Деревенька у тракта имеет довольно обширную территорию, удобное расположение к реке и по шуму, что идет от нее, можно судить о довольно хорошей жизни. Плавно иду туда, где есть люди. Мне сейчас необходимо погреться в их лучах тепла и заботы. Не хочется быть одному.

Дом, в котором меня приютили, был светлый и теплый. Хозяйка являлась Матерью, и только с большой буквы. Ласковая, добрая, нежная с чадами и строгая с ними же, но так как может быть только мать. Со мной была приветлива, как только ее попросили приютить еще одного дитятку. Причем меня принесли завернутого в одеяло, так как к деревне-то я вышел, да даже до ворот дошел, но дальше просто обессиленно рухнул под ноги разговаривающих мужиков, что стояли у забора. Как меня несли и что сделали для смены ипостаси - не знаю. Я отключился, а проснулся уже будучи в доме этой чудо-матушки, так что сижу и улыбаюсь как блаженный.

Уютно, пахнет вкусной снедью, и я ощущаю, наряду с голодом, умиротворение. Мне хорошо. Словно вековой груз снят с плеч моих, словно я иду конечным путем. И мне не страшно. Я будут доживать свои года здесь, а потом уйду туда, где моя душа станет единым ковром опыта жизни и ошибок, дабы породить новую волну душ, с их личным путем и личными ошибками. Или никуда не пойду и просто растворюсь в небытие, отпущенным на покой. Как будет там, не знаю.

- Проснулся? - спрашивает эта чудо-матушка.

- Да, - киваю ей головой.

- Тогда иди умойся, пора трапезничать.

Медленно встаю, пробую свои силы, так как магия сейчас неуместна. Вроде все нормально. Иду куда указали дабы смыть с себя сонливость и применяю мокрую процедуру, довольно отфыркиваясь. Бодрит, ласкает кожу, заставляет возжелать любить этот мир. Рушник, лицо протереть и за стол, вкушать свой первый завтрак после возвращения.

Деревня при тракте была довольно популярна у купцов, кто вел торг между княжествами. Разбойники не хулиганили, дороги были хорошие, накатанные, уложенные камнем. Оба князя постарались, дабы торг был более удобным. Я осмотрел и дороги, и домики жителей, видел и караван и просто путников-путешественников.

Мне здесь нравилось. Тем более, что первый раз спросив, кто я и откуда, больше не лезли с расспросами. Я, ясное дело, сказал, что не помню родителей, а по лесу бродил в поисках чудесного места. Здесь чудесно - хочу жить у вас. Все, кто умилялся, кто с готовностью качал головой, слушали мои объяснения и не пытались найти слов лжи или недомолвок. Спросили, что делать умею, я без утайки поведал, что готовить могу довольно сносно, а чистку овощей просто обожаю. В тот же момент меня в трактир привели и сказали - помощник, проверь и на работу бери. Проверили, взяли.

Сейчас, а это примерно года два спустя, я тружусь на кухне трактира, что обслуживает посетителей караванных, да путешествующих. Живу не у той милой доброй женщины, а у деда одного. Очень такой четкий и строгий дед. Мне с ним легко жить. Я его понимаю, так, как и волшебством он владеет, и армию знает не понаслышке. А я…глаз белке стреляю из лука, так что нам легко жить. Единственное что меня допекает, так это!..

- Сука, перья выщипаю! - ору блаженно на скотину нашего старшего повара.

Мне в ответ:

- Ку-ка-ре-ку?

Подрываюсь с кровати, почти ныряю в окно…ах…ушел. Соседом у меня живет старший повар трактира. У него в хозяйстве живет вреднейшее существо - петух, красавец, но на бульон его не сверишь, он старый и жесткий будет. Так вот, эта скотина, она песенки свои поет, и не на рассвете, а за час до него! У меня под окном! Если деду плевать, он почти как пробка глух, хозяин привык уже, а остальные соседи довольно далеко, то меня эта скотина порядком достала.

Один раз я его чуть не сцапал, ведь верткий и летает. Так повар наш любезный, Гремх, выстроил для него клеть. Да еще к деду пришел и попросил барьером обнести. Гремх мужик говнистый, а ежели жизнь попортит кому, так плывет от радости. Вот и мучаюсь. Барьер ставить магией не желаю. Тратить на такое свои неразвитые запасы - кощунство. Я его потихонечку, зверем сниму. У меня получится.

Выполнив все процедуры утра, даже истопив печь, разогрев похлебку, быстро позавтракал и тикать в сторону трактира. Если скотина голос издаст, я ж к клетке прилипну, слюну пуская и его до нервного тика доводя, а соседей до хохота. Мимо меня идет строем коровье стадо - выпас с раннего утра. Вместе с коровами и телятами идут пятеро пастухов-охранников и их собаки. Приветливо им киваю, с кем-то за руки здороваюсь, так как они на моей стороне стада.

В трактире уже вовсю печи разжигают. Гремх придет где-то минут через двадцать и начнется наша веселая жизнь. С раннего утра, когда все еще спят, и только ранние путники забредают по несчастному стечению обстоятельств проведя в пути всю ночь, получат горячие миски с похлебкой и подогретым вчерашним рагу, да парным молоком. Его привозит нам Трош, всегда в одно и тоже время, всегда парное и никогда не разбавленное водицей. Влас с ним дело иметь любит.

Влас - это владелец трактира, смешной такой коротышка, очень ушлый и любопытный, но работников своих не обижает и не обманывает. Если ты отработал на два медяка - они твои. Если положено тебя побаловать прибавкой, будет. Если наказать - накажет. Все по честно отработанному. Этим он мне и нравится.

Гремх от него отличается кардинально - высокий, с пузом, язвительный и любит почесать языком, влезть не в свое дело. С ним за компанию трудится старший из подавальщиков, Кон, который у меня первый на очереди списка неприятных типов деревни. Кон, слишком он отличается от деревенских. Много из себя строит, делает вид, что аристократ. Выражается это так - вы работайте, а я получу прибавку за вас. С ним у нас война. Хоть мы и оба омеги, получилось-то, что я изначально мужичек с маткой, он и я вещи такие разные, какими быть отличия омег просто не могут. Ну, представлять я его сейчас не буду, он сам себя покажет.

Еще на кухне трудилось два молоденьких поваренка и в зале было два подавальщика, да хозяин за стойку вставал, когда народ пребывает трапезничать. Его женка за детками присматривает - близнецы народились, им всего по три годочка.

- Утро доброе, трудяги! - раздается за спиной певучее приветствие от Кона.

- И тебе не хворать, коли не шутишь, - усмехнулся Гремх.

Я удивлюсь, если он когда-нибудь не расположится между ног нашего аристократа. Уж очень он на него сально смотрит.

- Тут не захвораешь! - картинно всплеск руками, к столу подходит весь такой несчастный. - Представляешь, у нас ночью заехала целая отара, - он живет рядом с трактиром и по договоренности с хозяином принимает гостей ночных, если их больше одного-двух, за это имеет дополнительный медяк, - так их столько! Я не успею, мальчики на подаче просто замучались. А ведь им еще и в номера надо принести, воды там или еще чего.

- Кон, золотко ты мое, - Гремх улыбается ему льстиво, зная, что подлиза подкинет ему медяк-другой, если его разводить на то, что тот очень любит - лесть и похвала, - так что нужно, дабы не хворало золотко наше?

- Отдай одного из мальчиков в зал. Ну не успеваем. А там, - он картинно закатил глаза, руки заломил, - вельможи. Сам понимаешь, - поправил себе несуществующую прядку волос - мой подарок, когда я разозлился и состриг его лохудры, - мы просто не имеем право показать свою некомпетентность.

Я фыркаю, так как это тело говорит открытым текстом - дай мне раба, ибо я лично работать в три жилы не желаю, мне марку держать надо.

- Вот Лиан, - тыкает пальчиком в мою сторону это тело, - очень подойдет. Он сильный и быстрый. - И в глаза смотрит, ресничками хлопает, а Гремх уже тает.

- Оплата из твоего кармана. - Флегматично отзываюсь из своего угла, где ощипываю кур.

На меня резко разворачивается фурия.

- Ты что несешь? - шипит и щерит отросшие клыки.

- Как что? - я поднимаю бровь. - Ты же у нас марку держать будешь, столбиком стоять и наблюдать, как я и Федя с Уммом будем носиться между столами, комнатами, двором и кухней. - Кивает, однако согласно. - Так тебе за что платить? Кто работает, тот и денюшку получает. Гремх, а ты за меня это сделаешь? - показываю на кур, коих еще десяток. - Тут же никак нельзя в сторонку отложить и удовлетворять просьбу нашего златовласого господина Кона, тут животы у птицы вспучит, тухнуть начнет. - И улыбаюсь. - А Влас с меня спрашивать станет, а где я был, а почему не сделал. Так что, златогривый? Платишь? Гремх, курей в ощип пускаешь ручками своими?