— По инструкции, вас сразу надо в Минск отправлять, с сопровождающим. Вот только народа у нас сейчас нет. Поэтому придется вам сегодня переночевать, — тут сержант с чего-то вдруг задумался, потом просветлев лицом, продолжил, — в кабинете начальника. Он как раз до послезавтра отсутствует. Больше, извините, негде, даже в КПЗ занято.

— Арестованные сидят? — спросил без всякой задней мысли Колганов. И очень удивился, заметив, как смутился Лерман.

— Нет, проезжающих временно поместили, им вообще ночевать негде. Но вы не волнуйтесь, я свой матрас, одеяло и подушку дам. Завтра начальник вернется, я освобожусь, и мы с вами в Минск полетим. На пассажирском «эр-пятом». Согласны?

— А куда я денусь, товарищ… сержант госбезопасности, — ответил Юрий, улыбаясь. Все прошло даже лучше, чем он задумал. Одно удивительно — как это местные так легко поверили ему на слово? Неужели так доверяют? А вдруг он шпион и его так спокойно, без проверки пустят в святая святых?

«Черт, а ведь если мне так легко поверили, то, значит, никакой возможности связаться с кем-нибудь у меня не будет. Похоже, я сам себя перехитрил. Посадят в «шарашку» и буду я там за пайку работать» — мысли, пронесшиеся в голове, видимо как-то отразились на его лице, заставив чекиста подобраться.

— Да вы не волнуйтесь, товарищ Колганов. Арестовывать вас никто не будет. Конечно, некоторые ограничения из-за секретности будут, но зато будете получать генеральскую зарплату, как минимум. Не верите? Зря. У нас никого просто так не арестовывают, что бы вам там не говорили. И такие, как вы, специалисты нашей стране нужны не меньше генералов.

— Да верю я вам, верю, — несколько резковато ответил Юрий. Но, похоже, чекиста ни в чем не убедил.

— Тааак, — понимающе кивнул Лерман. — Сейчас мы с вами просто поговорим.

Подмигнув, он подошел к дверям, закрыл замок на ключ и, вернувшись, достал из сейфа бутылку коньяка, и пару бутербродов из черного хлеба с салом. Отодвинув в сторону бумаги, Исаак ловко достал откуда-то пару граненых стаканов. Разливая, он, с гордостью показав на этикетку бутылки, сказал:

— «Двин». В Москве брал. Ну, давай майор, будем!

В. Н. Меркулов, комиссар госбезопасности третьего ранга, первый заместитель наркома ВД.

— … Они и вышли по упомянутому в этих мемуарах адресу. Говорят, специально документы меняли, чтобы груз именно в этот порт доставить, — докладчик четко описал все, случившееся в порту, включая и впечатления бойцов охраны о госте. — Конверт переслали нам, а я тотчас же приказал отправить его самолетом в Архангельск.

— Содержание послания проверили?

— Да, Всеволод Николаевич. Тем более что конверт был не запечатан. Там дата и шифр из серии букв и цифр… Скорее всего — условный сигнал.

— Понятно. Значит, говорите — Алексей Николаевич Лаго. Родственник А/243? Установили точно? Или ваши догадки?

— Насколько удалось, — развел руками докладчик. — Сами понимаете, что точных данных нам сейчас никто не даст. В наших документах о родственниках никаких сведений нет.

— Похоже на провокацию. — Меркулов прищурился и посмотрел прямо на горящую настольную лампу, в свете которой вился невесть как попавший в кабинет мотылек. — Мы как этот мотылек, устремимся вперед, а окажется, что это не свет в конце туннеля, а огонек ловушки. Можно такое предположить?

— Не думаю. Про адмирала Воложинского и его эскадру действительно есть сообщение на одном из… — говорящий слегка споткнулся на непривычном слове, — «сайтов». Про ракетоносцы во всех новостях рассуждают, только американских сообщений отследили больше тысячи. А вот про то, что связь у нас с ними есть — никто и не догадывается. Видимо мало кто помнит, что именно товарищ Кузнецов к созданию этой связи руку приложил и что мы ею уже пользуемся.

— Не стоит недооценивать спецслужбы. Они-то это наверняка знают, архивы перелопатили и подняли все к этой теме относящееся, — нахмурился Меркулов.

— Может быть, — легко согласился докладчик. — Только вот шифров у них таких быть не может. Помните, я докладывал полученные от адмирала сведения? Их знает не более десятка человек, у каждого они свои и меняются постоянно по определенной системе. Так что завтра будем иметь точное подтверждение. Что касается мемуаров… — он задумался. — Пока ни одного разведчика с нами на связь не вышло. Ждем. А без этого какое может быть подтверждение, раз их даже после девяносто первого не печатали, — он еще раз развел руками.

— Ладно. — Меркулов встал из-за стола и подошел вплотную к докладчику. — Землю копай, но о капитане надо знать все. Свободен.

Едва дверь кабинета закрылась, как он вернулся к столу и поднял трубку. — Дайте Борисова.

— Товарищ Борисов? По теме двенадцать разрешите подойти с личным докладом? Есть через пятнадцать минут…

Конструкторское бюро.

— Товарищи, товарищи! Спокойнее. Подведем итоги, — поблескивая бритой «под Котовского» головой и поправляя сбившийся галстук, Александр Морозов старался утихомирить разошедшихся коллег: — Предложенный товарищем Колесниковым, первый, простейший вариант модернизации — усиление броневой защиты, разработка пятиступенчатой КПП, установка командирской башенки, упрощение конструкции корпуса с целью облегчения условий автоматической сварки, перенос из боевого отделения и увеличение емкости топливных баков, внедрение торисонной подвески. По вооружению — установка восьмидесятипятимиллиметрового орудия. Так, Андрей Васильевич?

— Да, Александр Александрович, до получения нового оборудования мы все равно не сможем выпускать ничего нового. — сидящий неподалеку от главного Колесников после своей реплики посмотрел на директора завода. Максарев кивнул и записал что-то себе в блокнот и спросил, обращаясь к Морозову — Мне кажется, вполне приемлемое решение.

Морозов упрямо покачал головой, не соглашаясь, и сказал в наступившей тишине:

— Нет. Такой танк не способен бороться с танками вероятных противников и его производство будет лишь бесполезным переводом материальных ресурсов. Я считаю, что мы должны сразу начать проектирование нового танка, имеющего самую минимальную преемственность с выпускаемым нами сейчас. Иначе мы так будем отставать от мирового уровня. Предлагаю сразу начать разработку танка весом не менее тридцати пяти тонн, с орудием в сто миллиметров и комбинированной броней, по типу описанной в бюллетене номер два — с песчаным наполнителем. Башню сместим к корме, двигатель — новый вариант В-2, установим поперек продольной оси, радиста-пулеметчика убираем, люк механика-водителя с лобового листа — тоже, общую высоту необходимо сохранить в пределах существующей. И обязательно предусмотрим возможность установки автомата заряжания…

Первушин Андрей Иванович, предприниматель.

Тревожные думы не покидали Андрея до самой гостиницы

Что делать? Можно улететь к французам. Вряд ли граница с немцами на глухом замке. Отвыкли лягушатники от серьезной службы. Если и стерегут, то только на дорогах, и то проселки зевают. Да если и нет…

Допустим, пробраться в Германию можно. Кстати, боши тоже могут принять подобную хрень. А у них наших немерено. Да и забить. Примут — доберемся официально.

Куда дальше? В Польшу! И считай, на месте. А если и поляки скурвятся? По фиг, всё равно пройду! Лесом! Война — херня. Главное — маневры! Варианты маневров возникали один за другим… Морем… Воздухом… Кто отследит «киркинесского» спецзназера в море, а мастера спорта по туризму в лесу? Никто. Угнать катер, махнуть через пролив… Потопят — так вода теплая… Максимум, месяц — и он в Союзе. Всех проблем-то! Не изнеженным европейцам гавкать на Андрюху Первушина!