Не может быть! Неужели я миллионер?..

Читатель, может быть, сочувственно улыбнется на этом месте.

Но согласитесь: не будь у меня веских причин верить в существование клада Вальверде, разве стал бы я тратить заработанные упорным трудом денежки на его розыски, выбиваться из сил и рисковать жизнью в дебрях Льянганати! Я не сомневаюсь в существовании клада. Но тогда кому-то ведь предстоит найти его, так почему не мне и Андраде? Разумеется, такой случай может показаться почти невероятным. Однако столь же невероятной кажется мне возможность выиграть первый приз в лотерее — и все-таки кто-то же его получает!

Но экспедиции требуют денег, а чтобы иметь деньги, надо работать, что-то производить — например, совершать такие экспедиции, на которых и в самом деле можно заработать. Как ни хотелось мне этого, я не мог сесть на первый же самолет и отправиться в Экуадор. Я совершал лекционное турне, к тому же мне предложили одну интересную работу, которая как раз сулила нужную сумму.

Итак, я написал Андраде и попросил его подождать, объяснив, как обстоит дело: прежде чем мы вместе добудем золотой клад, я должен добыть в Амазонас гигантскую змею.

10

НЕУДАЧНАЯ КИНОЭКСПЕДИЦИЯ

Итак, в то время, когда Луис Андраде совершал очередной утомительный поход в Льянганати, я находился в Швеции.

Однажды ко мне пришли в гости киноработники: режиссер Торгни Андерберг и оператор Вальтер Буберг. Они хотели обсудить со мной возможность заснять полнометражный научно-популярный фильм. Мне предлагали возглавить киноэкспедицию. Предложение показалось мне соблазнительным, к тому же оба были уверены, что смогут заинтересовать своим замыслом кинокомпанию и тем самым будет решен денежный вопрос. Во всех моих предыдущих экспедициях основной проблемой были финансы — а тут мне вдруг предлагают совершить увлекательнейшее путешествие и берутся оплатить расходы! Нужно ли говорить, что я не стал долго раздумывать!

Но где будет сниматься фильм? Решить это предоставлялось мне; единственным условием было участие в фильме малоизученного народа и редких животных в окружении тропической природы.

— Амазонас! — предложил я.

— Хорошо, едем в Амазонас, — согласился Андерберг.

По прежним походам в необъятные джунгли в бассейне величайшей реки мира я знал, что там раздолье для кинообъектива. Вместе с одним моим земляком, который заведует естественно-историческим музеем в Попаяне, я уже наметил путешествие в юго-восточную Колумбию. Здесь, по течению рек Путумайо и Какета, расположена малоизученная в зоологическом отношении область. Особенно меня влекла анаконда — гигантская змея, о которой ходят столь разноречивые слухи. Именно в этих краях обитают самые крупные анаконды. Попытаться поймать рекордный экземпляр — трудно придумать более заманчивое задание! Гигантская змея в главной роли! Эта мысль увлекла и Андерберга и Буберга, мое предложение пришлось им очень по душе. Торгни Андерберг тут же назвал будущий фильм «Анаконда».

Поначалу все шло как по писаному. Компания «Нурдиск Тунефильм» отнеслась к замыслу с большим интересом и взяла на себя все расходы. Начались энергичные приготовления: мы подбирали снаряжение, оформляли визы и так далее. Надо было торопиться, чтобы успеть со всем до дождей, которые льют в Амазонас с марта до октября — ноября. Однако непредвиденные обстоятельства задержали нас, и мы смогли вылететь лишь в середине января. В Нью-Йорке мы докупили кое-какое снаряжение, в Панаме испытали в тропических условиях кинокамеры, ленту и звукозаписывающую аппаратуру и наконец прибыли в Боготу.

Еще до нашего появления печать Колумбии сообщила о предстоящей экспедиции. В результате нас засыпали письмами, в которых местные жители предлагали свои услуги в качестве проводников и подсобных рабочих. Среди желающих оказалась даже восьмидесятипятилетняя дама! Она разработала для нас замечательный сценарий, обеспечив себе видную роль — нечто вроде невесты Тарзана… Бойкое предложение! Однако мы не решились его принять.

Одно из писем заметно выделялось среди других. От него веяло ароматом джунглей: автор пятнадцать лет путешествовал по Амазонас, встречался с гигантскими змеями, ягуарами и прочим зверьем. К тому же он явно был человек, неизлечимо влюбленный в лесные дебри. Подпись под письмом гласила: Хорхе Санклементе, служащий управления по делам охоты и рыболовства министерства земледелия.

Я встретился с Санклементе в Боготе и сразу же убедился, что он самый подходящий для нас человек. Это был настоящий мужчина, конквистадор, бесстрашный и суровый. Амазонас он знал, как свои пять пальцев. С первых же шагов Санклементе оказал нам неоценимую помощь.

Немало помогли нам и колумбийские власти; наша затея их очень заинтересовала. Они снабдили нас, в частности, оружием, патронами и соответствующими удостоверениями, которые иначе невозможно было достать. Шведское посольство также не пожалело сил, чтобы помочь нам; впрочем, так поступали все наши земляки в том краю.

Мы спешили выбраться из Боготы, чтобы управиться со съемками до начала дождей, но вместо этого день за днем проходил в нетерпеливом ожидании недостающего снаряжения. Корабль, который вез его из Швеции, блуждал где-то между портами Центральной Америки. Наконец мы получили свое имущество — с опозданием на три недели.

Было уже начало марта, когда наша экспедиция смогла двинуться дальше.

По пути к городу Пасто, в южной Колумбии, откуда отряд должен был направиться на юго-восток, к реке Путумайо, мы остановились ненадолго в Попаяне и повидались с моим другом. Мы рассчитывали на его участие в экспедиции, но просчитались, к своему великому огорчению. Он не смог присоединиться к нам и предложил взять взамен Лаурентино Муньоса, с которым не раз ходил в джунгли собирать коллекции для музея. Лаурентино владел вместе со своим братом небольшой кофейной плантацией в районе Попаяна, но отдавал явное предпочтение приключениям. Едва представлялся случай отправиться на охоту или сбор коллекций, как он навешивал на себя ружье и мачете — длинный широкий тесак, — забирал накомарник и прочие нехитрые принадлежности и оставлял плантацию на попечение брата.

Перед тем как продолжать путешествие, мы, разумеется, зашли в музей моего друга — крупнейший и лучший музей во всей Колумбии.

В Попаяне есть две выдающиеся достопримечательности: заспиртованное сердце героя освободительной войны Симона Боливара (впрочем, ученые сомневаются в подлинности этой реликвии) и чучело лося, убитого шведским королем Густавом V. Лось стоит в музее моего друга; он приобрел его у придворного препаратора Туре Хансона в обмен на нескольких представителей животного мира тропиков. Невиданный северный зверь занял почетное место в южноамериканском музее, народ валил туда толпами. За четыре дня 10 тысяч из 38 тысяч жителей Попаяна побывали в музее. Огромное впечатление произвели на них размеры лося: таких крупных животных в Южной Америке нет. Попаянцы страшно гордились этим приобретением, особенно, когда прочли, что «эсте эхемплар фуэ касадо пар Су Махестад эль Реи Густаво де Суэсиа» («этот экземпляр убит его величеством королем Густавом V шведским»). На четвертый день в музее скопилось столько народу, что чуть не случилась беда — под тяжестью посетителей проломился пол! К счастью, никто не пострадал, лось тоже уцелел, а сильно возросшие доходы музея позволили сделать новый замечательный мозаичный пол.

Из Попаяна мы доехали до Пасто, у подножия вулкана Галерас, оттуда спустились на грузовике по восточным склонам Анд, затем пересели на лодку и поплыли вниз по реке Путумайо. Отряд достиг намеченного района как раз к началу дождей. Читатель, вероятно, уже догадывается, что экспедиция кончилась неудачей, поэтому я не стану тратить на нее много слов. Расскажу только о шестом участнике нашего похода, чернокожем поваре Хокке.

Мы разбили лагерь возле устья маленькой кебрада — протоки, соединяющей озеро Чайра с рекой Кагуан; здесь было единственное сравнительно сухое место. Дождливый сезон был в разгаре, он начался в этом году значительно раньше и интенсивнее обычного. Из-за сильных ливней Рио-Кагуан вышла из берегов и превратила окрестные джунгли в сплошную топь.