— Инес, — тихо сказала я. — Эти дети никогда не должны знать, кто их отец.

         Она издала сдавленный звук.

         — Они его точная копия, Вэл. Люди будут говорить. Невозможно не знать, чьи это дети. Господи помилуй, что нам теперь делать?

         — Мы ничего не можем сделать, кроме как помочь Фине справиться с ситуацией. Как она это восприняла?

         Некоторые жертвы изнасилования не могли вынести, если их дети были похожи на их насильника, но до сих пор Серафина восстанавливалась на удивление хорошо. Она настаивала, что ее не насиловали. Данте и остальные не поверили ей, обвинив в этом Стокгольмский синдром. Я не была полностью уверена, но у меня не было права совать нос в чужие дела, пока Фина не доверится мне.

         — Она просто без ума от них. Словно она не замечает, что они похожи на Фальконе.

         — Они и ее дети.

         — Я знаю, что не должна этого говорить, но лучше бы она никогда их не рожала, — прошептала Инес.

         Я не была уверена, преувеличила ли Инес сходство, но когда два дня спустя я впервые увидела близнецов, потребовалось усилие, чтобы не выдать своего шока.

         Их волосы были черные как смоль, а глаза невероятно темные. Они совсем не походили на Кавалларо или Мионе. Они были Фальконе, по крайней мере по крови, но они научатся быть частью нашей семьи, Наряда.

         Позже в тот же день я нашла Фину в детской с ее близнецами, где она склонилась над их общей кроваткой, с мягкой улыбкой на лице. Она быстро взглянула на меня, когда я вошла, прежде чем снова переключить свое внимание на детей.

         — Я знаю, о чем все думают, — яростно сказала она. — Я не слепая. Вы все хотите, чтобы они исчезли.

         Я покачала головой.

         — Нет, это неправда, Фина. Твоей семье тяжело принять факт того, кто их отец, на этом все.

         Фина безрадостно усмехнулась.

         — Почему они не могут принять это, когда я могу? Почему не видят их такими, какие они есть? Невинными детьми.

         Я остановилась рядом с ней. Невио и Грета спали рядом, их руки соприкасались. Они были друг у друга, и им нужна была их связь, чтобы противостоять суду нашего мира.

         — На это потребуется время.

         — Я буду защищать их, чего бы это ни стоило.

         Я сжала ее плечо.

         — Ты их мать, конечно, будешь.

         Раздался стук в дверь, и Данте просунул голову внутрь.

         — Ужин готов.

         Он вошел, его взгляд бросился на детей, прежде чем он сосредоточился на Фине. Ему было невыносимо смотреть на них. Раньше я этого не замечала.

         — Я скоро спущусь, — сказала Фина с напряженной улыбкой.

         Я последовала за Данте наружу и сплела наши пальцы, повернувшись к нему лицом.

         — Что это было?

         Его брови поползли вверх.

         — Что?

         — Ты даже не смог посмотреть на детей.

         Губы Данте сжались.

         — Если бы ты встретилась лицом к лицу с Римо Фальконе, а потом взглянула на Невио... блядь, Вэл. Этот мальчик будет выглядеть точно так же, как этот ублюдок.

         — Но он не Римо. Его зовут Невио Мионе. Он часть нашей семьи, часть Наряда.

         — Я не уверен, что этот мальчик когда-нибудь станет частью Наряда, по крайней мере в важной должности. Мои люди никогда не примут его.

         Мои глаза расширились.

         — Только не говори об этом Фине. Не сейчас. Она никогда не простит тебе, если ты накажешь Невио за грехи его отца.

         — Я не наказываю его, но должен помнить Наряд. Ребенок Римо Фальконе вызовет слишком много разногласий. Не говоря уже о том, что кровь Фальконе несет в себе безумие.

         Я поджала губы.

         — Я думаю, ты позволил своей ненависти к Римо взять верх над логикой, Данте. Не теряй себя в бесполезной ярости.

         Он мрачно улыбнулся.

         — Вэл, всякий раз, когда я думаю о Римо, а это происходит постоянно, когда я смотрю на Серафину или ее детей, все, что я чувствую, это чистая ярость и жажда мести. Я не успокоюсь, пока не получу свою месть.

         Я с трудом сглотнула, потому что его глаза выражали абсолютную решимость. Ничто из того, что я могу сказать, не изменит этого.

         — Не позволяй ему разрушить все, что нам дорого.

         — Я не позволю ему ничего разрушить.

***

          Спустя несколько месяцев, мы вернулись в Чикаго, к привычному распорядку дня. Данте и его люди усердно работали над местью, но Данте сдержал свое обещание.

         Дети и я остались равнодушными к его стремлению отомстить, и даже Данте казался более спокойным и менее одержимым.

         Я подумала, что мы, возможно, находимся на правильном пути к взаимному игнорированию с Каморрой.

         Возможно, я была глупа.

         Все мечты о мире и нормальности были разбиты вдребезги, когда Данте, Данило, Пьетро и Сэмюэль добрались до Адамо Фальконе, младшего брата Римо.

         Вскоре после того, как Данте получил известие о захвате, он готовился отправиться на конспиративную квартиру, где они держали мальчика. Ему всего пятнадцать лет.

         Данте был погружен в свои мысли, надевая пиджак поверх кобуры с пистолетом и ножом. Нож, которым он воспользуется сегодня?

         — Данте, — тихо сказала я. — Мальчику всего пятнадцать лет. Серафина сказала, что он никогда не причинял ей боль.

         — Он не невинен, Вэл, — прорычал Данте, его глаза гневно сверкнули. — Он член Каморры. Он Фальконе. Ты ничего не знаешь об этой семье. Если бы знала, то даже не подумала бы просить меня пощадить Адамо Фальконе.

         Его гнев неожиданно поразил меня.

         Я медленно кивнула. Он был прав, я ничего не знала о Фальконе, кроме слухов, ходивших по округе, и тех немногих вещей, которые Серафина говорила с тех пор, как ее освободили. Я знала только, что Адамо заплатит за преступление, которого еще не совершил. Может, он стал таким же жестоким, как и его братья, но сейчас это не так.

         — Леонас будет призван через три года, и это сделает его виновным в твоих преступлениях тоже?

         Данте напрягся.

         — Это не одно и то же.

         Разве? Я не имела понятия. Меньше чем через две недели Леонасу должно было исполниться девять лет, и в моих глазах он все еще был маленьким мальчиком, но для наших врагов он был будущим Капо в процессе становления, потенциальным врагом.

         — Данте? — крикнул Пьетро, и голос его звенел от нескрываемого нетерпения.

         Меня передернуло.

         — Мне нужно уходить. Мы можем продолжить эту дискуссию сегодня вечером.

         Он поколебался, потом подошел ко мне и поцеловал в губы, прежде чем уйти. Я медленно пошла за ним, но на полпути остановилась. Сэмюэль одарил отца улыбкой, на которую тот ответил ему тем же. Их жажда мести была вполне ощутима. Данте даже не потрудился скрыть темную жажду крови.

         Я вцепилась в перила, ощущая себя немного потерянной.

         Прежде чем они ушли, Данте снова поднял голову, но в его глазах не отразилось никакого конфликта. Адамо Фальконе не будет помилован. Он будет страдать вместо своего брата.

         Я спустилась вниз и вошла в гостиную, где обнаружила Инес, Софию и Анну с близнецами. Невио ползал по полу, а Грета цеплялась за Инес. Маленькая девочка выглядела немного потерянной без Фины.

         — Мне не нравится, что Фина будет там, когда они будут пытать этого мальчишку Фальконе.

         Анна посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я надеялась, что она не узнает о пытках, но Инес была поглощена своим беспокойством и даже не понимала, как много открыла перед нашими девочками.

         — Фина говорила, что мальчик ненамного старше нас с Софией, ему пятнадцать лет, — сказала Анна.

         — Он член Каморры, — сказала Инес.

         Невио подполз ко мне, и я подняла его. Его темные глаза сверкнули на меня, и я попыталась представить, как Данте и другие мужчины могли видеть только плохое, когда смотрели на этого мальчика. Я вздохнула.

         — Я не знаю Адамо Фальконе.

         — Разве он заслуживает того, чтобы его пытали? — с любопытством спросила София.

         Инес пожала плечами:

         — Фина тоже не заслужила страданий.

         Анна посмотрела на меня, ожидая ответа. Я не знала, что сказать. Софии и ей было по двенадцать лет, и они тоже страдали от последствий действий Римо. Они обе учились на дому, отгороженные от внешнего мира, и их золотые клетки были более сдерживающими, чем мои, когда я была маленькой девочкой.

         Послышались шаги, и появился Сантино, таща за собой борющегося Леонаса.

         — Что происходит?

         — Я услышал шум оружия и обнаружил, что он набивает карманы пистолетами, будто готовится к войне, — сказал Сантино, скривив губы и отпустив Леонаса, который бросил на него сердитый взгляд.

         Этим летом Сантино стал телохранителем Анны. Данте опасался, что рядом с нашей дочерью будет бывший Головорез, но в конце концов решил, что это лучший способ гарантировать безопасность Анны, когда его нет рядом.

         — Леонас, что все это значит?

         Леонас пожал плечами и сунул руки в карманы брюк. Я прищурилась, глядя на него.

         — Я просто хотел помочь отцу разобраться с этим ублюдком Фальконе.

         — Следи за языком, — резко сказала я. — И как же ты хотел это сделать?

         Опять это упрямое пожатие плечами.

         — Поймать такси до конспиративной квартиры и помочь им пытать его.

         Я смотрела на своего маленького сына, моего почти девятилетнего сына, пытаясь понять, что произошло. Эта война слишком быстро лишила его невинности, окружив людьми, жаждущими мести и крови.

         — Ты больше никогда не прикоснешься к оружию без разрешения. Понятно?

         Глаза Леонаса слегка расширились от моего тона. Я никогда раньше не повышала на него голос. Наконец он кивнул.

         — Спасибо, Сантино, — сказала я.

         Он кивнул, повернулся и вышел. Он вернется на свой пост охраны, пока мы не выйдем из дома.

         Анна закатила глаза.

         — Ты просто идиот. Ты действительно думаешь, что папа позволил бы тебе остаться?

         — Он знает, что я могу справиться со всем этим в отличие от тебя.

         Анна скрестила руки на груди. Они постоянно спорили о том, что Леонас ходит в школу, а Анна остается дома. София толкнула ее локтем и что-то прошептала на ухо. Они встали и поспешили прочь.

         Я вздохнула, глядя вниз на Невио, который извивался в моем захвате. Инес с усталым видом опустилась на диван рядом со спящей Гретой.

         — Когда мы вернемся в Чикаго? — спросил Леонас.

         — Скоро, — сказала я.

         Я опустила Невио на пол и наклонилась, чтобы оказаться на уровне глаз Леонаса.

         — Пожалуйста, больше не говори так в присутствии своей сестры и Софии. Не хочу, чтобы кто-то из вас думал о том, что папа делает на своей работе.