока она нажимала кнопки, одну за другой.

А потом приложила к уху.

— Что ты делаешь?

Она взглянула на меня сквозь пелену волос.

— Звоню Гайджу сообщить, что ты еще меня не убил.

— Смешно. Ты не можешь…

— Привет! — произнесла она, перебивая меня, ее голос тут же повеселел. — Нет, я в порядке. А ты как?

— Неважно, — пробормотал я. — Я в душ. — На этот раз не для самоудовлетворения.

По комнате разносился ее смех, когда я закрыл дверь ванной, щелкнул замком и включил воду. Я не знал Гайджа, факт, что практически ничего не знал об их отношениях, кроме того что они были строго платоническими по ее желанию. Но знаю, что при разговоре о нем она много улыбалась, а с ним часто смеялась.

Она не улыбалась и не смеялась так много со мной.

Я вошел в кабинку и позволил теплой воде скользить по мне. Похоже, она не собиралась становиться горячее, но любой душ лучше, чем его отсутствие. Наклонив голову, почувствовал, как мягкие струи побежали по затылку. Потребовалось несколько минут, прежде чем напряжение последних нескольких дней уменьшилось.

Досадно, что этого было недостаточно.

Выключив воду и выбросив из головы эту чертову калифорнийскую задницу, я вытерся жестким грубым полотенцем. Господи. Это место — помойка. Я протер им голову, а потом обернул вокруг талии и закрепил.

Когда я вышел, Адриана сидела на кровати, глядя в окно. Она не повернулась ко мне, но я заметил смертельную хватку на телефоне. Костяшки пальцев сильно побелели, а подбородок подрагивал.

Я пересек комнату, достал из сумки чистые боксеры и посмотрел на нее. Ее челюсть не только дрожала, зубы были сжаты, а глаза увлажнились.

— Эдди? — мягко спросил ее, когда она не обратила на меня внимание. Я натянул чистые джинсы и застегнул их. — Эй, что стряслось?

Ее горло дрогнуло, когда она сглотнула, и в глубине груди у меня зародилось болезненное чувство. Я уже видел ее плачущую прежде, но сейчас она выглядела так, словно изо всех сил старалась сдержаться, какую бы боль не чувствовала.

— Почему ты солгал мне? — прошептала она после минутного молчания, поднимая взгляд. Прежде чем я ответил, она встала и подошла ко мне. — Почему. Ты. Мне. Солгал?

Боль нарастала так стремительно, что практически превратилась в физическую.

— Для начала тебе придется объяснить мне, Эдди.

— Меня зовут Адриана! — ее голос надломился посреди фразы, и она толкнула меня в грудь. Слезы, сверкавшие в ее глазах, теперь потекли по щекам. Она яростно вытерла их. — Дариен! Почему ты солгал мне, Карло? Он не выжил! Он мертв!

Хотелось бы мне иметь готовый ответ.

— А? Думал, сможешь это скрыть? Гайдж только что рассказал мне! — она горько рассмеялась и тщетно провела рукой под глазами. Слезы лились быстрее, чем она успевала вытирать их. — Я спросила, слышал ли он что-нибудь от Дариена, и он мне сказал. Сказал, что Дариен погиб. Один из мелких сошек Энцио убил его. И ты знал! Я уверена! Разве не так? Ответь мне, черт побери!

Медленно, глубоко вдохнул и кивнул головой в ответ.