— Никто не собирается водить вас за нос, — сказал Фоуден. — Разве не вы только что мне сообщили, что ваша сестра получила пятьсот фунтов за слова, услышанные от немецкого агента в поезде? И мало того, получила хорошую работу!

— Да, это правда, — ответил Грили. — Так что это за дело, из-за которого мне надо заткнуть пасть двадцатью пятью фунтами?

— Предположим, что я владею кое-какой информацией, надо сказать, гораздо более значительной, чем когда-либо могла бы разузнать ваша сестра. И я смогу оказаться в препоганом состоянии.

— Почему это вы должны оказаться в таком состоянии?

— Послушайте, я моряк, не правда ли? Я совсем не в курсе здешних ваших отношений. Предположим, я найду какого-нибудь типа, все ему выложу, и он получит все вместо меня. А вот если я ему намекну, не рассказывая всего, что готов сделать важное разоблачение и лишь слегка обозначу основную мысль, то смогу поторговаться. Понимаете?

— Конечно, — ответил Грили. — Вы считаете, что ваши сведения первостепенной важности и хотите предложить их за хорошую плату.

— Примерно так, — улыбнулся Фоуден. Подумав минуту, Грили сказал:

— Что ж, я думаю, что Зилла сумела бы вам помочь, да только сомневаюсь. Она работает на какую-то важную шишку, которая собирает всякие сведения в этом духе, да только не думаю, что это солидное дело. Она, конечно, всего только секретарша или стенографистка. Да она и сама — отдельная история. Характерец у нее нелегкий, — тут он ухмыльнулся и добавил, — если только не…

— Если что? — переспросил Фоуден, допивая уже пятую порцию двойного виски.

«Пьет, как лошадь, и хоть бы что», — про себя заметил Грили, а вслух сказал:

— Если только не влюбится в какого-нибудь субчика вроде вас. Ей всегда были по душе парни вашего типа. Она совершенно неспособна на бескорыстную помощь, а уж бабки-то она любит! Я ее знаю! — и он опустошил свой стакан. — Но не думайте, что все пройдет как по маслу. Я вам уже говорил, что она за штучка.

— Вы говорили, что она в Лондоне, — сказал Фоуден. — А ее адрес вы знаете?

— Нет, — покачал головой Грили. — Телеграмму я посылал на адрес клуба, в котором она состоит, в надежде, что там знают, где она живет, и передадут ей сообщение. Хотя не думаю, что она обратит на меня внимание, я же говорил.

— Да, я знаю, — отозвался Фоуден. — Может, еще по стаканчику?

— Почему бы и нет? — ответил, Грили и стал подниматься, но Фоуден остановил его жестом:

— Не суетись, Стивенсон, я заплачу, — и направился к бару. Когда он вернулся, Грили сказал:

— Вы где-нибудь тут не видели киноафиши? В этих несчастных краях больше некуда податься… Разве что пойти посмотреть какой-нибудь фильм.

— Нет. Я не очень интересуюсь фильмами.

Грили принялся за свое виски. Оно было очень крепким. Наверное, Фоуден утроил дозу. Уж не клюнул ли он на крючок? Грили завел разговор о местах, где ему удалось побывать в разъездах по Англии. Он болтал без умолку как записной говорун. Фоуден слушал вполуха и вдруг сказал:

— Послушайте… Если вы устроите мне встречу и небольшую беседу со своей сестрой, то я… то я дам вам эти двадцать пять фунтов, в которых вы так нуждаетесь. Идет?

— Конечно же, идет! Это совсем другое дело!

— Да уж постарайтесь. Это все, о чем я вас прошу. Постарайтесь устроить это для меня.

— Вот что я сделаю, — ответил Грили. — Дайте мне десять фунтов авансом. Я смотаюсь в Лондон и посмотрю, как дать этому делу толчок… Что вы на это скажете?

— Нет! — поморщился Фоуден, пристально глядя на Грили. — Слишком хорошее предложение. Лучше так: я даю вам пять фунтов, а остальное после встречи с вашей сестрой.

— Договорились, — буркнул Грили. — Все равно мне надо повидаться с Зиллой, — он допил стакан. — Ну, еще один на дорожку, и я пошел. Если в эту ночь мое дежурство, то завтра у меня будет свободный день. Как говорится, куй железо, пока горячо, — он сходил к бару и вернулся с новыми напитками:

— А странная все-таки штука жизнь! Разыскиваю двадцать пять фунтов, и вот попадаю в этот бар, а там вы, и если мне немножко подфартит — буду с денежками! Просто фантастика!

Фоуден сказал, улыбнувшись:

— Что, ж тут такого? Многие важные события начинаются со случайностей.

— Вот-вот, что и говорить! Жизнь — тоже вроде случайного события. Мало ли что нас поджидает за поворотом. Да только счастье разделено не поровну. Одним все само идет в руки, у других же — беспросветное невезение, и никто не ведает, почему так получается. Вот у вас, по крайней мере, были приключения. Вы побывали в Марокко и повидали массу интересного! — он вздохнул. — Мне тоже так хотелось поехать в Марокко, я думаю, что воспоминаний мне хватило бы на всю жизнь.

Фоуден утвердительно кивнул:

— Вы правы. В такой стране, как Марокко, чего только не случается, — и он полез во внутренний карман пиджака, — смотрите, Стивенсон, я хочу вам кое-что показать. Смотрите. Я вам доверяю. Это поможет вам понять, какого рода сведениями я располагаю, — он вынул фотографию на почтовой открытке и протянул ее Грили. Тот взял ее в руки, на ней была группа из пяти человек, в рубашках и шортах сидящих под пальмами. Выглядели они тощими и изможденными. Одним из них был Фоуден.

— Это фото было сделано в концлагере. Я там был, — сказал Фоуден. — Это одно из тех вонючих мест, которые банда из Виши содержит за счет немцев. Я угодил туда за то, что пытался связаться с англичанами. Каких только ужасов я не натерпелся в этом аду у фрицев! Но мне дьявольски посчастливилось — я вырвался оттуда. А ведь большинство заключенных просто-напросто исчезло. Они уходили, и никто так и не узнал, куда все они подевались!

— Я думаю, что их укокошили! — сказал Грили. — Они, должно быть, слишком много знали.

— Совершенно верно, — сказал Фоуден. — Но мне удалось бежать. Я вернулся сюда и знаю больше, чем вся святая клика! — он взял фотографию у Грили и снова положил в карман. — Если все устроится при участии вашей сестры, и я получу то, что наметил — вы тоже не останетесь внакладе, вы не будете нуждаться ни в чем, я вас уверяю.

Грили поднял стакан со словами:

— За вас! Надеюсь, что вам все удастся, — они поставили пустые стаканы на стол.

— Хорошо держитесь, — заметил Фоуден. — Еще один стаканчик выдержите?

— Еще бы! — ответил Грили. — Чего мне вечно не хватало в жизни, так это виски.

— Хорошо! — сказал Фоуден. — В таком случае еще по стаканчику для храбрости! — и они направились к стойке бара.

Грили смотрел в спину Фоудену, мысленно говоря: «Вот ты и клюнул, приятель!.. Вот и клюнул!»

Официант принес и поставил на стол кофе. Зилла заметила его белые, чуть дрожащие руки с выступающими венами. Она подумала, что не такое уж это веселое занятие — быть официантом. Этот, по крайней мере, выглядел старым, усталым и безразличным ко всему на свете. Какое уж там у него могло быть будущее…

Официант отошел. Куэйл предложил Зилле сигарету. Она заметила надпись, выгравированную изнутри на крышке портсигара. И подумала, что кто-то хотел выразить благодарность, подарив Куэйлу такую дорогую вещь, как золотой портсигар. Прикуривая, она искоса поглядывала на Куэйла и видела ловкие и точные движения его пальцев, когда он гасил и вновь заставлял работать зажигалку. Вот так же у него работает голова, вдруг подумалось ей. Все-то у него разложено по полочкам и ящичкам, все помечено в алфавитном порядке. Чтобы узнать или вспомнить что-нибудь нужное, ему достаточно нажать кнопку в своем мозгу.

Она заговорила:

— Как приятно вернуться в Лондон. Эта последняя дыра просто ужасна. Я долго здесь пробуду?

— Почему бы и нет? — ответил Куэйл. «Интересно, почему он никогда не отвечает на вопрос прямо? Может быть, просто не хочет?» — подумала Зилла с легким раздражением в той мере, в какой вообще можно было на него сердиться.

— Итак, Зилла, — сказал Куэйл, — вы предпочли бы знать, чего я от вас сейчас добиваюсь?