Сегодня, сразу после развода, меня и других лейтенантов Черной Свиты вызвал к себе полковник Сид. Мы оказались у него в кабинете, и перед нами была поставлена задача, разработать план по очистке Черного Города от криминальных элементов. Срок исполнения трое суток. И уже через 72 часа, каждый из нас был обязан изложить командиру свои соображения о том, как наиболее эффективно, быстро и без больших потерь, силами столичного гарнизона, городской стражи и имперских линейных полков навести на окраинах Грасс-Анхо порядок.

О чем-то подобном я уже думал, не всерьез, но мысли имел, и их оставалось только оформить на бумаге. Так что, до вечера провозившись с бумагами, которые нам предоставил адъютант полковника Сида, отчетами городских стражников и агентуры "Имперского Союза", я сделал из них выписки и на своей коляске отправился домой. В родных стенах работать легче, чем в казарме, и у меня имеется древний информационный кристалл с подробной инструкцией по проведению облав на партизан, подпольщиков и диверсантов. Это, конечно, не борьба с криминалом, и мы люди военные, но операция, которую хотят провести сторонники императора, задумана как войсковая операция. И значит, староимперские планы вполне применимы к ситуации в столице, где борьба с бандитами будет вестись всерьез и как положено, без адвокатов и правозащитников.

Для начала необходимо проведение более серьезной разведки и пленные, которые дадут ценные сведения, и значит, что на первом этапе подготовки к операции придется привлечь дополнительных агентов и силовиков. Затем начнется составление подробных карт, описаний преступников и мест их обитания. Анализ и обобщение информации. Уточнение количественного и качественного состава бандитских формирований. Подготовка нашего личного состава, офицеров и штурмовых групп, камер общего и одиночного содержания, допросных комнат, дознавателей и палачей. И когда все будет готово, последует команда сверху и вперед орелики. Выдвижение стражников и солдат. Охват криминализированных районов. Окружение и замыкание кольца. А далее, силовой захват воровских притонов и малин. Потрошение главарей и авторитетов. Сбор пленных и их отправка в тюрьмы. Ввод в дело резервных сил, которые, наверняка, понадобятся, и инвентаризация трофеев. Ну, а заключительным аккордом всего этого действия станет поджог и разрушение рассадников преступности в пределах столицы. И представив себе, как это будет выглядеть, я даже вздрогнул. Не оттого, что мне претит борьба с преступниками, а потому, что в Черном Городе обитают не только воры, убийцы, жульманы, аферисты, отравители, мошенники и проститутки, но и много самых обычных людей, которые живут там только по той причине, что больше им жить негде. И я, вместе со своими друзьями, стражниками и солдатами приду сжечь халупы, которые они считают своим домом, и посреди зимы выгоню их на улицу.

"Вот так вот, господин граф, — въезжая в себе в особняк, подумал я, — здесь в благородство не сыграешь, и останется только успокоить себя мыслью, что ты выполняешь приказ".

Экипаж замер перед домом. Я спрыгнул на дорожку и дождался пока появится хмурый Ресс Дайирин, озабоченный ранением своего младшего брата. Дэго все же достал барона Вейхара, свалил его в поединке на ристалище у храма Верингома Ветра, однако и сам получил тяжелое ранение. И хотя, с помощью эликсиров, он быстро шел на поправку, Ресс считал, что не уследил за младшим, и за это постоянно себя корил.

— Что нового? — спросил я шевалье.

Ресс бросил взгляд в сторону уезжающей коляски, и доложил:

— Все спокойно, господин граф. Подозрительных людей рядом не было. Все полученные письма и приглашения в гостиной. Мальчишки в городе.

— Хорошо. Как Дэго?

— Ему уже гораздо лучше.

— Ладно, — я хлопнул Ресса по плечу, — не переживай. Вейхара прикончили, свой долг выполнили, и теперь надо о себе подумать. А то, что до врага первым Дэго добрался, так это судьба.

— Да, я все понимаю, — старший Дайирин посмотрел мне прямо в глаза, — просто перенервничал.

— Бывает.

Я повернулся в сторону входа, но Ресс придержал меня:

— Уркварт.

— Да? — я вновь посмотрел на него, и отметил, что раз он назвал меня по имени, значит, хочет задеть личную тему.

— Давно узнать хочу. Как ты относишься к Каисс?

— Наверное, я ее люблю, и хотел бы, чтобы она была со мной рядом.

— Как жена?

— Пока не знаю.

Мой ответ был честным, и хотя, скорее всего, Ресс хотел услышать нечто иное, новых вопросов не последовало, и спустя минуту я был в гостиной. Здесь меня уже ожидала одетая в строгое темно-зеленое платье прекрасная Каисс и, мысленно, восхитившись ее красотой и умением подать себя, я поинтересовался:

— Как провела день, красавица?

— Вместе со слугами наводила порядок на чердаке, господин граф.

Девушка слегка поклонилась, а я сказал:

— Каисс, обращайся ко мне на ты. Не в первый раз уже об этом прошу.

— Как скажете, господин граф.

"Опять двадцать пять", — мысленно усмехнулся я, и спросил:

— Что сегодня на ужин?

— Куриный суп, молочный поросенок и каша. На десерт пирожные и фрукты. Гостей ожидать?

— Нет. Сегодня поужинаем вдвоем, разумеется, если ты не против.

Каисс слегка покраснела и кивнула:

— Я не против. Можно накрывать?

— Минут через двадцать. Почту посмотрю, приведу себя в порядок и спущусь.

Грациозно развернувшись, девушка направилась в столовую, а я, прихватив увесистую стопку писем, поднялся к себе в кабинет. Личным ключом открыл дверь, скинул плащ и отстегнул ножны, а затем сразу же проверил свои метки, не лазил ли кто-то здесь пока я отсутствовал. Все было в порядке, волоски и мелкие соринки, прикрепленные в разных местах, были не тронуты. И переодевшись, я взялся вскрывать почтовые конверты.

Два десятка приглашений на праздники и торжества. С недавних пор, офицеры Черной Свиты стали весьма уважаемыми людьми, и нас стремились заполучить в гости самые лучшие салоны, так что с этим все ясно. Времени на посещение светских мероприятий нет, так же, как и желания тусоваться с высокородными болванами, так что эти бумаги в сторону. Далее, реклама оружейных магазинов, пошивочных мастерских и магических лавок. Снова ничего важного, и эти письма тоже летят прочь. И в самом конце, наиболее интересные для меня конверты, личные письма, которых имеется целых три штуки.

Первое послание от баронессы Ивэр, которая приглашала меня завтра вечером навестить ее, и это, на мой взгляд, серьезно. Раз мадам Кристина сама пишет, значит, имеется важная информация или у нее возникли проблемы. И в том и другом случае, ее необходимо навестить. Баронесса женщина хваткая, и дружбой с нею я дорожу.

Второе письмо являлось анонимкой, в которой мне угрожали расправой за смерть "светоча имперской поэзии" барона Дузеля. Почерк был хороший, плавный и с завитушками. Текст написан очень грамотно. И в целом, создалось впечатление, что писала женщина, возможно, юная девушка, которая начиталась опусов покойного поэта, и теперь изливает на меня свой гнев. Ну и ладно, пусть угрожает. Подобных писем я уже получил около двух десятков, а толку с этого никакого, так как современная столичная аристократия, по сути, сборище мелких подзаборных шавок, которые лают, но не кусают. Как там сказал про таких людишек один из земных писателей, не помню кто, но точно не русский: "Вы слабы душой. Ваши поступки продиктованы жалостью и жестокостью, и лишены смысла, ибо свершаются в смятении, словно по неодолимому зову. И более всего вы страшитесь крови. Крови и времени". Так и с этими моральными уродцами. Они могут спокойно принимать бумажные решения о гибели миллионов и красивыми словами расписывать любовь. Но эти вырожденцы не в состоянии испытывать настоящие чувства, потому что являются пленниками своего порочного воспитания. И они не могут сами пустить кровь врагу или лично отдать приказ на уничтожение конкретного человека. А если и решаются на подобный поступок, то делают это после таких душевных терзаний и мук, и с такими предосторожностями, что по каждому отдельному случаю можно роман написать. Кстати сказать, если переворошить русскую и европейскую классику, которую я в школе немного почитывал, то в ней подобного мусора добрая треть наберется. Раньше этого не понимал, а оказался в шкуре имперского аристократа, познакомился с жизнью бомонда, и многое стало понятным.