— Разве я не понимаю? — согласился Керр. — Мне незачем говорить вам, каким мерзавцем я себя чувствую. Хотите выпить?

— Не откажусь. Выпить я люблю.

— У меня найдется виски. — Керр приготовил бокалы.

О'Мара сидел с большим бокалом виски в руке и долго смотрел на Керра. Наконец он произнес:

— Для вас это удар, не так ли? Вид у вас неважный. Вам необходимо отдохнуть. — Голос его все еще звучал успокоительно и ласково.

— Дождь не каплет, а хлещет. А сейчас я вообще попал в переделку. Во-первых, я устроил неприятность Куэйлу, потому что я — проклятый дурак, а когда я вернулся домой, то обнаружил, что жена решила оставить меня. И я не могу сказать, чтобы я от этого был в восторге.

— Очень плохо. Но если жены так поступают, то это от того, что они просто устают от таких, как мы. Ведь они никогда не знают, где мы, когда вернемся, и, в конце концов им это надоедает. Или, может быть, тут замешан кто-то третий?

Керр закурил сигарету.

— В том-то вся и загвоздка. Тут и в самом деле есть кто-то третий.

— Кто же? — спросил О'Мара, глядя Керру прямо в глаза.

Керр отпил немного виски.

— Она ушла к человеку, которого зовут Мигуэлес, он испанец, довольно симпатичный человек. И смелый парень — он сражался на фронте в Испании во время войны.

— Это интересно, — сказал О'Мара. — Это, вероятно, тот самый Мигуэлес, который был на вечере, когда вас вызвали на задание относительно Лилли?

Керр сказал:

— Верно. — Он коротко рассмеялся. Это был странный смех. — Куэйл не терял времени зря, не так ли? Да, он был на этом вечере. Куэйл считает…

О'Мара перебил его:

— Почему вас так беспокоит то, что он считает? Ведь этот вечер — на самом деле важное событие! Вам придется понять, что кто-то вас перехитрил, Керр. Кто-то, кто был на этом вечере. А теперь ваша жена уходит к Мигуэлесу, который тоже был там.

— Послушайте, — сказал Керр, — неужели вы предполагаете…

— Я вовсе не строю предположений, а всего лишь констатирую факт. И, пожалуйста, не раздражайтесь, Керр, хорошо? Сейчас уже слишком поздно выходить из себя.

Керр пожал плечами.

— Вы совершенно правы, — ответил он. — У меня вообще нет права сердиться на что-либо.

Наступило молчание. Потом Керр заговорил:

— Вы ведь не зря пришли сюда, О'Мара. Вам нужно что-то выяснить. Вы виделись с Куэйлом?

— Я видел его. И он поручил мне уладить это дело. А когда я берусь за какую-нибудь работу, я непременно довожу ее до конца. — Он многообещающе улыбнулся. — Я всегда стараюсь проследить события до их логического завершения. Точно так же я собираюсь поступить и в данном случае. Я пришел сюда, чтобы задать вам пару вопросов. Вы должны на них ответить. Возможно, они не очень понравятся вам.

Он рассмеялся своим добродушным смехом. И сразу же атмосфера в комнате разрядилась. События, которые казались драматическими, сразу превратились в нечто не очень серьезное и легко поправимое. И Керр не устоял. С удивлением он заметил, что тоже улыбается.

— Что ж, — сказал он, — сыграем, пожалуй.

— Можно мне еще выпить? — спросил О'Мара. –Он подождал, пока Керр подаст ему бокал, потом продолжал: — Послушайте, Рикки, и вы, и я — мы оба старые игроки, и нам не следует стараться провести друг друга. Вы поскользнулись — что ж, такое и со мной могло произойти. Просто мне больше повезло. И сейчас я должен попытаться исправить то, что еще можно. А поэтому, пожалуйста, будьте со мной откровенны…

— Хорошо, — ответил Керр. — Я буду откровенен.

О'Мара поудобнее устроился в кресле. Он прихлебывал виски, поглядывая на Керра поверх бокала. Он чувствовал себя счастливым: ему уже в который раз предстояло решить сложную задачу, перехитрить всех и достичь своей цели. И к тому же, было так приятно работать в Англии.

— Послушайте, Рикки, — заговорил он. — Меня очень интересует тот вечер, с которого вы отправились на последнее задание. Куэйл дал мне обширную информацию об этой вечеринке. Он не терял зря времени. Ну, ладно… значит, кроме Мигуэлеса — того самого испанца, от которого без ума ваша жена, — О'Мара ухитрился в своей улыбке выразить легкую печаль, — и одного офицера французского батальона, там были еще четыре женщины, не так ли? Эльвира Фейл, Тереза Мартир, Гленда Мильтон — ваша хозяйка — и Магдалена Фрэнсис. Правильно?

— Правильно.

— Если я хоть что-то понимаю в мужчинах, то вы непременно должны испытывать к женщинам большой интерес. Точнее, они должны быть к вам в высшей степени неравнодушны. Я полагаю, что некоторые из присутствующих дам весьма симпатизировали вам, не так ли?

— Возможно, — ответил Керр.

О'Мара рассыпался звонким смехом.

— С кем из них вы спали, Керр?

Наступило молчание, потом Керр проговорил:

— С большинством из них у меня был кое-какой флирт. — И быстро добавил: — Но ни к одной из них у меня не было ничего похожего на серьезное чувство. И не думайте, что я мог на ком-то из них споткнуться.

— Мужчине и не обязательно относиться к женщине с серьезным чувством. Вполне может быть, что мужчину волнует в какой-то женщине какая-то отдельная черта: звук ее голоса, тонкие щиколотки, манера причесываться, походка. — О'Мара помолчал и заговорил снова: — Судя по тому, что я о вас слышал, вы любите свою жену, Рикки. Я слышал, что она очаровательная женщина. Но я вас вполне понимаю. — Он тихо засмеялся. — Мужчина может вовсе и не любить женщину и все же споткнуться на ней. Что ж, значит между вами и большинством присутствующих на вечере женщин были романы — в разное время, но были? Просто так, мимоходом.

— Вот именно, мимоходом.

Снова наступило молчание.

— Есть ли у вас основания считать, что какая-то из этих дам может быть связана с врагом? Разумеется, нет. Если бы вам в голову пришло нечто подобное, вы бы следили за каждым своим шагом. И все же, учитывая все происшедшее, можете ли вы предполагать, что нечто подобное имело место?

Керр покачал головой.

— Нет. Гленда Мильтон — просто приятная женщина. Очень любит устраивать всякого рода вечеринки. Она темпераментна. Время от времени в кого-то влюбляется. Но не слишком часто. Магдалена Фрэнсис… ну, она просто дурочка… помешана на мужчинах. Думает только о тряпках и о победах над сильным полом. Эта дамочка Фейл — Эльвира Фейл — очаровательная малышка. И от нее не так легко чего-то добиться. Что же касается этой штучки Мартир… — Керр рассмеялся.

— Что в ней смешного, в этой Мартир?

— Она просто чудачка. Выглядит не слишком привлекательной. Плоскогрудая, не слишком хорошенькая и все же чем-то неотразимо волнующая. К тому же отлично одевается.

— В таком случае, почему же вы увлеклись ею? — спросил О'Мара. — В вашем голосе звучит искренняя заинтересованность.

— Я и сам не знаю. Я вообще не слишком хорошо разбираюсь в женщинах. В них трудно что-либо понять. Я ведь говорю, что она по-своему привлекательна, к тому же мне было просто жаль ее.

— Вы пожалели ее и поэтому увлеклись ею?

— О, что-то в этом роде, — небрежно ответил Керр. — Но какое это имеет значение?

— Никакого в сущности, — также небрежно ответил О'Мара. — Просто мне хотелось представить себе полную картину.

— Вот что, Рикки, — продолжал О'Мара. — Сидите-ка вы дома, пореже отлучайтесь. Мне бы хотелось застать вас на месте, если вы мне понадобитесь. Я позвоню вам через пару дней.

— Вы думаете, вам удастся все это уладить? — спросил Керр с легким волнением в голосе. — Думаете, что все обойдется? У меня из головы не выходят те ребята во Франции. Если этот список попадет к немцам, для них все будет просто ужасно.

— Боюсь, что это так, — сказал О'Мара. — Но мы постараемся сделать все, что в наших силах. Кстати, Рикки, — боюсь, право, что мой вопрос покажется нескромным, — но все же, что вы собираетесь предпринять в отношении миссис Керр? Вы собираетесь повидаться с ней или с ее приятелем Мигуэлесом?

Керр пожал плечами.

— Я сделаю все, что вам угодно, — сказал он. — Если это будет неудобно для вас, я ничего не стану предпринимать.