Гермиона вяло кивнула и провела рукавом по лицу, вытирая пот и слёзы, пока Пэнси подыскала для неё уютную зелёную пижаму.

— Я в душ, — сообщил Драко, убедившись, что Грейнджер в надёжных руках. — Пэнси, побудь с ней.

По пути в ванную он остановился у платяного шкафа и достал оттуда сменную футболку нежно-голубого оттенка и тёмно-серые свободные штаны. Когда он скрылся за дверью, Пэнси внимательно осмотрела Гермиону с нескрываемым волнением во взгляде.

— Ты в порядке? — негромко спросила она.

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Это было ужасно, — отозвалась она, закрывая лицо руками. — Он всё никак не переставал кричать.

— Ты видела, как убивают людей, — как бы между прочим заметила Пэнси.

— Но не таким образом. Не так… равнодушно. И я ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной.

Не говоря больше ни слова, Пэнси подошла к двери, ведущей в коридор, и взялась за ручку.

— Я буду снаружи, — произнесла она, прежде чем выйти. — Можешь спокойно переодеться.

*

Холодные капли ударялись о бледную кожу Драко, смывая солоноватый запах слёз и пота. Он прибавил напор, с наслаждением подставляя лицо под поток воды и чувствуя, как она приятно охлаждает разгорячённое тело. Простояв под душем минут десять, он насухо вытерся полотенцем, оделся и начал быстро расчёсывать волосы, когда в дверь постучали.

— Что? — спросил он, выходя из ванной.

— С Гермионой всё в порядке, — сообщила Пэнси, украдкой поглядывая на дверь в хозяйскую спальню. — Она просто переволновалась.

— Что она сейчас делает? — спросил Драко с явной тревогой в голосе.

— Переодевается, — ответила Пэнси, — дай ей минуту. Почему ты так взволнован?

Малфой перевёл взгляд на пол, затем вновь посмотрел на Пэнси и неуверенно начал:

— Я… — он запнулся. — Я не знаю, что ей сказать.

Пэнси задумалась и вздохнула:

— Это обязательно напомнит ей о родителях, — предупредила она. — Если она захочет выговориться — выслушай. Если нет — просто побудь рядом. Никто не хотел бы остаться в одиночестве в такой момент.

— Тогда ты побудь с ней, — предложил Драко неожиданно для самого себя. — Ты более чуткая.

— Не думаю, что это так, — улыбнулась Пэнси.

*

Малфой вошёл в спальню и первым, что он увидел, была Гермиона, которая даже и не подумала переодеться. Она снова сидела на полу, прислонившись головой к столбику кровати и закрыв глаза.

— Тебе надо поспать, — негромко предложил Драко.

Гермиона открыла глаза и медленно покачала головой, не отводя взгляда от ковра.

— Не хочу, — слабо произнесла она. — Я просто посижу здесь.

В неуверенности Драко наблюдал, как её глаза медленно наполнялись слезами, пока её сознание находилось где-то далеко отсюда: она явно заново переживала недавние события. Малфой был обескуражен, но ещё больше — напуган, подозревая, что сложившиеся обстоятельства были больше, чем Гермиона могла вынести. За последний час из неё словно высосали жизнь, оставив лишь бледную оболочку.

Драко сглотнул и принял решение на время оставить девушку наедине с собственными мыслями. Он сам часто находил успокоение в молчании, и, возможно, ей требовалось то же самое. Малфой подошёл к раскладному дивану и улёгся на него, продолжая украдкой наблюдать сквозь полупрозрачную ширму за беззвучно рыдающей Гермионой.

*

Было уже за полночь, когда Драко открыл глаза, с удивлением осознавая, что умудрился на некоторое время провалиться в сон. Свечи давно догорели, и комната погрузилась в темноту, с которой боролся лишь мягкий лунный свет, проникавший в комнату через незашторенные окна. Малфой приподнялся на локтях и заглянул за ширму, отметив, что Гермиона всё ещё полулежала в неудобной позе возле кровати. Её глаза были вновь закрыты, но дышала она спокойно и ритмично.

Драко осторожно поднялся с дивана, стараясь не издавать громких звуков, и аккуратно приблизился к кровати. На щеках Гермионы ещё были заметны высохшие дорожки, оставленные слезами, но она больше не плакала и не дрожала.

Драко опустился на корточки и бережно подхватил Гермиону под колени, другой рукой придерживая её за спину. Девушка инстинктивно уцепилась за его шею, позволяя Драко без усилий поднять её и отнести к кровати, где он аккуратно уложил Гермиону на мягкое покрывало, после чего осторожно вытянул из-под неё пуховое одеяло и укрыл её. Малфой уже отвернулся, намереваясь вернуться на раскладной диван, когда почувствовал, как рука Гермионы вцепилась в край его футболки. Он обернулся, встречаясь с её заспанным взглядом.

— Не уходи, — прошептала она, и голос её звучал печально и совершенно разбито.

Драко кивнул, стараясь скрыть удивление.

— Я здесь, — заверил он.

Гермиона повернула голову в сторону пустующей половины кровати и вновь перевела взгляд на Драко.

— Останься.

Её голос был таким слабым и безжизненным, что Малфой просто не мог отказать. Он снова кивнул и, обойдя постель, забрался на неё с другой стороны, укладываясь примерно в метре от Гермионы, не очень хорошо представляя, какое именно расстояние будет считаться «слишком близким». Девушке в тот момент было плевать на такие условности, но придвигаться ближе она не стала. С минуту они пролежали в полнейшей тишине, которую нарушало лишь их собственное дыхание, и бездумно рассматривали потолок.

— Думаешь, он так же убивал моих родителей? — спросила Гермиона, первой нарушая молчание.

Драко не знал, что ответить. Его разум говорил, что Лестрейндж никогда не мог отказать себе в удовольствии помучить жертв перед смертью, но Малфой был уверен, что об этом Гермионе знать совсем необязательно.

Её глаза снова наполнились слезами.

— С чего бы ему их жалеть? — продолжила она размышлять вслух, тяжело дыша. — Ему бы понравилось смотреть на их мучения.

Холодный порыв воздуха ворвался в комнату через приоткрытое окно, и Гермиона вздрогнула, сворачиваясь калачиком под одеялом. Она всё ещё не смотрела на Драко. В комнате вновь повисло молчание, становившееся тяжелее с каждой минутой. Гермиона плакала почти беззвучно, но её вздрагивания заставляли кожу Драко покрываться мурашками.

— Мои родители в Азкабане, — наконец сказал он. Слова прозвучали так тихо, что Драко не знал, услышала ли его Гермиона. Она ничего не ответила, но повернула голову и внимательно посмотрела в его серые глаза.

— Я проходил тренировку в Белизе для поступления в аврорат, когда моему отцу вынесли приговор. Его оправдали. Но отпустили только при условии прохождения восьмилетнего испытательного срока с политикой нулевой терпимости к любым нарушениям. Восемь месяцев спустя в подземельях нашли тело молодой девушки-сквиба, замученной до смерти.

Гермиона не отрывала взгляда от Драко, пока он рассказывал:

— Авроры схватили отца и бросили в Азкабан. Через четыре дня арестовали мать по подозрению в соучастии. С тех пор они всё время провели там.

В комнате повисла напряжённая пауза.

— Они правда убили ту девушку? — наконец спросила Гермиона.

Драко отрицательно покачал головой.

— Они были заносчивыми, слепо следовали за Тёмным Лордом и косвенно оказались причастны ко многим страшным делам, но они не убийцы. — Теперь Драко перевернулся на бок, чтобы лучше видеть Гермиону и убедиться, что она понимает. — Большинство Пожирателей использовались для бездумных физических расправ — для массовых вылазок и убийств. Более важные люди достигли своего положения при Волдеморте по одной из двух причин: были безжалостными, как Лестрейнджи, или влиятельными, как родители. Матери никогда не хватило бы характера, чтобы совершить убийство.

— А твоему отцу?

— Он слишком высокомерен и ни за что не стал бы тратить силы и время на низший класс.

Драко замолчал, словно обдумывая что-то, потом тяжело вздохнул и всё-таки продолжил:

— Отец умер четыре месяца назад.

— А твоя мама?

— Она скоро последует за ним.

В комнате вновь повисло напряжённое молчание.