- Это не имеет значения. Ничто не изменит чувства Мейсона или тот факт, что мы уже предали его. Все, что мы делаем, это просто поворачиваем нож в его ране.

- Ты думаешь, что отрицание того, что между нами, не причиняет мне боль? Я думаю, от этого даже тебе больно. Ты действительно этого хочешь?

Боже, нет. В тот момент Фелиция поняла, что Мейсон все еще ее лучший друг... и ее лучшее оправдание. По правде говоря, она была слишком напугана, чтобы рисковать своим неопытным сердцем для Харстгрова. Да, теперь у него были чувства к ней. Но продержатся ли они дольше, чем чувства Алексея к Дейдре? Харстгрову было бы так легко поддаться и так трудно забыть. Зачем подписываться, чтобы разбить себе сердце? Только потому, что магия временно связала их, не гарантировало, что все, что он чувствовал, продлится, когда опасность минует.

- Прямо сейчас, - пробормотала она.

- Мы должны иметь дело с ситуацией, а не с беспорядком наших чувств. Мы спарились, но твоя магическая подпись не изменилась. Брэм предполагает, что завершение нашего союза, возможно, поможет. Но Мейсон так много сделал для меня за эти годы и хотел жениться на мне несмотря на то, что я не отвечаю на его чувства. Я не могу предать его.

- Дело не в Мейсоне, а в твоем страхе. -Он притянул ее ближе. - И почему я тебя пугаю.

Сердце Фелиции заколотилось. Она вырвалась из его рук и попятилась к двери.

- Харстгров, я...

- Черт возьми, меня зовут Саймон!

Он крепко сжал ее, его дыхание было тяжелым, глубоким.

- Я не знаю, от чего, черт возьми, ты бежишь, Фелиция, но теперь, когда знаю, что ты не любишь Мейсона, у меня нет сомнений в том, чтобы сказать тебе, моя пара, что ты важнее для меня, чем что-либо или кто-либо, даже мой брат. Я не успокоюсь, пока твое сердце не станет моим.