Не кукушка куковала, много ли жить стране, то первые гудки плыли над слободскими ее заводами, над дымной Тулой, над лесным Невьянском, над Петрозаводском… Слишком лакомый была она кус для соседей западных и соседей восточных, и давно бы сожрали ее за милую душу с морковкой и укропом, если б, кроме огорода, не имела она своих умельцев, не ковала брони, не вострила мечей с тех стародавних времен, когда орды кочевников, объедая кору с деревьев, докатывались до Константинополя. Каким масштабом мерить? В сто лет, в двести, в тысячу… Самолетная тень накрывает быковский лес, и дрожат в моих руках рисунки кружев, сохраненные с первозданных времен, выстраданные, защищенные, переданные в каждой черточке от бабушки — внучке, от мамы — доченьке, чтоб наряжалась она как положено, чтоб гордилась, что она русская, и детей рожала, которые в день великого испытания своей Родины готовы пролить кровь на том поле, ничем не отличающемся от всех других полей России, за счастье своей страны. И стоят перед глазами кружевные елочки, лошадки, глазастые добрые человечки с растопыренными руками, от мам, от бабушек к нам пришедшие…

Непрерывная шеренга грузовиков обрастает автомобильной плотью, зажигаются фары, ближний свет, дальний свет, мигают подфарники, проверяются тормоза, шипит сжатый воздух, хлопают дверцы, лица шоферов-отгонщиков, издали неясные, приобретают четкость. Новорожденные грузовики, рыча в сто с лишним своих лошадей, откатывают на сдачу, резко садятся на тормоза, встав впритирку к таким же точно своим близнецам.

Гудят моторы. Еще одна хлопает дверца. Выстрел. Пошел! Пошел! Пошел!

— Гоша, капот закрой! Гош…

— Товарищ Губарев, срочно позвоните…

А время гудит автомобильным мотором. Время рвет тормоза. «Спешите жить! Спешите жить! Спешите…»

Я возвращался домой. Голубые буквы горели над крышей за Автозаводским мостом. Там маячили трубы, уходили вниз, к реке, краснокирпичные прокопченные здания и дальше — современные бетонные корпуса — силуэт заводского района. Вечернее солнце полыхало в окнах. Я еще не знал, как там с изобретением Яковлева, что будет, признают его оригинальным, не признают. Непригодным оно окажется или совершит переворот, войдет в жизнь, встанет на конвейер в массовое, поточное — никак не иначе! — современное производство, в работу для всех и каждого. И была радость возвращения, радость приезда, радость тихого вечера, тебе принадлежащего, и к тому — чувство приобщенности к большому движению. Жизнь не стояла на месте. Она менялась. Я почувствовал быстролетность и направленность ее неукоснительного движения.

Время гудело автомобильным мотором. Спешите жить, спешите жить, спешите… Стремитесь. Время необратимо. Время учит скромности, время учит мужеству, время учит мудрости.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.