- То есть, тянешь время? И как скоро, с твоей точки зрения, они поймут, что ты водишь их за нос? - Уже Оранжевый прихватил Желтого на болевой, элегантно подкрутив запястье руки, утонувшей в медвежьем захвате.

   - Сразу поймут, стоит нам сюда еще разок сунуться. Но одно дело - поймут, совсем другое - успеют что-нибудь предпринять. Пока они там согласовываться будут, план мероприятий разрабатывать, как Егеря со Свитой извести, мы, под шумок, еще пару раз слетать успеем. Ну, хватит, оглоеды, умерщвлять друг друга в извращенной форме. Лучше бы ужин сообразили. Жрать-то, небось, всем хочется? - На плечо немедленно вспорхнул заинтересованный Гнус. Остальные тоже выразили готовность. Война - войной, а обед по расписанию. Первое правило солдата.

   Дорога не заняла много времени. Короткая остановка на Кушке для дозаправки и спокойный перелет на Иваново. Любезный Павел Сергеевич не отнял у меня много времени, и вся команда перебазировалась в ближайший кабак для проведения мероприятий по психологической разгрузке. Что там не говори, а любое, даже самое простое задание, приводит к возникновению стресса, который нужно снимать в обязательном порядке. Только в очень плохих шпионских фильмах, матерый разведчик может годами сидеть "на холоде", мужественно ожидая очередного приказа с Родины или разоблачения от местных спецслужб. В обычной же жизни, для нормального функционирования группы необходимо время от времени "выпускать пар". Чем энергичнее, тем лучше. Кабак оказался славным, чистеньким и с хорошей кухней. Хозяин, звероподобного вида, ветеран-десантник в отставке, прекрасно понимал нужду и пристрастия бывших вояк, а молоденькие официантки в полупрозрачных нарядах, отличались похвальной быстротой в исполнении заказов. Водка местного производства, вполне приличная, судя по всему, с удовольствием запивалась темным квасом, в ожидании заливного судака, "селедки под шубой", вареной картошки со шкварками. Вкусно, питательно, недорого. Гнус взлетел на край своего бокала с пивом и громко полоскал горло пеной. Картина полного умиротворения. Оранжевый демонстративно пригубил рюмку на первом, традиционном тосте "со свиданьицем", отставил в сторонку и больше к ней не прикасался. Подошел хозяин, громадный как медведь. Попробовал присесть за четвертый край стола, где царствовал Гнус, но не решился. Пришлось срочно передвигать Гнуса, вместе с его пивной кружкой, поближе к себе. Гнус недовольно нахохлился, но возражать не стал, лишь глянул на хозяина озерами своих глаз, затем прикрыл их, погрузившись в дрему.

   - Рассольник! - Представился хозяин, так и не отвыкший от своего позывного. Позывные в армии даются, как правило, по характерным пристрастиям его обладателя. Очевидно, Рассольник никогда не оказывался последним в очереди на раздачу в столовой.

   - Фиола! - Моя рука утонула в здоровенной лапе хозяина.

   - Желтый!

   - Оранжевый! - Хозяин посмотрел, на Оранжевого с уважением, оценив габариты и мощь рукопожатия.

   - Судя по позывным, меня посетила Свита с Егерем? - Рассольник по-хозяйски оглядел всех троих, затем задержал взгляд на Гнусе. - А это кто такой маленький и злобный?

   - Член экипажа, - я выдержал паузу, - зовут Гнус.

   Гнус поерзал на крае кружки, но глаза открывать не стал.

   - Вообще-то у нас не полагается с животными... - Гнус приоткрыл глаза, насторожился и начал раскрывать крылья. Я торопливо погладил его по шерстке на голове.

   - Это не животное, это член экипажа!

   - Понял, понял. Простите, если, что не так! - Рассольник смутился. - Одичал я здесь совсем, а тут вы, гости дорогие! От неожиданности я. Ты уж прости, Гнус, друг сердечный, не разобрался я, кто есть кто! Может пива тебе свеженького поднести?

   Наблюдать, как громадный хозяин извиняется перед крохотным Гнусом, было забавно, но и понять хозяина было можно. Про Егерей с их Свитой, в армии ходила бесконечная череда сплетен и небылиц. Слава Богу, что в Черной магии обвинений не возникало, поэтому присутствие инопланетного зверя в егерской компании не было чем-то выдающимся или неожиданным. От предложенного пива Гнус отказался, набрав полный рот пены из кружки и, задрав голову, с удовольствием ее проглотил.

   - Да, одичал я здесь, - продолжил Рассольник, убедившись, что извинения приняты, - пообщаться не с кем. Все бабы, да бабы! На Иваново на каждого мужика по десять баб приходится. Война мужиков выкосила, а новые не едут никак. Уровень жизни - так себе. Пока военные заказы были, так - Слава Богу. Жили, не тужили, армию обшивали. А теперь, совсем плохо. Экспорта, считай, и нет вовсе, сельское хозяйство тоже не балует. Только-только развивать начали. Туризм спасает. Климат хороший, рыбы в реках навалом, да охота приличная. Тем и живем.

   - Да. Сейчас всем нелегко.- Я разлил по рюмкам. - Выпей с нами, Рассольник, за время старое, доброе.

   - Негоже так. - Хозяин обернулся к стойке, где суетилась привлекательная женщина, лет тридцати пяти, не потерявшая свежести, с хорошей, хотя и несколько полноватой фигурой, и подал пальцами характерный знак. - Не должен хозяин угощение от гостей принимать. Сам угощать обязан, коль чокнуться желает.

   Из-за стойки пулей вылетела приказчица с бутылкой без этикетки. Торопливость была понятна. Такого количества мужиков на одном квадратном метре кабака, здесь отродясь не бывало. Экзотика почти. Бутылка, кристальной чистоты, в которой тонконогим осьминогом растопырился корень славного русского хрена.

   - Выстояно три месяца! - Бутылка утонула в громадной лапе Рассольника. Сургучная пробка, аккуратно отбитая о край стола, коричневой крошкой слетела с горлышка. Широким жестом хозяин разлил всем по трети граненого стакана. Поставил бутылку на стол, схватил свой стакан и с одухотворенным видом промолвил, - ну, за знакомство, мужики!

   Мужики не заставили просить себя дважды, и стаканы с грохотом, на пределе прочности, столкнулись над накрытом столом. Потом еще раз, еще и еще. Были разговоры, воспоминания, солдатские байки. Веселье то нарастало, то затихало ненадолго, когда вспоминались друзья, не вернувшиеся с войны, то Желтый, сев на своего привычного конька, начинал веселить всю публику в кабаке, исполняя старинные романсы и блатные песенки вперемешку. Оранжевый, на спор с хозяином, отбил угол сосновой столешницы голой рукой, а хозяин отбил себе руку, пытаясь повторить подвиг Оранжевого. Потом появился милицейский патруль, который попытался урезонить веселье, что вызвало крайне негативную реакцию всех присутствующих. На коротком совещании, было решено расстрелять патруль, по закону военного времени. Но тут выяснилось, что патруль - сплошь одни женщины. Решение было тут же изменено в пользу немедленной сдачи в плен, полной капитуляции, со всеми полагающимися контрибуциями и поражением в правах, что вызвало абсолютное неприятие всех особ женского пола не имеющих отношения к милицейской службе. Желтый, плотоядно поглядывая за вырез весьма откровенного форменного костюма командира патруля, молоденькой, но весьма выразительной офицерши, предлагал ей немедленно отправится на какую-нибудь из планет с тропическим климатом, что бы продолжить знакомство в более экзотической обстановке. Офицерша млела и краснела под напором обаятельного вояки, время от времени, вспоминая про свои обязанности по поддержанию правопорядка. Воспоминания о службе мгновенно улетучивались, стоило лишь Желтому приблизить свои губы к изрядно порозовевшему ушку представителя власти и начать шептать ей, что-то томно-нежное. Воображение девушки, очевидно, рисовало такие картины, что ножки слабели и подкашивались, а устав патрульной службы становился чем-то эфемерным и абсолютно нереальным. Рассольник предложил устроить салют в честь дорогих гостей, но стрелять не вверх, а вдоль центральной улицы, что бы не надо было задирать голову любуясь зрелищем, но напрочь забыл, где у него хранятся фейерверки и петарды. Это спасло его от задержания патрулем, так как офицерша, размахивая разряженным пистолетом, заявила, что стрелять в городе имеет право только милиция. На права милиции никто замахиваться не посмел, и веселье двинулось дальше своим чередом. Надо сказать, что кабак был, не просто полон, а переполнен, к большой радости хозяина. Такого скопления публики тут отродясь не было, официантки сбивались с ног разнося заказы, приказчица демонстрировала за стойкой чудеса скорости, наполняя стаканы и графины, а шеф-повар (кстати, тоже женщина) несколько раз меняла свой поварской колпак, насквозь промокший от пота. Рассольник, всей душой расположенный к Оранжевому, говорил тому, что никакой платы с нас брать не будет, если мы ему пообещаем, что каждый раз, попадая на Иваново, будем ненадолго заглядывать в его кабак. За счет заведения, естественно. Обещание было получено, что стало очередным поводом к обильным возлияниям...