— Ну что же, — сказал Феллс. — Вопрос улажен!

Куэйл принялся мерить шагами комнату. «Если бы я мог сказать ему всю правду, — думал он, — но я не решаюсь! Если сказать ему все — он может не выстоять, потерять самообладание. Я не очень верю в это, но риск слишком велик».

— Я хочу, — заговорил он, — чтобы вы сосредоточили все свои мысли на этом задании. Вот о чем речь. Недавно из Марокко в Англию прибыл некто Фоуден. Мы познакомились с ним и установили довольно тесную связь. Он утверждает, что располагает уникальными по ценности и подробности сведениями о вражеской шпионской сети в Марокко. Кажется, у него действительно довольно четкое представление об их деятельности и структуре подпольной организации в этой стране. Я ему уже заплатил кое-какие деньги, и назначил вам встречу у вас дома завтра вечером. Он, безусловно, начнет строить планы, так как совершенно уверен в подлинности своей информации. Понимаете?

— Да, конечно, — ответил Феллс. — С этим пока все ясно. Но откуда мне знать, насколько точны его сведения?

— Это не имеет никакого значения. Когда он явится к вам, прежде всего, вручите ему четыре тысячи. Я дам их вам перед уходом.

Феллс вскинул брови:

— Неплохая сумма за неизвестно какие сведения!

— Это совершенно не важно, — повторил Куэйл. — В действительности меня интересуют вовсе не его сведения. Фоуден, возможно, немецкий агент. Я выслеживал его с самого прибытия.

— Вот, оказывается, в чем дело, — сказал Феллс. — Надо сказать, они дьявольски настойчивы.

— Безусловно. Но вот в чем вопрос. Вы помните Шликена, вашего немецкого шефа, на которого вы трудились с таким усердием? — Куэйл саркастически усмехнулся. — Ну, так вам, наверняка, как и мне, показалось странным, что с самого начала войны он, Шликен, так и не попытался вас разыскать? И, тем не менее, мы знаем, что Шликен вполне доверял вам. У нас были многочисленные тому доказательства. Вы следите за моей мыслью?

— Конечно, — сказал Феллс.

— Очень может быть, — продолжал Куэйл, — что Фоуден как раз подослан Шликеном. Возможно, что он подобрал крайне удачный момент для встречи с вами. Не исключено, что он и был послан специальна для установления связи с вами, понимаете?

— Да, — кивнул Феллс. — Вы в нем очень сомневаетесь, но у вас нет способа доказать, что ваши подозрения обоснованны!

— Именно так, — сказал Куэйл. — Итак, вы поняли, в чем дело. Задание ваше нелегкое. Если Фоуден тот, за кого себя выдает, то он мог бы оказаться исключительно полезным в некоторых наших делах. Но мы о нем ничего не знаем. Но если он агент Шликена, то он будет знать наши планы еще до их выполнения и сможет нам сильно повредить.

— Мало того, это может повлечь очень большие неприятности.

— Что там неприятности — катастрофу! От вас потребуется вся ваша ловкость и проницательность при встрече с Фоуденом. Может статься, что он не знает вас в лицо и не ведает, кто вы такой. Возможно, он обыкновенный курьер, из тех, что использует Второе Управление Разведки Германии для получения сведений. Но не исключено и то, что он — нацистский шпион, пущенный специально по вашему следу. Вспомните, у вас была возможность наблюдать подобные вещи в Англии. Как источник информации, вы представляете для них немалую ценность.

— Ну ладно. Короче говоря, я в лапах Фоудена. Захочет — заговорит, а не захочет — так я от него ничего не добьюсь.

— Вот именно, — сказал Куэйл. — Наверное, он захочет использовать свой привычный камуфляж, представится Фоуденом и даст вам сведения по Марокко, не подозревая о том, что вы были агентом Шликена. А вдруг он знает всю правду о вас? Так что будьте готовы ко всему.

После минутного размышления Феллс сказал:

— Я думаю, что ситуация достаточно проста. Если он будет продолжать выдавать себя за Фоудена, считая, что я работаю на вас, он попросту предоставит мне свою информацию. Прикарманит обещанные денежки и смотается! Если же он агент Шликена и узнает меня, то дело сильно осложнится. Стоит ли напоминать, что его агенты крепкие орешки!

— Да нет, я отлично это знаю. А Фоуден — одна из самых нелегких проблем. Он знает, что делает. Он очень ловок, и ему наплевать буквально на всех.

Феллс сказал:

— Если он будет продолжать играть роль Фоудена и даст мне информацию по Марокко, то мне останется ее записать и передать вам. Назовите своего агента. Я предполагаю, что вы не отпустите его без слежки?

— Не беспокойтесь, — ответил Куэйл. — Уж об этом я позабочусь.

— Ну, а что мне делать, если он пойдет в открытую? — спросил Феллс. — Если он меня узнает, признается, кто он есть на самом деле, и поручит выполнить подготовленный им план?

— Да, все усложняется. Боюсь, как бы вам не пришлось сыграть с ним в игру «кто кого перехитрит». Вам придется снова начать работать на немцев, возвращаться в Германию… — он вымученно улыбнулся. — В этом случае вам придется быть предельно осторожным и оставить всякие попытки связаться со мной или еще с кем-нибудь из наших.

— Какие доказательства я могу ему предъявить в подтверждение той роли, которую играю, в случае передачи сведений?

— Это достаточно просто. Совершенно очевидно, что человек вроде вас, работавший на Шликена, так или иначе постарается войти в контакт с нашими службами во время войны. Если даже мы не испытывали к вам большого доверия, то, по крайней мере, могли использовать в своих целях. Ваша наиглавнейшая задача — убедить Фоудена, если он в курсе ваших дел, в сохраненной лояльности по отношению к Шликену. Таким образом, это станет козырем в ваших руках — ваше место в непосредственной близости ко мне, доверие, которое мы к вам испытываем, настолько большое, что поручаем вам, именно вам, получить секретную информацию по Марокко. Это играет вам на руку.

— Действительно, — согласился Феллс.

— В идеале неплохо было бы, если бы Фоуден узнал вас, — продолжал Куэйл, — если бы он открыл вам, кем является на самом деле, и откровенно поведал, какое задание он выполняет в Англии. Но это было бы слишком хорошо. Попробуйте заставить его открыть карты! Делайте что угодно, чтобы доказать свою верность Шликену. Продумайте ситуацию как следует со всех сторон. Если понадобится, можете признаться, что мы подозревали его с самого начала, но приберегите этот аргумент на крайний случай. Он будет просто обязан вам поверить. Тогда он клюнет на что угодно. Но если вам придется действовать, таким образом, оставьте всякую надежду на связь со мной. Действуйте на свой страх и риск, а я подам вам знак, как только смогу. Не знаю еще, правда, каким именно образом.

— Я все прекрасно понял, — отозвался Феллс. — Но остается еще один вопрос. Предположим, что Фоуден, сумев проникнуть в Англию, имеет подготовленный путь для возвращения в Германию, если, конечно, он действительно агент Шликена… то тогда?

— Ну что ж, — веско проговорил Куэйл. — Если он сбежит и захочет захватить вас с собой, придется его сопровождать. Да это просто мечта — чтобы Фоуден отвез вас с собой во Францию или в Германию, и чтобы Шликен поручал вам свои задания. Это было бы чудесно! Подумайте сами. Вот бы он снова начал использовать вас, как перед войной!

Феллс кивнул и серьезно сказал:

— Да, действительно, мечта! У вас в руках сошлись бы концы всех нитей.

— Вы все правильно поняли, — отозвался Куэйл. Подумав минуту, Феллс сказал:

— Теперь я понимаю все, что вы говорили мне насчет меня и Танжер, и ясно вижу, почему вам хотелось, чтобы наши планы рухнули. По крайней мере, на этот период.

— Я счастлив, что вы меня поняли, Феллс. Вы знаете, я действительно очень огорчен, но нужно, чтобы вы и я как следует выполнили нашу задачу.

Феллс поднялся со словами:

— В таком случае, тут больше говорить не о чем. В процессе разговора с Фоуденом завтра вечером станет ясно, что мне с ним делать. Если же он меня узнает, я тем более постараюсь сделать все возможное, чтобы справиться с делом.

— Браво! — одобрил Куэйл. — Даже если вам понадобится уехать из Англии, я постараюсь оставаться в контакте с вами. Отправлю кого-нибудь по вашему следу, как только смогу.