— Ну и часы, — сердито сказала Майола. — Чтоб они провалились. Ненавижу их! Только усну, они будят меня среди ночи, а вот когда хочу проснуться, никогда их не слышу!

— Зачем так огорчаться! — сказал Грили, с удивлением вслушиваясь в свой охрипший голос и прикидывая, сколько же стаканов коньяка с содовой успел он выпить за вечер. Фоуден полулежал в кресле и чувствовал себя счастливо и беззаботно. Он сохранял совершенно нормальный вид, лишь глаза блестели больше обычного.

— Не знаю, как вы себя чувствуете, — сказала Майола заплетающимся языком, — а я вот слегка навеселе, не то что опьянела, а так… чуточку наклюкалась…

Она развернулась на табурете у пианино и заиграла мелодию популярной песни, напевая: «Ах, возьми меня всю, я очарована тобой!..» У нее оказался приятный голос. Во время пения она рассеянно поглядывала на Фоудена.

Когда она замолчала, Грили спросил:

— А что скажут соседи? В одну такую прекрасную ночь кто-нибудь из них убьет вас!

— Нет у меня никаких соседей, — сказала Майола. — Под нами магазин, а наверху свободные комнаты. Я тут царствую совсем одна. Абсолютная монархия!

Она снова принялась петь. Песня была сентиментальная, меланхолическая и в то же время страстная. Грили подумал, что на сцене Майола быстро сделала бы себе состояние.

Фоуден встал и подошел к пианино:

— Скажите, Майола, кто-нибудь говорил вам, что вы очень красивы?

— Вам очень хочется это знать? — спросила она, поднимая на него глаза. — Я не верю тому, что говорит большинство мужчин, — и добавила с полушутливым-полусерьезным видом: — Знаете ли, Фоуди-Воуди… Всякий раз, когда говорят, что я красива, я жду: интересно, о чем на этот раз меня попросят?

— Значит, вам надо разгадывать две загадки? — засмеялся Фоуден. — У вас очень красивые ноги, Майола, — продолжал он.

— В самом деле? Вы находите? Мне кажется, что это я тоже где-то слышала! Лучше выпьем еще чего-нибудь!

Она встала и пошла на слегка заплетающихся ногах к буфету. «Или ей действительно ударило в голову, или она чертовски хорошая актриса», — подумал Грили и закурил сигарету.

Майола опустилась на колени и открыла дверцы. Заглянула внутрь и вдруг совершенно недвусмысленно выругалась. Потом сказала:

— Ну, это уже чересчур! Смотрите, совершенно пустая, — вытащила она бутылку. — Нет у нас больше коньяка!

— Вам нужно все запирать на ключ, — заметил Фоуден каким-то отрешенным тоном.

— Нет, каково! — кипятилась Майола. — Это все та дрянь, которая приходит делать уборку! Я думаю, она сперла мою водку! Черт бы побрал эту бабу!

— Почему бы вам ее не рассчитать? — спросил Фоуден.

— Не стройте из себя идиота, — сердито ответила Майола. — Сейчас можно считать себя счастливчиком, если удастся найти хоть кого-нибудь, кто согласился бы заниматься хозяйством. Вам, видно, никто не говорил, что идет война?

— Да! В самом деле! — язвительно ответил Фоуден. — Я уже где-то об этом слышал.

Майола принялась обследовать внутренность буфета.

— Знаете, друзья, мы влипли в гадкую историю!

— В какую же? — спросил Грили.

— В историю со спиртным! — проговорила Майола. — То есть без спиртного! Выпить нечего! Эй! Погодите-ка минутку! А это что? — и вытащила бутылку.

Она встала и принялась внимательно исследовать этикетку, склонив голову набок. И вдруг воскликнула тоном драматической актрисы:

— О нет! Что угодно, только не это!

— Что такого плохого в этой бутылке? — осведомился Грили. Он подумал: «Кажется, она готовится сделать то, ради чего мы здесь очутились. Интересно, как она за это возьмется?»

— Как что плохого? — возмутилась Майола. — Послушайте, Хорейс, я уж лучше выпью яд, чем попробую вот это!

Фоуден подошел к ней и взял бутылку у нее из рук. Он засмеялся:

— Да ведь это отличная штука!

— «Отличная»! — передразнила Майола. — Вы хоть знаете, что это такое?

— Еще бы мне не знать! Я выпил этого на своем веку порядочно. Это же арака!

— Не верьте, — сказала Майола, — это чистый купорос! У меня была еще одна такая бутылка, и я выпила из нее всего два стаканчика, не больше, полгода тому назад. Больше недели я провалялась!

Фоуден расхохотался и обвил рукой талию Майолы. В левой руке он сжимал бутылку. Поглядев на девушку, он сказал:

— Я пил ее литрами. В той стране, откуда я прибыл, можно разжиться большим количеством этого пойла, но там его не разливают по таким красивым бутылкам. От него слегка пьянеешь, вот и все. Ничего плохого с вами не произойдет.

— Может быть, — сказала Майола. — Но мне этот напиток уже сослужил плохую службу.

— Вы еще не окончили свой спор из-за хмельного? — вмешался Грили. — Я могу пить буквально все, что льется из бутылки.

Майола вывернулась из объятий Фоудена, подошла к Грили и сказала:

— Хорейс! Вы считаете, себя совершенно трезвым?

— Понятия не имею, — ответил Грили. — Но пить еще могу, и все, что угодно.

— Не знаю, — сказала Майола. — А сколько стаканов вы можете выпить, чтобы не опьянеть?

— Не знаю, — ответил Грили, — и не помню, когда в последний раз напивался допьяна!

Майола вертела на пальце перстень, украшенный крупной камеей. Она повернула его так, что камея оказалась внизу.

Фоуден стоял, прислонившись к буфету, держа бутылку в правой руке.

— Уж не хотите ли вы сказать, Хорейс, что вообще никогда не пьянеете? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Грили, — просто не могу припомнить свой последний сеанс пьянотерапии.

Майола подмигнула Фоудену и сказала Грили:

— Слушайте, хитрец вы этакий, вот мы что сделаем. Выпейте-ка из моей бутылки хороший глоток, и если спустя десять минут у вас все еще будет голова на плечах, я вам обещаю что-то небывалое!

Фоуден поднял с ковра туфлю Майолы и отнес ей. Она, обуваясь, обняла его за шею.

— Что это еще такое?! — возмущенно воскликнул Грили. — Вы решили меня напоить, чтобы я совсем потерял голову? Ну ладно, попробуйте! Я будут пить все то же, что и вы, мне это глубоко безразлично.

— Не волнуйтесь, Хорейс! — воскликнул Фоуден. — Ничего с вами не будет от этой штуки. Между нами, это вовсе не сироп для маленьких девочек. Это напиток для крепких парней! — и он притянул к себе Майолу.

— Довольно пить! — сказала она. — Я больше не играю.

— Ну, Майола! Вы же не сдаетесь? Примите хоть капельку, а? Ну, хоть четверть того, что мы выпьем? — и он подмигнул Грили.

— Нет, мой старенький Фоуди-Воуди, мне кажется, что вы имеете на меня виды. Наверное, вы воображаете, что, выпив капельку из этой бутылки, я буду к вашим услугам, не так ли? В этом состоит ваш план?

— Нет, — возразил с улыбкой Фоуден, — Никогда в жизни!

— Как же, вы бы постеснялись… — сказала Майола, — Такой невинный, прямо как младенец. Я полна доверия!..

Она отобрала у него бутылку, вернулась к буфету, открыла ящик. Вынула штопор и, зажав бутылку между коленками, открыла ее.

— Между нами, Хорейс, у Майолы замечательные коленки.

— Да, уж тут все натуральное, без подделки.

Пробка выскочила с сухим хлопком. Майола нырнула в буфет и достала три бокала. Два из них она налила до краев, в третий немного плеснула со словами:

— Это неразумно, но пусть мне будет хуже!

Она поднесла бокал к губам. Все втроем они отпили несколько глотков. Грили почувствовал, как водка обожгла ему язык и горло. Он поставил свой бокал на стол.

— Недурно! — сказал он. — Во всяком случае, лучше, чем ничего.

— Я люблю ее не меньше, чем джин, — сказал Фоуден. — Наверное, потому что привык.

— Ах, так? — сказала Майола. — Может, повторите свой трюк? Я в этом больше не участвую. Не выношу этот купорос.

Она вновь наполнила бокалы обоих мужчин.

— За ваше здоровье! — сказал Грили. — Он залпом проглотил свою порцию. Фоуден посмотрел на него и скептически улыбнулся:

— Хорейс, вы совершенно невероятный тип. Я еще не видывал человека, способного столько выпить. Сколько вы успели проглотить до встречи со мной?