— Поедешь! — вскочила с дивана, заходила по привычке взад вперед по комнате, засверкала драгоценностями в свете свечей. Сколь бы я их не разжигал, а углы по-прежнему темны, выталкивают свет, колышут острыми гранями черноты. — Ты должен. Войны не будет. Это все уловки Ла Карта. А ты приобретешь благосклонность военного управления и уважение Совета. С тобой поедет Саркал. Ничего не случится. Ты сам хотел покинуть дворец. Считай это легкой прогулкой, чтобы развеяться.

— Развеяться? На войне? — со стуком опускаю стакан на стол, сжимаю его в руках, того и гляди осыплется осколками мутного стекла.

— Не будет войны. Да и остановитесь где-нибудь в надежной крепости. Саркал обо всем позаботится, — отмахивается от моих слов. Так всегда. В этих стенах, где эхо разносится по длинным коридорам, становится оглушающим, каждый способен услышать лишь себя. Собственные мысли всегда громче чужих слов.

— Мама, — слежу за ее метаниями. Она изменилась. Еще сильнее, чем мне показалось в нашу первую встречу. Каждый день — словно год. Все глубже морщины на ее лице, все ярче сверкает седина в темных волосах. Время забирает не только жизнь, но и самого человека. Понемногу утаскивает в объятия темноты, стирает память о том хорошем, что было когда-то. Я уже почти не помню, каково это, быть любимым. Теперь в жизни моей маленькой семьи правят власть и страх. Страх потерять власть. Больно.

— Сейчас я говорю тебе, как императрица! Ты — поедешь. Пусть даже придется тащить тебя силой! Я не хочу умирать. И тебе не позволю. А сидеть и бездействовать — то же самое, что за руку привести Ла Карта к трону. Понимаешь? Ради этого стоит рискнуть твоей жизнью. — Оборачивается ко мне, столько злости во взгляде и голосе. Теперь она не пытается выглядеть хорошей для меня. Когда земля уходит из-под ног, ты цепляешься лишь за свою жизнь. Я не имею права осуждать. Я такой же. Понимаю, как никто, насколько низкими могут стать поступки людей при одной только тени страха. Эти поступки потом возвращаются, выныривают из подсознания и мучают кошмарами, пугают злым шепотом ветра.

— А если я умру? — сдаюсь под натиском ее аргументов и злости. Пусть будет так. В последнее время я даже не пытаюсь плыть против течения. Собираю все острые камни обстоятельств, даже не выставляя руки для защиты. Я боюсь. Каждое мое решение, каждое неосторожное слово становится еще одним камнем, что тянет на дно. Я буду делать так, как мне говорят.

— Не умрешь. Ты слишком ценен. Даже если тебя захватят в плен, то не убьют. Потребуют выкуп. Но Саркал этого не допустит. — Отмахнулась от моего страха.

— А кто я, мама? — поднимаю глаза от столешницы, где растекается кроваво-красная лужа вина из все-таки треснувшего бокала.

— Ты? — удивленно приподнимает брови. — Сын императрицы, наследник рассветного престола!

Прав был миссар и его злые сказки. Правитель не может быть человеком. Моя жизнь ценна для других лишь до тех пор, пока за спиной сияет золото трона, даже для собственной матери. И я жив, пока кому-то нужен. Стоит мне отойти на шаг от этого жесткого стула, как споткнусь о собственную смерть.

Каэрон Ла Карт.

Главный советник первого полного ранга Управления Императорских дел.

Какой же пьянящий аромат у ночного воздуха. Он другой, кажется, меняется за этой стеной. Впервые я за кольцом стен внутреннего двора так поздно. Я получил то, к чему стремился. Скоро пройдет это чувство неправильности, станет привычным тишина пустых дворцов. Теперь я над законом, который раньше запрещал мне переступить порог этих ворот. Никто не смеет войти сюда без приглашения после комендантского часа, кроме меня, теперь. Я уже почти чувствую мягкость рассветного трона. Она ощущается во взглядах опущенных глаз и поклонах. С сожалением покидаю пределы внутреннего кольца. Еще не время. Сегодня я позволил себе задержаться, но это лишь раз. Нужно подождать еще немного и это место станет моим новым домом.

— Высший, — неприятный голос коверкает слова родного мне языка.

— Доброй ночи, господин посол, — киваю массивной тени у входа в управление императорскими делами. Сегодня был тяжелый день, нет ни сил, ни желания ехать в свой дом. И разговаривать с кем-либо тоже.

— Уделите мне минуту вашего драгоценного времени, первый советник? — выступает из тени, улыбается, выделяя голосом мой новый статус. Приятно слышать его, но не от этого человека.

— Что привело вас в столь поздний час? — услужливо распахиваю перед ним двери управления. Даже после получения столь высокого положения я вынужден считаться с теми, кто помогал мне строить лестницу. Посол Хариса не тот, с кем стоит ругаться. Их помощь неоценима. Что вчера, что в будущем.

— Сомнения, мой друг, — бесцеремонно уселся в моем присутствии на один из стульев у длинного стола совещаний. Скриплю зубами так, что скулы сводит, в оскале кривятся губы, стараясь сойти за любезную улыбку. — Харис сомневается.

— В чем же? — опускаюсь напротив, сдерживаю себя, чтобы не сорваться. Напряжение прожитого дня сказывается.

— Мы оказали вам неоценимую помощь на последнем Совете, — киваю, снова растягиваю губы в улыбке. Что им еще нужно? Я помню все, о чем договаривались, но выполнение требует времени. Никто не любит платить по счетам, но пока Харис поддерживает меня, я буду кормить их обещаниями золотых гор. — Сейчас смутное время.

— И что же? — дурные предчувствия, что весь день прятались глубоко внутри — зашевелились.

— Мы уже развернули войска, стоим у самой границы Империи, глупо будет уйти с пустыми руками, потратив столько усилий для мобилизации войск. Вы согласны? — прячу руки под столом, сжимаю кулаки.

— Мы договаривались лишь о том, что это представление. Сейчас не время для войны. — Качаю головой, понимая, что мои возражения для него кажутся смешными.

— Нам тоже так кажется. — Крутит в руках один из недописанных указов. — Но мы не собираемся разворачивать полномасштабные действия. Может город или небольшую крепость. Наши воины не поймут, если мы отправим их домой с пустыми руками.

— Нет! — встаю, ударив по столу рукой. Стоит им только начать и лавину будет не остановить. — Я помню все уговоры, господин посол. Вам стоит немного подождать.

— Но где гарантии, что вы не забудете о них, едва вашей головы коснется корона? — качает головой. — Это не такая большая плата. Вы же, остановив якобы начавшуюся войну, приобретете больше власти. Подумайте об этом.

— У нас не так много воинов, поймите. Смутное время. Никто не намерен отпускать свои войска. Мне стоило больших усилий попросить военной помощи у наместников, которые выделили едва ли тысячу обученных воинов для командования. Это может вызвать недовольство двора. — Опускаюсь обратно на стул. Это плата за миг триумфа. Я уверил глав влиятельнейших родов в том, что война не более чем представление. Вся верхушка командования там — их сыновья и племянники, которые считают, что отправились на прогулку. Ее результатом должно стать назначение, награда за проявленную доблесть в несостоявшейся войне раздачей ранговых земель и значимых постов. — Мне нужно время. — Стираю улыбку со своего лица. — И место. Земли, которые вы хотите забрать.

— Мы сообщим. — Довольно кивает посол. Теперь улыбка сияет на его лице. — Позже. Вы успеете предупредить своих людей.

— Хорошо. — Поднимаюсь, считая разговор оконченным.

Уверенные шаги посла за спиной, скрип закрывшейся двери. Устало падаю обратно на стул, прикрыв глаза. Мне нужно сделать так, чтобы никто не остался в обиде, хотя бы до тех пор, пока не сяду на трон. Не должно пролиться ни капли крови тех, кто стоит на моей стороне и в то же время сохранить видимость настоящей защиты границы. Новая задачка для очередной бессонной ночи.

Никто.

Пятьдесят тел к вечеру первого бесконечного дня. Тех, что когда-то были людьми. Они оборвали свою жизнь из-за страха смерти. Всех дезертиров поймали небольшие отряды. Они незаметно следовали за колонной за густыми зарослями кустов. Умирал беглец — умирал командир и назначался новый. Презрительные взгляды воинов-командиров и блеск стали с алым следом крови на клинке. Жизнь в очередной раз удивила меня своей жестокой реальностью.