Под конец она уже на него орала и не могла думать ни о чем, кроме той фразы, что однажды обронил Марк...

«Я не из тех киллеров, у которых принципы не трогать женщин и детей...»

Последние месяцы Лили часто задавалась вопросом, а не влюбилась ли она в Марка за то короткое проведенное вместе время. Она принимала его таким, каков он есть, — безжалостным убийцей и хитрым мошенником.

Но если он сознательно помогал Станковскому покупать и продавать детей для секса, то она и впрямь прострелит ему башку.

— Да как ты можешь меня об этом спрашивать?! — заорал в ответ Марк.

Она швырнула в него папку, и фотографии разлетелись по комнате.

— За большие деньги ты сделаешь все, что угодно, так ведь?! Как ты мог на него работать?! Они же дети! По крайней мере, у моей сестры был хоть какой-то шанс! По крайней мере, она могла с ними бороться! Они же дети, Де Сант! Они же просто дети! — кричала она на него.

Марк быстро рванулся к ней, и не успела она воспротивиться, как оказалась в его объятьях. Лили вцепилась в него и, уткнувшись ему в плечо, заплакала.

— Дорогуша, я и понятия не имел. Ты же знаешь, что я бы так не поступил. Я ужасный человек, но никогда бы не сделал ничего подобного, — сказал ей Марк.

— Господи, они больные, — простонал позади них Кингсли.

— Как можно быть таким злым? Что ж ему всего мало? — прошептала Лили, пытаясь перевести дух.

— Понятия не имею. Но мы его найдём и заставим за всё заплатить. Возьми себя в руки и пойдем прикончим этого урода.

Лили кивнула и отошла от него. Она вытерла глаза и посмотрела вокруг. Так много фотографий с мальчиками, все в разных позах. Некоторые одетые. Некоторые раздетые. Некоторые поодиночке. Но в основном группками. И на многих фотографиях, во всей своей блондинистой красе, блистала сама русская секс-бомба. Смеясь в камеру, она сжимала в руке детское личико. На одном снимке она заставляла ребенка наклоняться. На другом — орудовала своим хлыстом.

Лили сама не поняла, как оказалась в спальне. Роксана сидела, привязанная к стулу, на том же месте, где её оставили. Её нос перестал кровоточить, но лицо от ноздрей до самого подбородка по-прежнему было в крови. Она ухмыльнулась и неодобрительно взглянула на Лили.

— Да что с тобой такое? — спросила Лили, отступив от неё на несколько шагов.

Роксана повела плечом так, словно ей было скучно.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, — ответила она.

Лили никак не могла отдышаться.

— Это же дети. Алмазы, женщины, наркотики, это я ещё понимаю, правда. Но... дети, — подчеркнула Лили.

Роксана наконец посмотрела ей в глаза и широко улыбнулась.

— Это ты видишь детей. А я — доллары. Что, понравились фотографии? Моя личная коллекция хранится в альбоме у меня в сейфе. Уверяю тебя, она намного лучше всего того, что ты там видела.

В обойме Лилиного «Глока» было пятнадцать патронов.

Четырнадцать из них она всадила в Роксану Станковскую.

— Остался один, — прошептала Лили, глядя на пистолет.

На пистолет, из которого до сегодняшнего дня ни в кого не стреляли.

— Дорогуша, — подойдя к ней, вздохнул Марк.

Лили неотрывно смотрела на свой пистолет, пока не почувствовала, как ей на спину легла его рука. Затем резко подняла голову и сунула пистолет в кобуру.

— Осталась одна пуля. Давай убираться отсюда.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Они оставили детей на улице, и Кингсли дал им строгие указания, что говорить полиции. Удивительно, но с тех пор, как они вошли в здание, прошло совсем немного времени, а на улице уже слышался вой сирен. Марк с Кингсли, смеясь и шутя, попрощались с детьми, но Лили держалась от них на расстоянии. Ее все еще переполняла ярость. В конце концов она все же стала тем, кем ей никогда не хотелось быть — человеком, которому явно не следует находиться рядом с детьми.

Она ушла раньше мужчин и, когда они её нагнали, уже сидела в «Эскалейде» и заводила двигатель. Кингсли забрался на заднее сиденье, Марк машинально уселся рядом с Лили.

— Лили, может, нам стоит...

Она вылетела с парковки, оставив на асфальте следы паленой резины.

В шесть утра проехать по Нью-Йорку было не так-то просто, но возвращаясь в Южный Бронкс, Лили нарушила несколько правил дорожного движения.

— Дорогая, понимаю, что ты немного расстроена, но, может, тебе все же быть поосторожнее? — раздался сзади голос Кингсли.

Она лишь сверкнула глазами и сильнее надавила на газ.

— Снизь скорость, мать твою! — велел ей Марк, ухватившись руками за приборную панель, когда Лили слишком резко свернула за угол.

— У меня нет времени снижать скорость! Этот засранец там был! Как, черт возьми, он выбрался?! Он понял, что мы узнаем о его маленьком побочном бизнесе — нам необходимо до него добраться, — снова завернув за угол, прорычала Лили.

— Лили, он, скорее всего, уже в самолете. Наверное, у него там была встроенная в стену потайная лестница, или путь отхода через канализацию. Он сбежал после первого же выстрела. Сейчас он уже на пути в Москву, — сказал ей Марк.

Лили покачала головой и рванула руль. Они проехали на красный свет, и девушка надавила на газ. Взвизгнув шинами, машина помчалась к дому, из которого они уехали всего час назад.

«Неужели прошел всего час? Сколько дней я уже этим занимаюсь? Дней, полных песка, джунглей, дорог, борьбы и убийств. Бесконечно много».

Она не стала парковаться на подъездной дорожке; машина перескочила через бордюр и, пробуксовав по траве, остановилась прямо у края крыльца. Кингсли с Марком что-то ей кричали, но Лили, не обращая на них никакого внимания, выскочила из машины и бросилась в дом.

Кингсли повесил на дверь висячий замок, но пара точных ударов и один яростный толчок плечом, и Лили оказалась в здании. Она неслась через две ступеньки, не обращая внимания на Марка, который с криками бежал вслед за ней.

Лили тут же стащила с их импровизированной кровати одеяло, отнесла его в переднюю спальню и бросила на пол. Затем принялась скидывать в него оружие, намереваясь забрать весь их арсенал к Станковскому.

— Да остынь, ты! — рявкнул Марк и, схватив ее за плечи, повернул к себе.

Лили толкнула его в грудь.

— У меня нет на это времени! Не хочешь помогать — прекрасно, но в таком случае не путайся у меня под ногами!

— Он уехал, Лили! Уехал!

Марк кричал ей в лицо и до боли сжимал ей плечи. Но она все равно продолжала вырываться из его хватки, даже когда он притянул ее к себе.

— Нет, не уехал. Еще не поздно. Еще не поздно, Де Сант. Он не уехал, и только нам под силу его остановить, — задыхаясь, проговорила она ему в плечо.

— Меня зовут Марк, — прошептал он ей на ухо.

Лили усмехнулась и наконец перестала вырываться. Вцепившись пальцами в края его бронежилета, она так сильно их сжала, что чуть не сломала ногти.

— Как мы могли об этом не знать? — прошептала она в ответ, уставившись на стену напротив. — Как... после стольких лет? Я думала, что знаю о нем всё. Черт возьми, я даже знаю, когда его крестили! Знаю адрес его дома в Москве, знаю о контрабанде алмазов, о том, где он учился, как познакомился с Роксаной. Как я могла это упустить?

— Он хорошо умеет скрывать правду, дорогуша. Лучше, чем мы думали.

— Других своих грязных дел он не скрывает.

— Это намного хуже.

— Я знаю, что мы плохие люди, — произнесла Лили.

Марк начал было с ней спорить, но она отстранилась и покачала головой.

— Да, это так. Может, это не дает мне права судить. Но есть такое, что я никогда не сделаю, в чем никогда не стану участвовать. Я, как и все люблю деньги, но я бы в жизни не стала красть и продавать людей. Не стала бы продавать детей.

Они долго смотрели друг на друга. Лили слышала, как скрипя половицами, расхаживал по коридору Кингсли, но не сводила глаз с Марка.

— Я тоже, — наконец согласился он. — Мои моральные принципы определенно не столь тверды, как твои, но я скорее убью, чем обреку кого-то на жизнь, полную мучений.

— Хорошо. Тогда мы можем ехать дальше, — сказала она и повернулась к своей куче оружия.

Лили услышала, как в комнату наконец-то вошел Кингсли.

— И куда именно ты предлагаешь нам ехать? — спросил он, встав рядом с ней.

— В Итаку, — ответила она.

— Прости, ты сказала в Итаку? На север штата Нью-Йорк?

— Да.

— В ту, что в четырех часах отсюда, и то, если повезет с дорогой?

— Да.

— И куда мы собираемся ехать на…

— Кингсли.

— Извини, но что, черт возьми, происходит? Почему ты так уверена, что Станковский не уехал? И какого хрена нам тащиться в Итаку? — резко спросил он, забрав у нее из рук винтовку.

— Ты видел ту комнату? Эти дети там не жили. И один ребенок сказал, что их туда привезли, что их держали в каком-то холодном помещении с другими детьми. Станковский их откуда-то туда перевозил; держал их там, пока они дожидались своих покупателей. Остальные дети где-то в другом месте. Где бы ты спрятал пару десятков детей? — спросила Лили, присев на корточки и схватившись за край одеяла.

— Ферма где-нибудь у черта на рогах отлично бы для этого подошла, — пробормотал у нее за спиной Марк.

Лили кивнула и завернула оружие в одеяло.

— Да, об этом-то я и подумала. Он знает, что мы его выследили, и, возможно, хочет сбежать из страны, но ему нужно немного замести следы. У Интерпола имеются подозрения на его счет, но нет конкретных доказательств. Ничего такого, чем они могли бы его прижать. Он прилагает большие усилия, чтобы всё продолжалось в том же духе. Поэтому я готова поспорить на свою жизнь, что сейчас он мчится на ту ферму, — объяснила Лили.

— Подчищать за собой, — тихо произнес Кингсли.

— Да. Теперь ты понимаешь, почему я так спешу, — прорычала она.

Лили закончила заворачивать оружие и уже хотела поднять одеяло с пола, но Марк мягко оттолкнул ее в сторону и взвалил его на себя. Пока он поправлял на спине свой груз, Лили принялась перезаряжать «Глок».

— Стойте, стойте, стойте, — вскинув руки, раздраженно бросил Кингсли. — Правильно ли я понял? Мы едем на какую-то ферму в жопе штата, предположительно близ Итаки, которая может быть, а может и не быть транспортировочной станцией для продажи детей в секс-индустрию?