Зилла не ответила, но и не сделала ни малейшего движения, чтобы высвободить руку. Фоуден заказал еще по коктейлю.

— Мне пора уходить, — сказала Зилла. — Завтра мне нужно быть на работе пораньше.

— Ну и прекрасно, — ответил Фоуден. — Вот выпьем и уйдем отсюда вместе. А, кстати, зачем нам терять время? Дожидаться завтрашнего вечера?

— Я вас не совсем понимаю, — сказала Зилла, глядя на него пристально и недоуменно.

Фоуден улыбнулся. Она ощутила пожатие его пальцев на своей руке.

— Будет гораздо лучше, если мы побеседуем сегодня вечером. Я провожу вас домой и выложу все, что вы захотите знать. Тогда завтра вы все сможете рассказать своему шефу. Я не люблю терять время попусту.

— Оно и видно, — едко сказала Зилла. Она напряженно думала. Дело осложняется. С таким типом надо держать ухо востро.

— Отличная идея, как вы считаете? — он еще крепче сжал ей руку.

— Надеюсь, ваше предложение не содержит какой-нибудь задней мысли? — спросила Зилла, поглядев на него прищуренными глазами. — Уж не воображаете ли вы, что вам легко удастся справиться со мной? В таком случае, вы не так умны, как я думала.

Фоуден расхохотался:

— Вы что, испугались большого злого волка?

— Меня вовсе не просто испугать, — сердито ответила Зилла. — Ну, раз решение принято, так тому и быть. Пойдем ко мне на чашку кофе. Расскажите все, что собираетесь мне доверить. И я завтра же смогу приняться за дело — увижусь с шефом и побеседую с ним. А потом настанет ваш черед действовать. Только не вздумайте у меня дома пытаться одержать надо мной верх! У меня медали по джиу-джитсу!

— Не бойтесь, моя дорогая, я умею держаться в рамках дозволенного, — ответил Фоуден.

— Ну, это все мужчины говорят, — заметила Зилла со смехом, придвигаясь к нему поближе.

Фоуден стоял на углу Риджент-стрит у ее пересечения с Пэлл-Мэлл. Он перешел улицу и направился по Джермин-стрит и поисках телефонной будки. Он нашел ее неподалеку от Пикадилли, вошел внутрь и нашарил в кармане два пенни. На лбу у него блестели капли пота. Он вынул из кармана записную книжку, нашел нужный номер и вставил монетку в автомат. Стрелки на светящемся циферблате его часов показывали половину одиннадцатого. Он набрал номер и вскоре услышал «Алло!», произнесенное голосом Грили.

— Это вы, Хорейс? С вами говорит Фоуден, — произнес он с выражением, которое ему самому показалось довольно странным.

— Как дела? Что-нибудь произошло? Да что с вами? — догадываясь, спросил Грили.

— Хорейс, произошло нечто ужасное! Вам будет тяжело это услышать! — ответил Фоуден.

— Я готов. Говорите же! Что случилось?

— Зилла покончила с собой, — сказал Фоуден.

— О Господи!.. Что вы сказали?

— Черт побери, вы что, не слышите? — взорвался Фоуден. — У меня было свидание с ней у нее дома, и вот она решила свести счеты с жизнью, бог знает почему! Я-то никакого представления об этом не имею…

— Понятно… — сказал Грили. Немного помолчав, он повторил: — Понятно. Значит, Зилла покончила с собой. Где она теперь? В своей квартире?

— Да, — ответил Фоуден. — Я только что оттуда. Вышел к ближайшему киоску, чтобы вам позвонить. Понятия не имею, что теперь делать!

— Погодите, — сказал Грили. — Расскажите мне все. Спокойно. Не волнуйтесь. Вы обнаружили ее, когда вошли в квартиру?

Фоудену удалось взять себя в руки. Он заговорил почти обычным голосом.

— Я не волнуюсь. Просто пытаюсь вам разъяснить, что произошло. Вечером — то есть сегодня вечером — у нас было назначено свидание, чтобы поговорить о делах. Все было нормально. Мы встретились в условленном месте и отправились в ресторан. Потом она привела меня в клуб, где мы немного выпили. Она чувствовала себя прекрасно и была, что называется, в полной форме. Мы начали беседовать о делах, и она пообещала назавтра замолвить словечко своему начальнику. После этого мы пошли к ней домой, чтобы я вкратце рассказал ей основное содержание моей информации. Мне хотелось доказать ей, что я не привык бросать слова на ветер. Понимаете?

— Понимаю, — ответил Грили.

— Хорошо, — продолжал Фоуден. — Значит, так: мы покинули клуб и отправились к ней домой. Там я попросил закурить, и она спохватилась, что в доме совсем не осталось сигарет. Я предложил сходить за ними, если она знает неподалеку какую-нибудь лавчонку. Она сказала, что на Пэнтон-стрит имеется чайный магазинчик, работающий до полуночи, и попросила не запирать входную дверь, чтобы мне не пришлось звонить по возвращении… Вы все хорошо поняли?

— Да, — отозвался Грили.

— Я вышел за сигаретами и вскоре вернулся. Думаю, что отсутствовал не более двенадцати минут. Я вошел… Вы, конечно, знаете — в ее квартире из прихожей дверь сразу ведет в гостиную. Войдя, я сразу же увидел Зиллу на коврике у электрического камина. Она была мертва. В руке у нее был зажат револьвер, а все вокруг забрызгано ее кровью. Бог знает, что могло произойти. Здесь явно какая-то-тайна. Я в жизни не испытывал такого потрясения!

— Я вас понимаю, — сказал Грили. — Только не поддавайтесь панике, это ни к чему! Когда вы выходили из квартиры, то закрыли дверь? Я имею в виду — на ключ?

— Да, — сказал Фоуден. — Я проследил, чтобы дверь была, как следует заперта. Я решил, что так будет лучше. Мне хотелось какое-то время подумать, поговорить с кем-нибудь об этом происшествии… Какой ужас!

— Кому вы это говорите, — проворчал Грили, но его тон оставался довольно спокойным.

— Что могло подтолкнуть ее к такому поступку? — спросил Фоуден.

— К чему вы меня об этом спрашиваете? Может, это никакое не самоубийство. Кто-то увидел вас в клубе в обществе Зиллы. Он, возможно, догадался, что идет обсуждение важного дела — этот кто-то, который решил вам вставить палку в колеса, для начала избавившись от нее!

— Вот оно что, — сказал Фоуден. — Вы хотите сказать, что ликвидировав ее, они не успокоятся, пока не расправятся со мной. Вы полагаете, что есть люди, которые считают, что я слишком много знаю!

— Почему бы и нет, — отозвался Грили. — Так случается довольно часто. В конце концов, идет война.

Фоуден буквально на глазах приобретал уверенность в себе. Он спросил:

— Так что же мне теперь делать? Где я смогу с вами увидеться? Идти мне в полицию или нет?

— Ни в коем случае! — твердо ответил Грили. — Что угодно, только не это. Полиция как раз предпочтет замять это дело. Оно из таких, я же чувствую. Слушайте, хотите добрый совет? Не высовывайтесь! Тот, кто устранил Зиллу, с тем же успехом может приняться и за вас. Лучшее, что вы можете сейчас сделать — это вернуться домой и сидеть тихо. Я с вами свяжусь. Вы останетесь по известному мне адресу?

— Да, — ответил Фоуден, — на Виктория-стрит.

— Ладно, — сказал Грили. — Возвращайтесь к себе и сидите. На вашем месте я бы и носа не высовывал. Скорее всего, я забегу к вам завтра. Лучше всего будет заняться всем этим прямо сейчас.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Фоуден.

— Все, что я могу сделать, — это отправиться к начальнику Зиллы. Я знаю, где его контора. Мне непременно нужно увидеться с ним.

— Вот невезение, правда? — сказал Фоуден. — Все пошло прахом. Самое печальное то, что мы с Зиллой уже обо всем договорились. Она должна была побеседовать со своим шефом, а я получить свидание с ним!

— Все это прекрасно, но уже отошло в прошлое! А сейчас надо подумать о будущем, — он вздохнул. — Бедняжка Зилла! Она всегда посмеивалась надо мной, говорила, что я просто растяпа… И вот, растяпа-то остался в живых, а она даже не может высказаться по этому поводу, — добавил он без всякого злорадства.

— А вы не думаете, — сказал Фоуден, — что идете по ложному следу?

— Как? — переспросил Грили, недоумевая.

— Вы считаете, что Зиллу убили. А я вам говорю, что это самоубийство. Она лежала во весь рост с револьвером в руке. Приметы самоубийства бросаются в глаза. Я все-таки могу отличить самоубийство от преступления!