Сагер отхлебнул бренди.

— Великолепный напиток. За ним будущее. Он согревает. Выпей.

Он передал фляжку О'Маре, который взял ее, но не выпил.

— Сразу после этого начальник патруля, пять человек с ним и я на большой скорости поехали к дому Тодрилла. Машину оставили за кустом на дороге. Я вышел первым и полез на чердак над прихожей через крышу. С чердака в прихожую ведет маленький люк. Я приоткрыл его и приготовил пистолет. Затем лег и стал ждать.

Вскоре появился высокий, лысый мужчина. Он вошел через черный вход, сел на стул и ждал, куря сигареты. Время тянулось медленно.

Затем на велосипеде приехала Эрнестина. Полиция утверждает, что она ехала, как демон. Она очень спешила. Она также вошла в дом через заднюю дверь, и они начали беседовать. Затем она передала ему какие-то бумаги, и, казалось, они оба очень довольны. Вскоре она вышла через черный ход.

— Продолжай, — сказал О'Мара. Он сидел напряженно, держа в правой руке фляжку бренди, как если бы не знал, что она у него.

— Она уехала на машине, — продолжал Ларю, — взяв ее из гаража. Она поехала прямо на виллу Коте д'Ажур. Генри Фернанде и Луи Гуачарде — двое из моих лучших людей — сидели в засаде под деревьями на дальнем конце лужайки. Они увидели, как она входит в комнату через веранду. Вскоре она вышла оттуда с мадам де Сарю. Они сели в машину — мадам де Сарю за руль, а Эрнестина сзади, — и поехали по дороге в Гуарес.

Затем Фернанде и Гуачарде вылезли из своей засады и подали сигнал фонариками. Мои люди на дороге в Гура, на повороте на дороге в Гуарес и на окружной дороге в Сант-Лисс заметили их. На каждой дороге сидел маки, и каждый из них мог видеть сигнал через долину и передавать его дальше. Это было как в старые дни, когда кругом были боши. Ларю вздохнул.

— И какой бы дорогой они не поехали, — продолжал он, — они оставались под наблюдением. Они обогнули Сант-Лисс и въехали в Гуарес за Сант-Лиссом. Со своего места на чердаке я услышал, как машина остановилась у дома. Я подумал: «Забава начинается». Я приготовил пистолет. — Он ухмыльнулся. — Не впервые мне убивать немцев через щель в потолке этого домика.

О'Мара кивнул.

— Что дальше? — спросил он.

— Они провели ее в комнату и пристегнули к креслу наручниками. Она не хотела говорить, поэтому они немного прижгли ее сигаретой. Некоторое время мадам ничего не говорила, а потом сказала им все, что они хотели. Я ничего не предпринимал, потому что вы велели мне не вмешиваться, пока она не сломается.

О'Мара кивнул.

— Быстрее, — сказал он.

— Я и так стараюсь быть кратким, — сказал Ларю. — Затем мужчина сказал, что ее необходимо убить, и Эрнестина пошла посмотреть, не заперт ли сарай. Они собирались вести ее туда.

Сагер взял бутылку из рук О'Мары, сделал глоток и вздохнул.

— Я приготовился, — продолжал Ларю. — Уход женщины дал мне возможность посветить фонариком с крыши. Это был сигнал. Я приготовился стрелять. На дороге появилась полицейская машина и остановилась перед домом. Мужчина встал и вышел через дверь. Я услышал, как они завели машину и уехали. Мы не поехали за ними, потому что таковы были ваши инструкции.

— Хорошо, — сказал О'Мара. — А мадам?

— А что вы ждали? До замужества у нее была фамилия де Ширак — бретонская фамилия. Вы думаете, что бретонскую женщину могут испугать несколько мелких ожогов от руки грязного наци!

О'Мара вытер пот со лба. Он сказал Сагеру:

— Дай мне джину.

Он выпил и выбросил пустую фляжку в воду. Моторный катер с выключенным двигателем шел по мелководью. Ларю закурил вонючую сигарету и сказал:

— Мадам просила вам передать что-то странное, я не понял что.

— Вам не обязательно понимать, — нетерпеливо сказал О'Мара. — Что она сказала?

Ларю пожал плечами.

— Я должен был сказать вам, что она посылает вам наилучшие пожелания. Это первая часть. Затем она просила передать вам, что она предпочла бы быть женщиной, которую слегка обожгли в Сант-Брие, чем женщиной, которую совсем не обожгли в Рио-де-Жанейро. Не знаю, понимаете ли вы это?

О'Мара ухмыльнулся.

— Спасибо, Ларю… за послание… за все. — Бретонец завел двигатель. В конце маленького причала их ждала полицейская машина.

О'Мара сказал Ларю:

— Это была катастрофа. Один из двигателей отказал, и мы потерпели аварию.

Сагер зевнул.

— Никогда этого не забуду, — сказал он. — Даже не представляю, как это могло случиться.

— Я все видел, — сказал Ларю. — Когда мы нашли вас и мсье О'Мару в воде, вы были без сознания. Мы поискали пассажиров и не нашли. Это ужасно. И вам очень повезло, что мы выехали на катере так рано.

— Будет ли полиция удовлетворена этим? — спросил О'Мара.

Ларю ухмыльнулся и сказал:

— Мсье, не забывайте, что полицейские — французы из Бретани. Бретонцы понимают все. Позвольте мне дать объяснения.

Они вышли на причал и пошли к машине. Сагер сказал спокойно:

— Стыдно перед самолетом. Это была прекрасная телега. Она хорошо завершила работу… Сохранив свое достоинство. Дорогая цена, должен сказать.

О'Мара вошел в обшарпанный зал ожидания станции Сант-Лисс.

Танга сидела у окна. Он подумал, что среди этой убогой обстановки она смотрелась прекрасным цветком. Она была одета в вишневого цвета шерстяное дорожное платье и леопардовую шубу. На голове была шляпа без полей под цвет платья.

Она задумчиво смотрела на освещенный солнцем пейзаж.

Увидев О'Мару, улыбнулась и спросила:

— Вы говорили с мистером Куэйлом?

Он кивнул и сел на скамейку рядом с ней.

— Куэйл очень доволен. Посылает вам наилучшие пожелания. И очень рад, что Гелвада останется жив.

— Итак, все в порядке, — сказала она. — А что теперь?

О'Мара выглядел не очень довольным.

— Я не нужен ему, по крайней мере, шесть месяцев. Это — если я захочу столько ждать. Если же я не захочу, он говорит, что может снова послать меня в Рио.

Она поджала губы и спросила:

— Почему же вы выглядите таким несчастным? Прежде было понятно. Но сейчас? Ваши вещи здесь, на станции, у вас впереди шестимесячный отпуск. Если захотите, можете ехать в Рио. Я уверена, вас там ждет теплый прием. Вы сможете делать там все, что захотите, вы сможете…

О'Мара пожал плечами.

Она продолжила с легким раздражением в голосе:

— Ну… и почему же вы несчастливы? У вас есть все причины быть довольным.

— О некоторых вещах трудно говорить, — сказал он задумчиво. — Я хотел… — и внезапно остановился.

— Ну… О'Мара. Чего же вы хотели? Или, возможно, вы не хотите сказать этого мне?

О'Мара смотрел в пол.

— Не всегда важно, чего мы хотим, — сказал он резко.

Почти незаметно она придвинулась к нему.

— Иногда я вас совсем не понимаю, — сказала она. — Вы самая цельная личность, которую я когда-либо встречала. Вы знаете, чего вы хотите и как вы этого добьетесь. Затем по какой-то неизвестной причине, когда вы уже добились успеха в трудном деле и все хорошо, вы чувствуете себя несчастным и не знаете почему. Это даже неразумно.

— Конечно, я знаю почему, — сказал он с раздражением.

— Итак, вы знаете. — Танга подняла брови. — Но вам трудно сказать это мне. Должно быть, это касается меня? Я прошу вас сказать мне о том, что касается меня и делает несчастным вас. Я думаю, что имею право знать это.

О'Мара снова пожал плечами. Он достал из портсигара маленькую сигару и мрачно уставился на нее.

— Хорошо, я скажу вам. Хотя я и дурак, что говорю это.

— Вы не можете быть дураком, О'Мара.

— Когда я только что шел по платформе, — сказал О'Мара, все еще глядя на сигару, — после того как купил билет в Париж и отправил багаж, я задумался о себе. Не подумайте, что этим я только и занимаюсь.

— Да? И вы подумали?..

О'Мара сказал нетерпеливо, не глядя на нее:

— Я подумал, что я круглый дурак. Я подумал о своей вилле около Ванса. Красивое место — о нем можно только мечтать — место, которое кажется раем, особенно после такой работы, которую мы только что проделали. — Он замолчал.