– Спасибо, дорогой, как раз собиралась сегодня прикупить кое-что.

– Пожалуйста, но это не кредитка, – он поднялся из-за стола.

– А что?

– Визитка.

Я взяла карточку в руки и попыталась ее достать. Он меня остановил:

– Потом посмотришь.

Я подумала, что визитки сделаны из очень плотной бумаги и попыталась их разделить, убедиться, что в чехле несколько визиток. Пластик гнулся, но не расслаивался. Я недоумевала – в руках у меня была странная пластиковая карта, которую он называл «визиткой».

– Одна?

– Одна.

– Она что? Многоразовая?

– Думаю, что да. Для предъявления, но не отдавания. Спасибо, всё было очень вкусно, – он поцеловал меня и вышел из квартиры.

Я вернулась на кухню. «Визитка» никак не хотела извлекаться из чехла. Я начала нервничать. Наконец, карточку удалось извлечь. На визитке я прочитала, правда, не с первого раза, потому что глаза никак не могли собрать буквы в слова: «По всем вопросам, касающимся меня, обращаться в любое время к господину N. – моему мужу. Тел рабочий и сотовый». Пялясь в «визитку», я залпом выпила стакан воды, стала наливать второй, и в стакан вывалилось оно. Кольцо, которое я могла нарисовать с закрытыми глазами. Не без дрожи в руках набрала его номер:

– Дорогой. Вот смотри, – дополнительно набрала в грудь воздуха – воздуха мне отчего-то не хватало, – утро на кухне. Женщина находит дорогое помолвочное кольцо в бутылке с минералкой – значит ли это что-нибудь?

– Да, конечно, что надо пить больше воды.

Я поняла, как пошло буду выглядеть со своим кольцом в шампанском после такой своеобразной редакции вечного сюжета. Сомнений по-прежнему не вызывали только свитера. До вечера мне нужно было придумать новый оригинально-романтический сценарий, потому как кольцо было куплено. Хотя кто сказал, что с ним теперь нужно спешить? В общем, очень многое нужно было обдумать, а времени оставалось катастрофически мало, учитывая, что голова соображала плохо. А посему – непростительно тратить драгоценные минуты на пустые разговоры.

– Полностью с тобой согласна, дорогой, – я уже натягивала джинсы.

Гениальный план действий был готов: купить новые туфли, они вернут мне способность быстро соображать, а потом буду думать дальше. Или не буду…

Глава 10. После дневника

Я автоматически положил в дневник закладку и только потом его закрыл. Положил на диван рядом с собой. Ежесекундно проверял: здесь ли он. Мне чудилось, что если он будет недостаточно близко от меня, то тут же исчезнет. Испарится. Выветрится. Рассыплется. Не знаю как – но он может исчезнуть. Мне нельзя его потерять. Я отдышусь и прочитаю его еще раз, чтобы убедиться, что мне всё это не приснилось. Я не знаю, выдержит ли мой мозг, но я прочитаю дневник еще раз. И два. И три. Я буду читать его до того момента, пока не пойму. Я должен понять. Черт!

Мама, мама, и как мне теперь быть? Как? Одна скажет о новых туфлях и потом станет такой, как ты, а другая скажет то же самое и точно так же, а тобой так и не станет ни потом, никогда! Система в целом мне ясна, но алгоритма действий – нет! Какой он, этот алгоритм? Кто знает?

Раньше у меня был идеал. Пусть не существующий в реальности, но я-то его считал абсолютно реальным и стопроцентно не мог ошибиться. Не 99,9, а сто процентов гарантии не совершить ошибки. Потому и держался за него так крепко! Я не хотел ошибиться и стопроцентно не ошибался. А теперь? Идеала нет вовсе. И я не могу делать вид, что он есть. Мне не оставили такой возможности. Есть образец некой хитрой конструкции-трансформера. И мне известно, что при первой встрече он, в смысле она, будет выглядеть и вести себя вовсе не как образец, а станет таковым, образцовым, только потом. Если, конечно, станет. Гарантии нет. Но и другого пути нет.

Ты встречаешь ее, говоришь заклинание, которого не знаешь, и она либо превращается в идеал, либо не превращается. Кажется, я пошел по кругу. Но об этом позже. И вот что важно! Теперь важно найти этот полуфабрикат, у которого, правда, точных признаков нет, и примет, знаков, подсказывающих, что это и есть тот заветный полуфабрикат, тоже нет! Но найти его надо. Чтобы он превратился в мой идеал. Потом. И лучше без заклинания, потому что я его всё равно не знаю. Как-нибудь взял, стоп, взяла и превратилась. В идеал… Мама, мама… Да и ты, отец, тоже помог!

Мама, мама, а ты знала, что я захочу тебе позвонить и сказать всё это, и захочу спросить, и буду ждать ответа. Потому и попросила сразу по прочтении тебе не звонить. Я и так знаю, что бы ты мне сказала. Ты, как обычно, сказала бы, что всё просто и даже примитивно, хотя закон Эшби никто не отменял.

Я запомнил это с детства, я нашел формулировку закона и не хуже, чем «Отче наш» до сих пор могу воспроизвести формулировку закона необходимого разнообразия: системой управляет то, что проявляет наибольшую гибкость. Только какое отношение понятие «система» имеет к женщине? Мужчина, понятно, – системен во всех проявлениях и по структуре своей является системой. Сложной системой. Точнее, сложно-примитивной. Мы состоим из обозримого количества сложных компонентов, например, инстинкт охотника или жажда победы. Эти сложные элементы связаны и взаимодействуют друг с другом предельно просто. До совершенства просто, то есть примитивно. Инстинкт охотника помогает наладить процесс, способ действия, а жажда победы фокусирует на результате. И всё понятно, и сила нашей «системы» бесспорна, и она сильнее всего, кроме женских капризов и непредсказуемости. И если в порядке бреда предположить, что женщины – тоже система, хотя это будет преступлением против логики, и хотя бы какие-то общие принципы в нашей организации должны быть, то… Всё сходится…

Я начал рисовать на листке бумаги схематически мужчину «как систему», а рядом женщину как, прости Господи, «систему». Получается, что женщины состоят из примитивных компонентов, т. е. таких, что не поддаются логическому разложению на составные части, например, дурь, капризы, хлопание глазами и их закатывание, надувание губ и так далее, но зато количество этих компонентов сосчитать невозможно. Количество этих элементов стремится к бесконечности, потому что так система адаптируется к изменяющимся условиям. Они, эти элементы, взаимодействуют хаотично и меняются друг с другом местами, не подчиняясь никаким законам природы или логики. Получается, что нестабильно как количество взаимодействующих элементов, так и их состав. И всё-таки, возможно ли как-то посчитать, хотя бы приблизительно, количество элементов в системе? Конечно, в данном случае, количество определяется наступлением момента усталости считающего. Получается интересная картина: хаотично существующее огромное количество примитивных по сути элементов, взаимодействующих на пределе возможной сложности. Именно поэтому такую примитивно-сложную систему почти невозможно обозреть и назвать системой. Тогда по закону Эшби, чтобы управлять этой бессистемной системой, нужно обладать гибкостью большей, чей у нее. Возможно ли это? Если я отвечу на этот вопрос, то в следующие десять минут изобрету вечный двигатель.

Пойдем от частного. Разобраться хотя бы в ситуации с этими несчастными туфлями. Если все примитивно-сложные системы зациклены на одном и том же, то есть ли смысл менять женщину, еще не надоевшую тебе, только из-за ее нытья по новой паре туфель? Да уж, закон Эшби работает даже здесь. Мама опять права. Меня ведь всё устраивает, только на туфлях всё время спотыкаюсь. Есть ли рычаги управления? Можно начать работать на опережение: самому предлагать ей покупать туфли и отслеживать, что покупается, чтобы мне доставляли эстетическое удовольствие и ее туфли тоже. Или предупредить, что со мной не надо говорить о туфлях. Никогда. Покупать – пожалуйста, молча и не афишируя.

Надо подвести итог. Вопрос с туфлями закрыт. Кроме туфель надо еще отслеживать устремления в прическе – особенно тенденцию к отстриганию волос. А то мундан придет всем, и мало никому не покажется. И еще опасность – ощущение дружбы, на которое ведешься, а потом психуешь. Что-то еще… Кто я? Я устал. Смертельно. Мне по-прежнему скоро двадцать три. Я сложно-примитивен. Я дурак. Я робот…