… она важнее всего! Уничтожу любого, кто к ней прикоснётся, кто её напугает или нагрубит! Даже посмотрит! Разорву! — Шипел волк.

— Я понимаю тебя, Драко. Когда-то и я был на твоём месте. Лили была для меня всем, и я не смыслил жизни без неё. Но не повторяй моих ошибок, не потеряй её. Она пока никому не принадлежит. Пока мисс Грейнджер не отдала своё сердце — она свободна.

Драко кивнул. Он понимал, что Северус желает ему только добра, и он, Драко, может поделиться с ним своей болью, но не стал. Он заслужил эти муки.

— Драко, а что ты намерен делать, когда и те запасы закончатся? — Малфой поднял хмурый взгляд на крёстного и обыденным голосом проговорил:

— В подземельях Мэнора есть темницы. Там много всякого пыточного арсенала. Я просто скую себя на время полной луны.

— Ошейник. — С отвращением на лице и в голосе констатировал Снегг.

— Да. Кандалы на руки и на ноги, металлический ошейник. Я ещё в феврале заказал через Горбина. Всё под мой размерчик, — хмыкнул Драко.

— А уверен, что оковы выдержат? Ты молодой сильный оборотень. Я сомневаюсь, что какие-то железки выдержат твою силу. Если, конечно, ты не украсил их сковывающим заклинанием.

— Сильнейшим сковывающим заклинанием. — кивнул Драко. — Ты говорил что-то про моего волка. Как он может мне помочь с этой проблемой?

— Всё просто, Драко. Отслеживающее заклинание не действует на животных. Тебе нужно обернуться и бежать в Хогвартс.

— Но полнолуние только второго марта… Так долго…

— У тебя осталась одна склянка. Одной дозы хватит, чтобы держать в узде зверя. Просто поверь в себя, и у тебя получится.

Драко, немного успокоившись, хмыкнул, скрестил на груди руки и лукаво посмотрел на крёстного.

— Северус, а Вы, случайно не лихорадите? — Драко со смехом увидел как вытянулось нарисованное лицо бывшего декана.

— Что за чушь ты несёшь, Драко? — Холодно процедил Снегг.

— Да так, просто я только что отчётливо услышал речи Дамблдора. Вы, случаем, не заразились от него жаждой наставничества, понимания и всепоглощающего добра?

— Я рад, что мне удалось Вас развеселить, но в этой дискуссии я чувствовать не намерен. — Снегг резко встал из кресла и уже намеревался уйти, но его остановила тихая фраза:

— Крёстный, я просто пошутил. Спасибо за ценный совет.

Драко развернулся и пошёл в спальню. Как только он стал недосягаем портрету, улыбка сползла с его лица. Её сменило хмурое, обеспокоенное выражение. Теперь, когда насущная проблема почти решена, можно отдохнуть. А Гермиону он вернёт. Обязательно! Или он не Драко Малфой.

***

Поиски в библиотеке Гермионе не дали дополнительных результатов. Казалось, она перешерстила по нескольку раз все книги об оборотнях. Она удостоверилась только в одном — всё странное поведение за то время, что она видела Малфоя, не выпадало ни на полнолуние, ни на дни до или после. Каждую их встречу он был разный. Гермиона пожалела, что никогда не спрашивала профессора Люпина о его состоянии в другие дни месяца, зная, что ему тяжело это обсуждать.

Вдруг девушка встрепенулась — она вспомнила, как Малфой просил ее прийти в другой день. Единственное, Гермиона не была уверена в датах, поэтому убеждена в своих догадках была не на все сто процентов. Всё же, ситуация требовала личного разговора. И точного календаря лунного цикла.

***

Драко лежал на постели и бездумно смотрел в потолок. Он был без сил. Не хотелось даже дышать. Волк выл без своей девочки, как в прочем и сам Драко, но зверь настолько морально высосал его, в голове не было ничего, кроме рокота чудовища. Ему не хватало Гермионы всё сильнее с каждым днём.

Прошло уже две недели. Малфой не знал, что сделать, как отвлечься и не думать о Гермионе. Чувство вины разъедало нутро, а волк выл, требовал свою женщину. Причинял почти физическую боль. Сегодня он попытался через камин попасть к ней домой, но он оказался заблокирован, и его вынесло обратно в Менор. Парень не собирался сдаваться и трансгрессировал на задний двор по известному адресу, но дом был пуст.

«Как? Она должна быть дома! Сегодня воскресенье!» — Внутренне вопил Малфой, ходя вокруг уютного домика.

Драко не чуял её присутствия, и от этого было тошно. Тошно настолько, что, казалось, грудная клетка сейчас просто разорвётся. В тот раз волк просто обезумел, видимо от сильного эмоционального всплеска Малфоя, он подпитался ещё сильнее и просто измывался над парнем. Драко хотелось просто сдохнуть. Он не пожелал бы таких страданий ни одному своему врагу. Зверь начал скрестись и выть, почуяв любимый запах. Тогда-то Драко и ощутил не своё раскаяние, а зверя. Он понял, что натворил, что содеял, осознал, что их девочку не вернуть.

Но Драко не собирался сдаваться. Он обдумывал, как можно, возможно заманить её, чтобы просто поговорить, заставить выслушать. Пусть даже она не примет извинения, не простит его, но хоть будет знать, что он не желал причинить ей вред. Никогда. Лучше он сам подохнет в страданиях, но она будет в безопасности.

Но в тот день он забрал, отодрал, отрезал когтями зверя её безопасность. Он помнил её тело. Гермиона была перед ним нагая. Лежала распростёртая на дубовом паркете, который он, Драко, сдерживая зверя, крошил в щепки, лишь бы не прикоснуться к ней, не причинять боль. Такая хрупкая и нежная. Маленькая и живая. Как же Драко хотел, чтобы она лежала так, под ним в постели, на его простынях. Что бы в её тёплых, карих, таких-любимых-глазах не было страха, чтобы его заменило желание и похоть. Да! Он хотел её раскрепощённую, готовую ради него на всё…

Он жаждал быть её защитником, а стал палачом…

Поначалу юноша задавался вопросом, почему он так резко стал испытывать к Гермионе настолько сильные эмоции и чувства, но достойного оправдания и ответа не находил. Просто она нужна волку. Она — его Пара, и это незыблемо. А Драко просто носитель. По сути он должен подчиняться воле зверя, но не станет. С какой стати? Драко родился человеком, а волк появился уже потом. Это он должен подчиняться; в том числе и поэтому молодой аристократ сопротивлялся, как мог, испытывая муки и боль, физическую и ментальную на равных. Это Ад, и в этом Пекле Драко живёт уже почти год, если быть точным — десять месяцев.

***

Драко снова был в этом чёртовом зале, где единственным выходом из особняка было открытое окно.

Его сотрясала жуткая дрожь, суставы привычно выкручивало. Внутренние органы скручивала и растягивала сила трансформации. Всё, что он чувствовал, это — боль.

Красным полотном она застилала глаза, туманила разум человека, освобождая зверя, волка, который всё больше набирался сил. Малфой уже выпил последнюю склянку зелья, но всё равно боялся, что что-то может пойти не так. Ведь, как сказал Снегг, — он молодой и сильный оборотень. Что, если у него выработался иммунитет к действию сдерживающего волчьи инстинкты Аконитового зелья? Тогда Драко просто пропал. Он может убить всех, кого встретит на пути, а дорога не близкая. Необходимо было пересечь несколько Графств и мчаться на север. К границе Шотландии. К горам, за которыми спрятан от маггловских глаз величественный Хогвартс.

«Мерлин, там же дети», — с содроганием остатками разума думал Драко. — «Много невинных детей, которые недавно пережили войну. Что, если я не сдержу зверя!? Дьявол!»

Громогласный крик. Нет, даже не так — ор, разнёсся по округе. Его даже не сдержали толстые, пропитанные магией стены фамильного замка. Вместе с криком человека различимо проступал рык волка, клокочущий, утробный, дикий. Драко почти терял сознание, ибо было очень больно, сил не осталось, но ему было необходимо найти точку опоры, чтобы не потерять нить разума, эмоциональный якорь…

Перед глазами поскакали картинки. Гермиона.

Она стоит напротив, прижатая к кухонному шкафу и испуганно, но так нежно смотрит на него…

Она сидит напротив в кресле и запрокидывая голову, заливисто смеётся над какой-то его шуткой…

Она сидит на его коленях и робко приобнимает за плечи, а затем, словно взмах крыльев бабочки, скользит губами по его щеке…