Глава 13

Менее чем через час Герцог влился в рычащий лондонский трафик, готовый к завтраку, мягкой постели и страстной интерлюдии со своей парой. У него точно будут первые два. Последнее... Герцог вздохнул. Он должен дать Фелиции время приспособиться и попытаться обуздать инстинкты пещерного человека, усиленные лихорадкой, но он не мог позволить ей стать слишком удобной. Он отказался повторить ошибку Мейсона.

Особенно учитывая ее историю о Дейдре. Очевидно, Фелиция любила свою сестру, и смерть Дейдры была раной, которая не заживала. Под осторожной оболочкой его пары была эмоциональная женщина, которую она изо всех сил старалась подавить. Он никогда не победит ее, пока не пройдет ее защиту.

Когда он взглянул на нее, выражение лица Фелиции снова стало закрытым. То, что это произошло так быстро и тщательно после того, как она полностью сдалась в его объятиях, беспокоило Герцога.

Черт побери.

Он так же должен помнить, что знал ее менее трех дней, и этого недостаточно для большинства людей, чтобы влюбиться. Он искал страсть и обязательства, которые она не давала Мейсону шесть лет. Это звучало чертовски безнадежно.

Но Герцог не был взволнован.

Как он мог помочь ей преодолеть страх разбитого сердца, который она развила после самоубийства Дейдры? Или это было раньше? Мейсон был в ее жизни до смерти сестры, и Фелиция не влюбилась в него тогда. Она влюбилась в бывшего парня, Тристана. Ни один из мужчин не был правильным для нее, правда, но что-то заставило Фелицию закрыться еще до смерти Дейдры? Ее родители, скорее всего. Они ценили ее по неправильным причинам и, как он догадывался из ее рассказа, эмоционально пренебрегали ею большую часть жизни. Фелиция изо всех сил старалась сохранять чувственную дистанцию, чтобы не пострадать. Как он остановит этот цикл, прежде чем стать жертвой номер три?

Сейчас не время задавать ей вопросы. Она уже открылась гораздо больше, чем обычно, он это почувствовал. Несмотря на трудности, она доверяла ему достаточно, чтобы говорить о Дейдре. Это был хороший шаг вперед. Затем он начнет изучать ее психику и соблазнять, уже навсегда.

Когда они приблизились к Гайд-парку, его мобильный снова зазвонил. Имя на дисплее удивило его.

- Кто это? - спросила Фелиция.

- Моя мать.

Он поморщился. Он не разговаривал с ней с той ночи, когда украл Фелицию. Герцог скривился, представляя, что, должно быть, скажет его мать. Он нажал кнопку, чтобы заставить замолчать звонок и позволить вызову перейти к голосовой почте.

Фелиция бросила на него острый взгляд.

- Ты избегаешь ее.

- Конечно. Это поучительно в работе.

Она посмеялась над ним.

- Что смешного? - потребовал он ответа, хотя тайно был рад видеть ее достаточно расслабленной, чтобы улыбнуться.

- Взрослый мужчина, воин, волшебник, бежит от своей матери.

Она снова хихикнула.

- Это должно сказать тебе, насколько страшной она может быть.

- Она всегда была очень мила со мной. Мы никогда ни о чем не спорили, планируя свадьбу.

- Хм, это потому, что ты сохранила все очень традиционное и согласились с ее "предложением" выйти замуж в Лоучестер-холле. Если бы ты хотела готическую свадьбу в подпольном клубе в Сохо, осмелюсь сказать, она бы отреагировала иначе.

- Возможно, - признала Фелиция.

- Но однажды ты должен встретиться с ней.

- Могу я немного подумать об этом? - поддразнил он.

Она игриво махнула рукой.

- Твоя мать любит тебя.

Затем она посерьезнела.

- Ты не можешь знать, как это ценно, если у тебя никогда не было материнской любви.

Как он и предполагал, Фелиция защищала свое сердце с того дня, как ее никудышные родители удочерили ее? Если бы они еще не были мертвы, Герцог с радостью задушил бы их своими собственными руками.

- Твоя мама... знает о тебе? - спросила Фелиция.

- Что я волшебник? Нет.

Он вздохнул, знакомое сожаление скользнуло через него.

- Как мне сказать ей, что я не совсем человек?

- Значит, волшебство не передается по наследству?

- Передается. Мои способности перешли от отца. Он находился в конце своей жизни, когда нашел мать, так что он умер вскоре после того, как мне исполнилось шесть. В день, когда он умер, он сказал, что ему есть что рассказать мне, но у него не осталось времени. В конце концов я собрал все вместе, - сказал он, перемещаясь по переполненной улице и уклоняясь от пешеходов.

- Мама знает, что у меня есть секрет. Мы не так близки, как когда-то, и я знаю, что мои... трения с Мейсоном беспокоят ее. Но она все еще заботливая и поддерживающая. Я действительно ценю это.

- Значит, ты позвонишь ей?

Он натянуто улыбнулся.

- Хорошо, после того как мы пройдем сквозь толпу.

Фелиция нахмурилась, выглядывая в окно.

- О какой толпе речь?

Солнце светило ярко. Прохожие сновали туда-сюда, их дыхание затуманивало воздух, показывая, как холодно.

Наконец Герцог повернул за угол и отель Дорчестер появился в поле зрения... вместе с толпой репортеров и папарацци.

- Об этой толпе.

Она ахнула, потом в ужасе повернулась к нему.

- Они здесь ради нас?

- Конечно.

Он остановил машину под низким плоским портиком перед роскошной гостиницей, благодарный за тонированные окна авто. Он вытащил ключи из замка зажигания, затем взял ее руку в свою. Внезапно море вспыхнувших камер и криков людей окружили машину.

- Помни, ты должна вести себя так, будто мы влюблены. Дай этим людям шоу, которое они требуют, чтобы они предоставили тебе живой щит.

Фелиция была ошарашена, но медленно кивнула.

- Матиас был бы полным дураком, раскрыв свою магию всем этим людям или попробовав какие-то человеческие средства, чтобы убрать их с пути.

- Точно. Пойдем.

Он открыл дверь со стороны водителя и встал. Сразу же его окружили. Он прошел мимо нескольких журналистов с фразой "без комментариев" и пробрался к пассажирской двери.

Когда он открыл ту, Фелиция вжалась в свое кресло.

- Они будут нас преследовать.

- Они будут фотографировать и задавать вопросы. Игнорируй их. Это заставит их работать активнее, - усмехнулся он.

Со вздохом Фелиция осторожно протянула ему руку. Он схватил ту, удовлетворенный небольшой демонстрацией доверия.

Не потребовалось никаких усилий с его стороны, чтобы подтащить ее к своему телу и крепко прижать, обхватив рукой ее тонкую талию. Он позволил одной руке опуститься низко на ее бедро, чуть выше очертаний сочной попки. Как и ожидалось, вспышки вспыхнули повсюду.

- Ты встречаешься с невестой своего брата? - крикнул один репортер.

- У вас были сексуальные отношения за его спиной? - выкрикнул другой.

- Ваш брат знал о ваших отношениях с его невестой до свадьбы?

- Где вы были с тех пор, как похитили ее?

Герцог надел самую холодную маску и уставился на ближайших репортеров.

- Без комментариев.

С этими словами он потащил Фелицию к двери Дорчестера, игнорируя их вопросы и намеки.

Внутри персонал приветствовал их с улыбкой.

- Доброе утро, Ваша Светлость. Мадам. Добро пожаловать.

Рядом с ним она напряглась, и он успокоил ее, погладив пальцами талию.

- Я звонил вчера вечером. Кажется, у вас забронирован столик для меня. И апартаменты. У нас есть цель.

Он уткнулся носом в холодную красную щеку Фелиции - жест, который, как он знал, может быть истолкован единственным способом.

- Должно быть много личного пространства.

- Конечно, - заверил портье, поправляя серый галстук. - Багаж?

- Нет.

Улыбаясь не раскаявшейся улыбкой, он точно знал, что таблоиды сделают из этого.

Через несколько мгновений веселая молодая женщина со скромным пучком и в темной юбке проводила их на верхний уровень отеля. Каким-то образом ей удалось удержать взгляд, но Фелиция почувствовала любопытство женщины. Естественно. Герцог Харстгров вел женщину в гостиничный номер, без багажа, вскоре после восхода солнца. Большинство людей, регистрирующихся в отеле без багажа, не искали кровать для сна.

Фелиция почувствовала, что она краснеет, ее щекам стало еще жарче. Всего три дня она знала этого человека, и он перевернул ее жизнь с ног на голову. Ничто в нем не было предсказуемым. Или ее реакция на него. От большинства мужчин было легко отмахнуться. Если кто-то подбирался слишком близко, она переставала с ним встречаться. Точно. Просто.

Саймон не подходил под эту форму. Его собственническая рука вокруг ее талии была тонким напоминанием о том, что он намеревался держать ее близко. Он следил за всем - за ее выражением лица, дыханием, походкой, используя их, чтобы прочесть ее, оценить ее настроение. Бог знал, что Саймон может заставить ее тело ответить ему так, как он пожелает. Она боялась, что это лишь вопрос времени, когда он заставит ее сердце сделать то же самое.

Сглотнув, когда сотрудник отеля открыл дверь, Фелиция заглянула внутрь, ее глаза широко раскрылись. О. Мой. Бог. Это был не гостиничный номер, а шикарный многокомнатный дворец. В нем были экзотические деревянные полы, гостиная с диваном, похожим на шоколадное облако, и, кроме того, массивная кровать с балдахином, покрытая самым роскошным шелковым постельными бельем, которое она когда-либо видела.

Саймон втолкнул ее в комнату, потом повернулся к другой женщине.

- Спасибо...

Он вгляделся в ее бейджик.

- Мисс Ходж.

- Что-нибудь еще, Ваша Светлость?

- Завтрак, пожалуйста. Ровно через двадцать минут. Яйца, сосиски.

Он повернулся к ней.

- Любишь булочки, Солнышко?

Фелиция нахмурилась, пытаясь вместить все это в себя, его манеры, его привязанность.

- Мне не нужно ничего особенного. Тосты подойдут.

- Тебе нравятся булочки? - повторил он.

- Конечно.

С улыбкой он повернулся к чопорной женщине.

- Булочки, чай и кофе. Газета и менеджер у моей двери через час.

Женщина поклонилась. Честное слово, поклонилась. Челюсть Фелиции отвисла.

- Всенепременно, Ваша Светлость.

С этими словами она исчезла. И Фелиция не смогла сдержать своего удивления.